Пряжу она выбирала долго, цвет взяла приятный, песочный с серым оттенком – как раз под обои. Продавщица на рынке у автостанции сначала показывала ей мотки повеселее, малиновые да бирюзовые, а Таисия отрицательно качала головой.
– Нет, не то.
Ей надо было такое полотно, что легло бы на кровать и стало с комнатой одним целым.
Вязала она по вечерам. Устраивалась в старом кресле под лампой и колдовала над спицами. Полотно росло медленно, крупные соты набирались по две ладони за вечер, не больше. Таисия завела тетрадку в клетку, записывала туда даты и числа рядов, отмечала, где сбилась и где распустила обратно.
Федор, супруг, к ее вязанью относился равнодушно. Ну, есть и есть.
– Опять сидишь, спицами гремишь, – говорил он, проходя мимо. – Тай, лучше б телевизор со мной посмотрела.
Он тридцать лет отработал токарем, руки имел золотые. Полдома держалось на его смекалке. Но чужой труд для Федора трудом-то и не был. Так, баловство.
К августу покрывало было готово целиком. Таисия обвязала край и отпарила его через влажную марлю, а потом сложила вчетверо и убрала на верхнюю полку шкафа, под старую наволочку. Она решила: постелет первого сентября, в годовщину. Была у нее такая причуда: начатое в сентябре доводить до конца к сентябрю.
Оставалось десять дней.
А потом у Варвары случилось новоселье.
Варвара приходилась Федору младшей сестрой. Полжизни она снимала угол, откладывала каждую копеечку. И вот, наконец, взяла квартиру в новостройке на краю города, у самого бора. Радовалась как девчонка, всех звала смотреть.
Таисия за нее была рада искренне – золовка человеком была хорошим, никому зла не делала.
***
Собирались в субботу. С утра Таисия месила тесто на пирог, крутилась у плиты, а Федор с чего-то суетился больше нее. Все заглядывал в шкаф, чем-то шуршал в комнате. Она не придала значения.
Приехали к Варваре к полудню. Варвара водила гостей из комнаты в комнату, показывала балкон с видом на сосны, вся раскрасневшаяся от счастья.
– А это вам, Варя, на новую жизнь, – сказал вдруг Федор и вынул из пакета сложенное покрывало.
Ее покрывало.
Таисия замерла у окна с недоеденным куском пирога. В первую секунду она даже не поняла, откуда у мужа в руках то, что недавно лежало у нее в шкафу под наволочкой.
– Ой, Федя, да зачем, – заохала Варвара, разворачивая полотно. – Это ж сколько работы. Ты сам, что ли?
– Тася связала, – махнул он рукой. – Ей что, она еще навяжет. Не последнее.
Варвара расстелила покрывало на новом диване, разгладила ладонью. На белом, среди веселого цветочка, песочно-серое полотно легло тусклым чужим пятном, совсем не к месту. Оно было сделано для другой комнаты.
Таисия застыла. Руки у нее похолодели до самых локтей. Она открыла рот и не нашла, что сказать, потому что сказать при чужих людях было нечего.
Всю обратную дорогу она молчала. Федор, довольный собой, толковал, какая Варька молодец и как она поднялась. Что подарок вышел кстати, не пустой ведь, от души. Таисия молчала.
Дома она сняла пальто, повесила его на крючок. Остановилась посреди кухни.
– Ты зачем это сделал? – спросила она наконец.
– Что сделал? – Федор уже включил телевизор, устраивался в кресле, в ее кресле под лампой. – Порадовал сестру. Ей на голых стенах жить, а тут вещь хорошая, теплая.
– Это было мое. Я его себе вязала. Год.
– Ой, ну начинается, – он поморщился, будто она заговорила про долги. – Тась, ну свяжешь ты еще. Тебе в радость, ты вон каждый вечер сидишь. А Варьке нужнее, у нее ничего нету.
Она стояла и смотрела на его затылок, на короткий седой ежик, и первый раз за много лет не чувствовала ни привычной уступчивости, ни желания сгладить.
– А если бы я твой инструмент отдала? – проговорила она тихо. – Штангенциркуль твой, который ты из цеха принес. Соседу. Ему бы нужнее, у него нету.
Федор обернулся. Наклонил голову набок, как он всегда делал, когда не понимал, всерьез с ним говорят или шутят.
– Ты сравнила. Инструмент. Это ж рабочая вещь, нужная.
– А мое, значит, не нужное…
Он не ответил. Отвернулся к экрану, прибавил звук. И все…
А ведь всегда так и было. Носки всей родне к зиме вязала она, две зимы подряд, по три пары. Шапку Федору с отворотом, кофту его любимую, которую он застирал до дыр и все равно носит. Свитерки для соседской девочки, когда та была маленькая.
Салфетки, что расходились по родне на подарки, а даритель всегда был один, Федор, широкая душа. Он дарил, она вязала.
***
Утром она пошла к Регине.
