Марина как раз раскладывала по стаканчикам рассаду перцев, когда телефон на подоконнике пискнул два раза подряд, а потом еще трижды. Семейный чат, который свекровь когда-то назвала «Родные люди», оживал обычно по праздникам, когда Галина Петровна рассылала открытки с котятами и розами, а тут было самое обычное мартовское воскресенье. Марина вытерла пальцы о фартук, оставив на ткани черную полосу земли, и открыла сообщение.
Светлана, младшая сестра Сергея, прислала таблицу. Таблица была аккуратная, с цветными ячейками и жирной шапкой: «Лето на даче». Под ней стояла подпись: «Всем привет! Распределила летний отдых так, чтобы всем было удобно и никто никому не мешал. Если что, пишите». Июнь целиком был выкрашен в розовый цвет и подписан «Света, Даня, Полина». Первые две недели июля достались Олегу, мужу Светланы, на рыбалку с друзьями. Середина июля ушла родителям, а внизу, в последней строчке, мелким шрифтом значилось: «Марина и Сережа – 24–31 августа».
Марина пролистала таблицу вверх, потом вниз, потом снова вверх, будто от этого в ней могло что-то поменяться. За спиной скрипнул стул, и Сергей заглянул ей через плечо, жуя бутерброд.
– О, нормально распределила, – сказал он. – Светка у нас вообще молодец, у нее на работе тоже все по графикам.
Марина медленно повернула к нему экран.
– А с какого дня наша дача стала общей?
Сергей сначала улыбнулся, как улыбаются шутке, которую не до конца расслышали. Потом посмотрел на последнюю строчку, на «24–31 августа», и улыбка у него стала какой-то кривой. Он положил бутерброд на тарелку и зачем-то поправил его, чтобы тот лежал ровно.
– Ну, Марин, она же как лучше хотела.
– Нам она оставила одну неделю в конце августа. Когда уже яблоки сыплются и вода в бочке ледяная.
– Да это просто табличка, – сказал он и пожал плечами. – Никто ж в нее пальцем тыкать не будет.
Марина воткнула в стаканчик очередной росток, вдавила землю большим пальцем так, что тонкий стебель переломился у самого корня. Она посмотрела на него, выдернула и бросила в пакет с мусором. Сергей ушел в комнату и включил телевизор погромче.
Писать в общий чат Марина не стала. Она открыла переписку со Светланой, где последним сообщением висело прошлогоднее «С днем рождения, Мариш, здоровья и счастья!!!», и набрала: «Света, а кто тебя попросил составить расписание на нашу дачу?»
Ответ пришел почти сразу, Марина даже телефон не успела положить.
«Да никто, просто ты сама постоянно говоришь, что на даче всем места хватает)))»
Марина так и застыла с телефоном в руке, потому что она действительно это говорила. Прошлым летом, на дне рождения Сергея, когда все сидели под яблоней, Олег жарил шашлык, а Галина Петровна вздыхала, что внуки все лето в городе дышат пылью. Марина тогда, разомлев от жары и вина, махнула рукой и сказала: да приезжайте, места всем хватит. Сказала один раз, за столом, как говорят «заходите в гости», а Светлана, оказывается, все это время держала эти слова в голове.
Телефон снова пискнул у нее в ладони.
«И кстати, я уже Ирке пообещала, что мы с ней на первые выходные июля приедем. У нее в другие даты вообще никак, отпуск. Так что их не трогай, ладно?»
Марина начала печатать. Она написала про то, что Ирку видела один раз в жизни, на свадьбе, где та уронила на скатерть селедку под шубой. Написала про насос, про крышу над верандой, про то, что выходные они с Сергеем проводят на этой даче не в гамаке, а на коленях в грядках. Получилось длинно, сбивчиво и с тремя восклицательными знаками подряд. Марина посмотрела на этот текст и стерла его весь, до последней буквы.
– Ты чего там так долбишь? – крикнул Сергей из комнаты. – Телефон сломаешь.
Марина ничего ему не ответила и набрала заново, коротко: «Гостей я готова обсуждать. Но утверждать за хозяев, кто и когда живет в доме, нельзя».
