Я поставила стаканчик под носик кофемашины и нажала на экране «Гость». Аппарат загудел, запахло свежим кофе. Когда первая чашка наполнилась, поставила вторую. Для клиентов у нас кофе бесплатный.
Себе я наливала уже по рабочему брелоку. Приложила его к считывателю, выбрала американо. На экране высветилось: «80 ₽». Аппарат учитывал каждую чашку, а в конце месяца бухгалтерия вычитала деньги из зарплаты. При устройстве на работу я подписала на это согласие.
Обычно я выпивала две чашки в день. За двадцать два рабочих дня сентября набежало три тысячи пятьсот двадцать рублей. Именно столько удержали из зарплаты. В расчётном листке эта сумма стояла отдельной строкой: «Кофе».
Я уже не первый день хотела поговорить с директором о цене кофе, но всё откладывала разговор.
Я отнесла кофе клиентам. Супружеская пара выбирала кухню, мы уже насчитали на двести четырнадцать тысяч. Я поставила перед ними стаканчики и села напротив. Свой кофе тоже взяла с собой.
Кофемашина стояла всего в трёх шагах от стола. Мужчина заметил, как я прикладывала брелок.
— А зачем вам брелок для кофе? — спросил он.
— У нас сотрудники за кофе платят. Восемьдесят рублей за чашку.
— А нам бесплатно?
— Да, для клиентов бесплатно.
— Странные порядки. Вы здесь работаете, а даже кофе за свой счёт.
— Гена, давай уже с фасадами определимся, — сказала жена и подвинула к нему лист с образцами.
К разговору о кофе мы больше не возвращались. Через два дня они подписали договор, но замечание мужчины я запомнила.
Кофе у нас действительно хороший, поэтому я и покупала его каждый день. Но после того разговора с клиентом мне захотелось разобраться, сколько он на самом деле стоит.
В среду я пришла на работу за полчаса до открытия. Пока в салоне никого не было, открыла шкафчик под кофемашиной, где хранились запасы кофе. Там лежал килограммовый пакет зёрен, на котором сохранился магазинный ценник — 1900 рублей.
Я открыла крышку кофемашины и заглянула в контейнер для зёрен. Он был один, и кофе из него наливали всем: и клиентам, и сотрудникам. Только для одних бесплатно, а для других — по восемьдесят рублей.
На внутренней стороне дверцы шкафчика была наклейка от сервисной службы. Там указывалось, что на одну порцию кофе уходит девять граммов зёрен.
Я достала телефон и посчитала. Из килограмма получается примерно сто одиннадцать чашек. При цене тысяча девятьсот рублей за упаковку на каждую уходит зёрен чуть больше чем на семнадцать рублей. Конечно, ещё вода, электричество, обслуживание аппарата. Но всё равно до восьмидесяти рублей далеко.
— Ты чего там считаешь? — услышала я за спиной.
Я обернулась. Рядом стоял Виктор Андреевич, наш замерщик. Он зашёл выпить кофе перед выездом к клиенту.
— Считаю, сколько стоит одна чашка. По зёрнам получается рублей семнадцать, а с нас берут восемьдесят, — ответила я.
Виктор Андреевич приложил свой брелок к кофемашине и выбрал американо.
— Так ты только зёрна посчитала? А стаканчики, сахар, молоко? За обслуживание аппарата тоже деньги платят.
— Я понимаю. Но неужели всё вместе на восемьдесят рублей выходит? Можно же хотя бы по тридцать сделать.
— А меня и восемьдесят устраивает, — ответил он. — Кофе хороший, самому ничего покупать не надо.
— Тебя не смущает, что клиентам его бесплатно наливают, а мы за каждую чашку платим?
— Так клиенты кухни заказывают. Салон на этом зарабатывает. А мы кофе для себя пьём.
— Мы здесь тоже не бесплатно сидим. Работаем, продажи делаем. Могли бы сотрудникам хотя бы скидку дать.
— Ну так поговори с директором. Я против не буду, если дешевле сделают. Только сам из-за этого спорить не собираюсь.
Кофемашина закончила наливать американо. Виктор Андреевич забрал стакан и ушёл к выходу.
Я взяла листок бумаги и прикинула, сколько могла бы сэкономить. Если бы чашка стоила тридцать рублей, за сентябрь я заплатила бы тысячу триста двадцать вместо трёх тысяч пятисот двадцати. Разница — две тысячи двести рублей.
Потом посчитала расходы за год. Если брать по две чашки каждый рабочий день и не считать месяц отпуска, получается почти тридцать девять тысяч рублей. А зёрен на всё это количество кофе уйдёт примерно на восемь тысяч. Разница немаленькая, даже если учесть обслуживание аппарата и остальные расходы.
В обед я зашла к Раисе Петровне в бухгалтерию. Она разбирала документы за столом.
— Раиса Петровна, а кто у нас цену на кофе устанавливает?
— Сергей Николаевич. А что случилось?
— Да посчитала я, сколько за месяц на кофе уходит. Три с половиной тысячи. Хочу попросить, чтобы цену снизили хотя бы до тридцати рублей.
— Ну так поговори с ним. Я тут ничего не решаю. Сколько аппарат насчитал, столько и удерживаем.