Регина жила через двор, в соседнем подъезде. Работала когда-то на почте, все и всех в округе знала. Таисия рассказала ей про покрывало.
– И он что, даже разрешения не спросил? – Регина отставила недошитую наволочку.
– И не подумал. Сестре заявил, что я еще навяжу. У меня просто слов нет, Регин…
Регина помолчала.
– Знаешь, Тая, что обидно-то? Не то, что он взял покрывало. Ты его правда еще свяжешь, руки есть. Обидно, что тебя посчитали за пустое место!
Таисия кивнула.
– И что теперь? – спросила Регина. – Промолчишь?
– Не знаю.
– А ты не молчи. Молчала уже тридцать лет, довязалась.
Таисия медленно брела в сторону дома и думала.
А и правда, когда муж стал ее считать пустым местом? Как она этот момент проворонила? Почему не пресекла, не сказала, что так с ней нельзя? Чем больше было вопросов, тем меньше на них было ответов…
***
Полночи Тая не спала. А утром, сразу, как только автобусы ходить начали, собралась и поехала к золовке. За своей вещью.
Варвара невестке обрадовалась. Засуетилась сразу, повела к столу.
– Варь, – начала Таисия, когда они сели. – Я за покрывалом.
Золовка застыла с чайником в руке.
– Как за покрывалом?
– Так. Оно не дареное. Оно мое, я его себе вязала, год. Федор его взял без спроса, из шкафа, и тебе привез. Ты не знала, я на тебя зла не держу. А только оно домой поедет.
Варвара медленно выдохнула.
– Батюшки, – выговорила она. – А я-то радовалась. Я ж думала, он от себя, от чистого сердца. Тая, да что ж это. Мне и в голову не пришло.
– Тебе и не должно было прийти. Это не твоя вина.
Варвара пошла в комнату, сдернула покрывало с дивана. Сложила его неумело, но старательно. Отдала в руки, прижала сверху обеими ладонями.
– Прости ты его, дурака, – Варвара виновато развела руками. – Он же не со зла. Он просто не понимает, что это для тебя очень важно. Для него все, что руками сделано, оно вроде и не за деньги. Значит, и не жалко.
– В том и беда, Варя. Что не понимает. Это обиднее всего.
Домой она вернулась под вечер с покрывалом в сумке. Федор был на кухне, жарил себе яичницу на сковородке, обиженный, что жена весь день где-то пропадала.
Увидел сумку, из которой выглядывал знакомый песочный край, и все понял.
– Ты чего удумала? – начал он, повышая голос. – Ты у сестры подарок отобрала, соображаешь, как это выглядит? Она теперь про нас что подумает?
Таисия не стала спорить. Она прошла в спаленку, вынула покрывало из сумки. Встряхнула его и постелила наконец на кровать.
Потом вернулась на кухню. Достала из кармана халата тетрадку в клетку и положила ее перед мужем на стол, рядом со сковородкой.
– Тут все записано. Полистай на досуге, узнай, сколько я на этот плед сил потратила.
Федор на тетрадку не взглянул.
– Мне что теперь, перед сестрой позориться из-за тряпки?
– Не из-за тряпки. – Таисия говорила негромко. – Ты хотел Варю поздравить – дело хорошее. Только дари свое, а не мое. Хочешь, купи ей что нужно, на свои кровно заработанные. Хочешь, сделай сам, руки у тебя золотые, полки ей навесь или стол собери, ты это умеешь лучше всех. А из моего шкафа больше не бери.
Он открыл рот возразить и не нашел чем. Потому что крыть было нечем, и оба это понимали.
Несколько дней не разговаривали. Федор ходил надутый, гремел посудой громче обычного. На разговоры не шел, а Таисия его и не трогала. Пусть подумает как следует над своим поведением.
Не она виновата, не ей и извиняться.
А в четверг он засобирался. Надел выходную рубашку и уехал в город, к автостанции, где были магазины. Вернулся с большой коробкой. В ней оказался хороший кухонный комбайн, дорогой, из тех, на какие Варвара сама бы сроду не разорилась.
– Отвезу вот, – буркнул он, не глядя на жену. – Ей на кухне сгодится.
– Сгодится, – согласилась Таисия. – Хороший выбрал.
Он потоптался, помялся у порога с коробкой.
– Ну а ты бы… съездила со мной? Неудобно одному-то.
– Съезжу, – сказала она.
И улыбнулась ему краешком губ, впервые за неделю.
К Варваре они поехали вдвоем. Хозяйка квартиры подарок приняла с восторгом: как же, очень нужная вещь. Обнимала брата и невестку долго, Таисию расцеловывала, а Федора шлепала по плечу и приговаривала, какой он молодец.
И Таисия прекрасно понимала, что на самом деле имеет ввиду золовка. Понимала и молча улыбалась.
— Жри на улице, пRиживалка! — муж при 15 друзьях выкинул мой стул. Но к утру он лишился всего бизнеса