Светлана прочитала сразу, это было видно по двум галочкам. Минуты три под ее именем то появлялось, то пропадало «печатает». Потом пришел стикер: желтый смайлик пожимал плечами.
Через десять минут у Сергея зазвонил телефон. Марина услышала, как он сказал «Да, Свет», а потом долго молчал и ходил по коридору от двери до кухни и обратно, шаркая тапками. Звук на телефоне у него всегда был выкручен на полную громкость, и голос Светланы долетал до кухни обрывками.
– Она все не так поняла… Сереж, ну дача все равно пустая стоит… вы же туда только по субботам… сколько можно каждый раз выпрашивать, как в ЖЭКе справку!
– Угу, – говорил Сергей. – Ну да. Свет, ну я понимаю.
Он зашел на кухню, прикрыл телефон ладонью и протянул Марине.
– Поговори с ней сама, а? Она плачет почти.
Марина даже руки из раковины не вынула. Она домывала стаканчики из-под рассады, и вода стекала у нее по локтям.
– Нет, Сережа. Условия я буду обсуждать с теми, кто за эту дачу платит и решения принимает. Светлана в их число не входит.
– Марин…
– Я сказала.
Сергей постоял с вытянутой рукой, потом поднес телефон к уху и сказал «Свет, я тебе перезвоню». Светлана успела крикнуть что-то еще, но он уже нажал на отбой.
Вечером он долго крутился на кухне, открыл холодильник, закрыл, опять открыл и достал оттуда банку огурцов, которую сам же не любил. Сел напротив Марины с этой банкой и стал вертеть крышку.
– Слушай, давай пусть она разок съездит, – сказал он, не глядя на нее. – На несколько дней. Мать уже звонила, спрашивала, чего мы там опять делим. Ну зачем из-за этого вся родня на ушах.
Марина отложила телефон на стол экраном вниз.
– Один раз, – сказала она. – Но ты сам ей скажешь, что дальше все только заранее и через нас. Сам, Сережа. Чтобы это от тебя шло, а не от меня.
– Скажу.
– Сейчас скажи.
Он поморщился, взял телефон и начал печатать одним пальцем. Марина видела сообщение вверх ногами, но разобрала: «Свет, Маринка не против, приезжайте. Только в следующий раз заранее предупреди, ок?)» Скобочка в конце стояла такая же, как у сестры. Марина хотела сказать про эту скобочку и про «Маринка не против», но Сергей уже отправил и с облегчением открутил наконец крышку у банки.
Через неделю Марина стояла в очереди в аптеке с рецептом для свекра, когда пришло новое сообщение. Опять от Светланы, опять в общем чате и опять с файлом.
«Я немного поправила расписание, теперь всем будет проще!»
Марина открыла таблицу прямо у окошка, пропустив вперед бабушку с палочкой. Июнь остался розовым, но теперь к нему прибавились еще две недели июля, тоже Светланины, с припиской «с Ирой». Олег с детьми переехал на начало августа. А последняя неделя июля, которая в прошлой версии пустовала и на которую Марина тихо рассчитывала, оказалась выкрашена в зеленый и подписана: «Мама и папа». Строчка «Марина и Сережа» никуда не делась, она так и висела внизу, только теперь рядом с ней появилось слово «по желанию».
– Женщина, вы будете брать или нет? – спросила фармацевт.
– Буду, – сказала Марина и сунула в окошко рецепт, не отрывая глаз от экрана.
Под таблицей уже вовсю ставили лайки. Галина Петровна прислала сердечко, Олег поставил большой палец вверх, какая-то двоюродная тетя из Саратова, которая на даче ни разу не была, спросила, есть ли там баня. Марина вышла на улицу и прямо на крыльце аптеки, с пакетом лекарств под мышкой, написала Светлане лично: «Почему никто не обсудил это со мной?»
Светлана ответила через минуту.
«Марин, ну мы же семья, чего ты все оформляешь как договор? Сережа сказал, вы не против».
Марина тут же набрала номер Сергея. Он взял не сразу, на заднем плане гудели станки.