На прежней работе, в плановом отделе, мы тоже покупали кофе за свой счёт. Только там всё было проще. Возле электрочайника стояла банка из-под леденцов, куда каждый время от времени клал деньги.
Кофе, сахар и печенье обычно покупала Зинаида Павловна. Когда деньги заканчивались, она напоминала:
— Коллеги, надо бы ещё на кофе скинуться.
Кто-то клал пятьдесят рублей, кто-то сто, иногда и больше. Никто не записывал, сколько чашек выпил каждый и кто сколько должен. При этом кофе на всех хватало, и никаких удержаний из зарплаты не было.
В пятницу утром я зашла к Сергею Николаевичу. Он сидел за столом и разбирал накладные.
— Сергей Николаевич, можно с вами насчёт кофе поговорить?
— А что с ним?
— Я тут посчитала, сколько мы за него платим. Восемьдесят рублей за чашку — дороговато для сотрудников. Может, снизите хотя бы до тридцати?
— А почему именно тридцать?
— Килограмм зёрен стоит тысячу девятьсот рублей. На одну чашку уходит примерно семнадцать. Понятно, что ещё стаканчики, молоко, обслуживание. Но всё равно восемьдесят рублей — это много.
Сергей Николаевич отложил накладную и посмотрел на меня.
— Ты только стоимость зёрен посчитала, — сказал Сергей Николаевич. — А сам аппарат? Я за него одиннадцать тысяч в месяц плачу, рассрочка ещё не закончилась. Плюс обслуживание. Это тоже расходы.
— Но аппарат ведь один на всех. Клиентам вы кофе бесплатно наливаете, а с сотрудников по восемьдесят рублей берёте.
— Для клиентов это часть обслуживания. Человек приходит кухню за двести тысяч заказывать. Не буду же я с него ещё деньги за кофе брать.
— А сотрудникам хотя бы скидку можно сделать. Мы ведь тоже здесь каждый день работаем.
— Ты помнишь, что раньше кофе вообще бесплатный был? Я после закрытия постоянно недопитые стаканы находил. На столах оставляли, в раковину выливали. Нальют себе полную чашку, половину выпьют и выбрасывают. А когда сделали по восемьдесят рублей, кофе переводить перестали.
— Может, хотя бы до тридцати рублей снизите? Или сделаете по две бесплатные чашки в день для сотрудников?
— Нет, — ответил Сергей Николаевич. — Бесплатный кофе у нас уже был, ты сама помнишь, чем закончилось. И цену снижать не собираюсь. Дорого — приноси свой из дома.
Я поняла, что переубеждать его бесполезно, и поднялась из-за стола.
— И ещё, — добавил он, когда я уже собиралась выйти. — Ты, наверное, думаешь, что я сам бесплатно кофе пью? У меня такой же брелок, как у всех. И плачу я те же восемьдесят рублей за чашку.
Я действительно думала, что директор за кофе не платит. Просто никогда не видела, как он пользуется аппаратом, и почему-то решила, что для него сделали исключение.
— Если не веришь, приходи в понедельник к девяти. Я обычно в это время кофе беру. Сама увидишь.
В воскресенье я зашла в магазин и купила банку растворимого кофе за четыреста сорок рублей. В ней было сто восемьдесят граммов. Я посчитала: если класть по два грамма на чашку, хватит на девяносто порций. Меньше пяти рублей за чашку вместо восьмидесяти. Пусть растворимый не такой вкусный, зато разница в цене огромная.
В понедельник около девяти я подошла к кофемашине. Сергей Николаевич уже был там. Он приложил свой брелок, выбрал американо. На экране появилась цена — восемьдесят рублей, точно такая же, как у меня.
— Ну вот, убедилась? — спросил он. — С меня тоже по восемьдесят за чашку считают.
— Убедилась, Сергей Николаевич.
Он взял кофе и ушёл в кабинет. Теперь я знала, что он тоже платит за каждую чашку. Но снижать цену директор не собирался, и продолжать этот разговор не было смысла.
Я вернулась к своему столу и убрала брелок в ящик. Покупать кофе в салоне больше не собиралась.
Около десяти пришла пара клиентов. Я приготовила им кофе в аппарате и отнесла стаканчики к столу. Потом достала из сумки банку растворимого кофе, насыпала немного в свою кружку и залила кипятком из чайника.
— Решила на растворимый перейти? — спросил Виктор Андреевич.
— Да. Посчитала, сколько за месяц трачу, и решила, что хватит.
— А мне из аппарата больше нравится. Не жалко восемьдесят рублей за нормальный кофе.
— Ну а мне жалко. За месяц три с половиной тысячи набегает.
Сергей Николаевич тоже заметил мою кружку, но ничего не сказал.
Растворимый кофе оказался вполне нормальным. Конечно, не таким вкусным, как из аппарата, зато чашка обходилась меньше пяти рублей. Я посчитала, что за месяц смогу сэкономить больше трёх тысяч.
Клиентам я по-прежнему наливала кофе из аппарата бесплатно, а себе теперь готовила отдельно. И всё равно считала странным, что на работе одна и та же чашка кофе для клиента ничего не стоит, а сотруднику обходится в восемьдесят рублей.
Кто тут прав — я или Сергей Николаевич?
— Слушай, Даша! Может, ты уже наконец-то R0t свой zak-roe-шь, и прекратишь oratь на меня! Иначе я не посмотрю, что ты genshina