– Ты ей сказал про заранее?
– Сказал же. Ну, написал. Ты сама видела.
– А то, что она теперь на все лето расписала, ты видел?
– Марин, я на смене, – сказал он. – Давай вечером, а? В воскресенье у родителей обед, там все вместе и поговорим нормально.
Он отключился первым, даже не попрощавшись. Марина постояла на крыльце, потом достала из пакета чек и аккуратно сложила его вчетверо, затем еще раз, пока он не стал толстым жестким квадратиком.
У Галины Петровны по воскресеньям всегда накрывали в большой комнате, на раздвижном столе под клеенкой с виноградом. Пахло холодцом и пирогом с капустой. Даня с Полиной сидели на диване с планшетом, Олег уже налил себе и Виктору Ивановичу по рюмке, а Светлана, едва Марина вошла, вскочила обниматься и пахнула новыми духами.
– Мариш, а ты похудела, что ли? – сказала она весело. – Это все дача, да? Свежий воздух!
За столом говорили о ценах, о соседке с третьего этажа, о том, что Полине нужны брекеты. Потом Галина Петровна разложила всем пирог и сказала, глядя на дочь с удовольствием:
– Вот хорошо Светочка придумала с этим летом. Наконец-то все соберемся. А то дача стоит, а внуки в городе пыль глотают.
Сергей низко наклонился над тарелкой и стал выковыривать из пирога капусту. Марина отломила вилкой край своего куска, потом положила вилку и посмотрела на Светлану.
– Свет, я спросить хотела. Раз уж у нас теперь график. Кто будет оплачивать свет, воду, уборку после заездов? И если что-то сломается, пока вы там живете, это кто чинит?
Светлана моргнула и перестала жевать. Она держала вилку с куском холодца на весу, и холодец медленно дрожал.
– В смысле? – Она оглянулась на мать, потом на Сергея. – Ну… никто же никогда про это не говорил.
– Вот я и говорю, – сказала Марина. – В прошлом августе, после ваших выходных, у нас насос сгорел. Восемнадцать тысяч новый. Я тогда промолчала, думала, ну мало ли, сам сломался. А теперь у вас все лето расписано. Объясни мне, почему я должна платить за содержание дома, в котором живут другие люди?
Олег хмыкнул и потянулся за огурцом. Виктор Иванович поставил рюмку на стол очень осторожно, как будто она могла взорваться.
– Мам, а холодец ты в этот раз с чесноком делала? – громко спросил Сергей. – Вкусный какой-то особенно.
Ему никто не ответил, даже мать. Светлана положила вилку, и та звякнула о край тарелки. Лицо у нее пошло красными пятнами, начиная с шеи.
– Я поняла, – сказала она и вытерла губы салфеткой, а потом скомкала ее в кулаке. – Тебе жалко для семьи. Так бы сразу и сказала, а не устраивала тут бухгалтерию при детях!
– Света, – тихо сказала Галина Петровна.
– Что Света? Мам, ты слышала? Она меня насосом попрекает! Внуков твоих на свежий воздух везти, а она с калькулятором сидит!
Светлана швырнула скомканную салфетку на стол, встала, задев бедром угол стола так, что качнулся графин с компотом, и ушла на кухню. Даня на диване перестал тыкать в планшет. Олег с громким хрустом откусил огурец.
Галина Петровна посмотрела на Марину долгим взглядом, сняла с колен полотенце, сложила его и пошла следом за дочерью. Сергей под столом нашел руку Марины и сжал ее, но она убрала руку и снова взяла вилку. Пирог на ее тарелке так и остался нетронутым.
***
Домой они ехали молча до самого моста, и только там Сергей включил радио, потом выключил, потом на светофоре сказал, глядя прямо перед собой:
– Могла бы и после обеда спросить. Не при матери.
– Я спросила спокойно, Сережа. Кричала у нас за столом твоя сестра.
Он больше ничего не сказал, только перестроился в левый ряд так резко, что сзади им посигналили.
Вечером Марина достала из ящика стола толстую пачку чеков, перетянутую резинкой для волос. Она собирала их с прошлой весны, сама не зная зачем, просто рука не поднималась выбросить. Насос, бензин для триммера, газовый баллон, лампочки на веранду, жидкость для септика, три упаковки мешков для мусора, которые улетали за одни выходные с гостями. Она разложила их по столу веером и открыла на ноутбуке пустую таблицу.
Сергей заглянул на кухню за водой и остановился в дверях.
– Это ты что делаешь?
– То же, что твоя сестра. График.
– Марин, не надо, а? – Он потер затылок. – Ну было и было. Перебесится она.
Марина вбила в ячейку цифру за электричество, посчитала среднее за летние месяцы и разделила на дни. Потом подумала и добавила отдельную строку: «Подготовка дома к заезду – 1 500 рублей». Именно столько стоили бы ей грабли, тряпки, вымытые окна и застеленные кровати, если бы она звала на уборку женщину из соседней деревни. Сергей постоял, налил воды, выпил половину и ушел, не закрыв за собой дверь.
Утром, перед работой, она отправила файл в общий чат. Наверху крупным шрифтом стояло: «График оплаты проживания и расходов на дачу». Ниже шли строчки: уборка после заезда – 2 000, электричество – 300 в сутки, вода и насос – 150 в сутки, газ, расходники, подготовка дома. Каждая неделя из Светланиной таблицы была перенесена сюда, и напротив каждой стояла итоговая сумма. Напротив двух Светланиных недель в июле с припиской «с Ирой» получилось двадцать одна тысяча четыреста.
Первой ответила Светлана, через четыре минуты.
«Ты серьезно?»
Марина стояла на остановке, автобуса не было. Она написала, что совершенно серьезно, что у дачи теперь есть график использования, который составили без ее согласия, и раз так, то должен быть и понятный порядок, кто за что платит.
Чат замолчал примерно на полчаса, Марина успела доехать до работы. Потом тетя из Саратова спросила, входит ли в эту сумму баня, и Олег прислал смеющийся смайлик. Галина Петровна демонстративно вышла из семейного чата. Через десять минут ее добавили обратно, видимо Светлана, и свекровь сразу написала: «Позорище».
Сергей позвонил ей в обеденный перерыв. Марина как раз разогревала в микроволновке на работе вчерашнюю гречку, вокруг толпились девочки из бухгалтерии, и она вышла с телефоном на лестницу.
– Ты зачем это сделала? – спросил он без «привет». – Ты специально ее унижаешь, да? Перед всеми, перед матерью?
– Я ее не просила составлять график отдыха, – сказала Марина. – И бесплатное проживание на все лето я никому не обещала.
– Она мне час ревела в трубку! Говорит, ты родню за дверь выставляешь! Мать давление мерила!
Марина прислонилась плечом к холодной стене. На площадке ниже кто-то курил, и дым тянуло вверх.
– Я никого не выставляю, Сергей. Я просто хочу, чтобы человек, который назначает себе две недели проживания, одновременно понимал, сколько стоит содержание этого дома. Вот и все.
Сергей молчал так долго, что она проверила, не прервался ли звонок. В трубке было слышно, как у него на заднем плане кто-то орет про поддоны и как пищит погрузчик.
– Насос сколько стоил? – спросил он вдруг.
– Восемнадцать двести. С установкой.
– А я думал, двенадцать.
– Ты думал, потому что я тебе так сказала. Ты тогда на меня наорал бы.
Он снова замолчал, и Марина уже собиралась сказать, что гречка остывает. Но Сергей кашлянул и произнес куда-то в сторону:
– Ладно. Свете я сам позвоню.
– И что ты ей скажешь?
– Не знаю пока, – сказал он честно. – Но что ты ее выставляешь, точно не скажу.
Вечером он пришел домой, долго разувался в прихожей, а потом прямо в куртке ушел на балкон и позвонил сестре. Марина слышала только его голос, потому что дверь он прикрыл. «Свет, нет. Свет, послушай. Насос она сама оплатила, я даже не знал. Нет, я не на ее стороне, я ни на чьей стороне. Ну реви, реви». Потом он вернулся, сел за стол и попросил поесть. Марина поставила перед ним тарелку, и он ел молча, но тарелку отодвинул пустую.
Через два дня в домофон позвонили в половине восьмого вечера. Марина как раз пришивала Сергею пуговицу к рабочей куртке, так и пошла открывать с иголкой, воткнутой в ворот кофты.
На площадке стояла Светлана, одна, без детей и без Олега, с тортом из «Пятерочки» в прозрачной коробке. Волосы у нее были собраны кое-как, на куртке не хватало одной кнопки.
– Сережи нет? – спросила она.
– На смене до девяти.
– Ну и хорошо, – сказала Светлана и протянула торт. – Это вот. Можно я зайду?
Они сели на кухне друг напротив друга. Светлана долго развязывала ленточку на коробке, хотя никто ее об этом не просил, и сама же отрезала себе кусок, а Марине не стала. Потом она отложила нож на край коробки.
– Я думала, ты ее специально закрытой держишь, – сказала она, глядя в торт. – Дачу. Ну правда думала. Что вы там как баре вдвоем сидите, а нас пускаете по праздникам, чтоб мы спасибо говорили. Мама так и говорила, мол, Марина у нас хозяйка, Марина решает.
Марина вынула иголку из ворота и положила на стол рядом с катушкой.
– Свет, мы там не сидим. Мы в мае забор новый ставили, Сережа спину сорвал, неделю на уколах был. Крышу над верандой в прошлом году перекрывали, сорок тысяч материалы. Летом я там на коленях с пятницы до воскресенья. – Она достала телефон, открыла фотографии и подвинула через стол. – Вот веранда до. А вот после. Ты на этой веранде в августе шашлык ела.
Светлана полистала, задержалась на фотографии, где Сергей в старой футболке стоял на стремянке с полным ртом саморезов. Она хмыкнула и вернула телефон, подтолкнув его пальцем.
– Пустой дом и бесплатный дом – это разные вещи, – сказала Марина. – Вот и все, что я хотела сказать. А получилось, что я жадная.
– Ну ты и так немножко жадная, – сказала Светлана и вдруг криво улыбнулась. – Три упаковки мешков для мусора ты мне в таблицу вписала, Марин. Три упаковки!
– Вы их за выходные извели. Все три.
– Это Олег, – сказала Светлана. – Он в них раков складывал. Ладно.
Она замолчала и долго крутила на пальце кольцо, пока не стало видно красную полоску на коже.
– Ирке я сказала, что не получится. Она теперь думает, что у меня невестка мегера.
– Пусть думает, – ответила Марина.
– Можно мы в августе приедем? – Светлана подняла глаза. – На выходные. Я заранее скажу, сколько нас. И заплачу по твоей таблице, ладно уж.
Марина взяла нож, отрезала себе маленький кусок торта, хотя сладкое вечером не ела, и положила на блюдце.
– Можно. Только теперь все даты сначала обсуждаем мы, а потом уже они появляются в чате. Не наоборот.
– Да поняла я, поняла, – сказала Светлана и поднялась. – Торт оставь себе, Олег все равно бисквит не ест.
В прихожей Светлана долго не могла попасть ногой в сапог, прыгала на одной ноге и держалась за вешалку, так что куртка Сергея съехала с крючка. Марина подняла куртку и повесила обратно.
– Мама на тебя обижена, – сказала Светлана, застегивая молнию. – Ты учти. Она до осени с тобой разговаривать не будет.
– Переживу, – ответила Марина.
– Вот поэтому она и обижена.
Она ушла, не попрощавшись толком, только махнула рукой из лифта. Марина вернулась на кухню и пришила наконец пуговицу, дважды уколов палец.
Новое сообщение пришло в субботу утром, лично Марине, и тоже с файлом. Марина открыла его, ожидая очередных цветных ячеек на все лето.
Таблица оказалась крошечной, всего в две строчки. «23–25 августа, пятница–воскресенье. Я, Олег, Даня, Полина. Четыре человека». Ниже, под таблицей, Светлана написала: «Подходит ли вам?»
Марина перечитала, потом зашла в общий чат проверить. Там было тихо, последним сообщением висела открытка от Галины Петровны с днем медицинского работника, хотя медиков в семье не было.
Марина молча протянула свой телефон Сергею. Тот как раз натягивал носки на диване, прочитал, усмехнулся одним углом рта и вернул телефон.
– Кажется, таблица наконец-то стала нормальной, – сказал он.
– Теперь это хоть похоже на договоренность, – ответила Марина. – А то было похоже, будто чужую квартиру между собой поделили.
– Ну так отвечай ей, раз договоренность.
Марина набрала в ответ одно слово: «Подходит». Подумала и добавила: «Ключ у Сережи заберешь».
Двадцать шестого августа Марина с Сергеем приехали на дачу к обеду. Марина вышла из машины первой и сразу пошла к дому, готовая к тому, что увидит. В прошлом году после Светланиных выходных на веранде стояли пустые банки из-под пива, под столом валялись шампуры, в раковине кисла кастрюля с остатками маринада.
Веранда оказалась чисто подметена, даже в углах. Шампуры лежали в коробке, связанные проволокой. Кровати в маленькой комнате были застелены, причем покрывала были натянуты так ровно, что Марина узнала руку Светланы, которая и дома все заправляла по-армейски. На кухонном столе стояла новая упаковка мешков для мусора, нераспечатанная, и рядом с ней ключ.
Сергей зашел следом, огляделся и присвистнул.
– Гляди-ка. Даже окна протерты.
– Насос проверь, – сказала Марина.
Он пошел в подпол, погремел там и крикнул, что все работает. На перилах крыльца сохла забытая Полинина панамка с вышитой клубникой. Марина сняла ее, встряхнула от песка и сунула в пакет, чтобы при случае отдать, а потом долго не могла найти, куда Светлана убрала ее садовые перчатки.
Вечером, когда они уже ехали обратно, у Марины пискнул телефон. «Зачисление 7 350 ₽. Светлана Викторовна Г.» и комментарий: «По таблице. Мешки сверху». Больше Светлана ничего не написала, ни смайлика, ни скобочки.
– Перевела? – спросил Сергей, не отрываясь от дороги.
– Перевела.
– Сама?
– Сама. Я ей даже сумму не называла.
Сергей хмыкнул и прибавил громкость у радио. Потом, уже на трассе, сказал, не поворачивая головы:
– Мать звонила. Спрашивала, когда мы ей яблоки привезем.
– И что ты ей сказал?
– Сказал, что Марина привезет. Она трубку бросила.
Марина отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как она улыбается, и до самого города держала на коленях пакет с последними кабачками.
Через неделю, в воскресенье вечером, Марина разбирала на балконе ящики с последними яблоками, когда в общем чате появилось сообщение от Светланы. Галина Петровна успела поставить под ним сердечко раньше, чем Марина дочитала.
«Марин, если вам удобно, можно попросить одну неделю на следующий год? Любую, какую скажете».
Марина вытерла руки о старое полотенце и прочитала еще раз. Под сообщением уже писала тетя из Саратова, видимо, опять про баню. Она зашла в комнату, где Сергей смотрел футбол, и показала ему экран.
– Вот теперь можешь отвечать сестре сам, – сказала она.
Сергей взял телефон и посмотрел на нее. Марина ждала, что он сейчас начнет говорить про то, что Светке надо уступить, что у нее дети, что мама расстроится, что сколько можно уже. Он всегда начинал именно с этого, и она даже знала, на каком слове он сделает паузу.
Сергей не сказал ни одного из этих слов. Он поставил футбол на паузу, набрал ответ одним пальцем и показал ей, прежде чем отправить:
«Сначала спросим Марину».
Он отправил, положил телефон на подлокотник рядом с ней и снова включил матч. Марина постояла еще немного, потом забрала телефон и ушла обратно на балкон, к яблокам, не отвечая никому.
Бухгалтер уволилась в пятницу, а в понедельник выяснилось, что подпись и доступ к документам были только у неё