— Только в субботу ничего не планируй. За машинкой приедут к одиннадцати, — сказал Саша, вытирая руки моим раскройным полотенцем.
Я сидела за столом и прикалывала кружево к свадебному рукаву. На полу лежала белая простыня, чтобы ткань случайно не коснулась паркета. До свадьбы племянницы оставалось три недели.
— За какой машинкой?
— За твоей. Я продал. Вернее, задаток взял. Остальное при расчёте.
Булавка вошла мне в палец. Я успела отдёрнуть руку от белого рукава и зажала её в кулаке.
— Саша, посмотри на меня. Что ты продал?
Муж вздохнул. Так он вздыхал, когда кассирша слишком долго искала товар в базе.
— Нин, ну не заводись. У тебя их две. Платье Кристине дошьёшь на старой, она прекрасно работает. Мы на ней вообще двадцать лет жили.
Я положила рукав на стол.
— Мы?
— Опять начинается.
Он бросил полотенце на стопку выкроек и полез в холодильник.
Мне было сорок восемь. С Сашей мы прожили двадцать три года, вырастили сына, выплатили ипотеку. В нашей трёхкомнатной квартире всё действительно было общим: мебель, обои, потёртая сковородка, которую никак не могли выбросить.
Но на этой машинке работала я. Каждый день. Иногда до двух часов ночи.
После закрытия ателье я работала дома. Старую машинку оставила для простых операций. На новую копила почти год. Саша тогда сказал:
— Только в семейный бюджет не лезь. Твои игрушки — тебе и покупать.
Я и купила сама.
Теперь игрушка внезапно оказалась общей.
— Сколько? — спросила я.
— Что сколько?
— За сколько ты её продал?
— За шестьдесят пять. Пятнадцать уже перевели.
— Ты взял у человека пятнадцать тысяч за мою рабочую машинку?
— Нина, я тебе ещё вчера хотел сказать. Не успел. У Лены с рестораном накладка, они неправильно посчитали гостей. А я обещал помочь.
Лена была его младшей сестрой. Её дочь Кристина выходила замуж в середине ноября.
Я шила невесте платье. Бесплатно. Сама предложила ещё весной, когда девочка показала мне фотографию: узкий лиф, длинные рукава, юбка без колец. Мы вместе ездили выбирать ткань. Я оплатила покупку и сказала, что это мой свадебный подарок.
Кристина тогда обняла меня прямо возле прилавка.
Мне нравилось шить для неё. До сегодняшнего вечера.
— Ты обещал помочь, — повторила я. — Хорошо. Из каких денег?
— Ну вот из этих.
— А я завтра чем буду зарабатывать?
Саша поставил кастрюлю на стол слишком резко. Крышка подпрыгнула.
— Господи, сколько пафоса. Можно подумать, у тебя тут фабрика. Не возьмёшь пару заказов, отдохнёшь. Я вас всю жизнь кормлю, а ты за железку вцепилась.
— Кого — вас?
— Семью, Нина. Семью! Или мне теперь за каждое слово отчитываться?
Сын учился в другом городе. Деньги ему мы отправляли поровну. Продукты покупала я, коммунальные платежи оплачивал Саша.
— Продажи не будет. Позвони покупателю и верни задаток.
— Я уже Лене перевёл.
— Попроси вернуть.
— Они деньги внесли! Ты что, специально не понимаешь? Там за всё надо платить заранее!
— За мою работу тоже платят заранее. Вот это платье — на следующую пятницу. А серый костюм я должна отдать во вторник. Мне людям что сказать? Муж решил, что у него щедрое настроение?
Саша посмотрел на вешалку с заказами, будто впервые заметил её у окна.
— Дошьёшь как-нибудь.
Я встала и закрыла холодильник. Он так и оставил дверцу открытой.
— Ты сейчас пойдёшь в комнату, возьмёшь телефон и отменишь продажу.
Мы смотрели друг на друга через кухонный стол. Между нами стояла кастрюля с супом, которого он не хотел.
— Тогда завтра я отменю её сама.
Саша усмехнулся.
— Попробуй. При людях устраивать цирк ты у нас не любишь.
Он забрал хлеб и ушёл к телевизору.
Я села на табуретку. Палец уже не болел. На нём осталась крохотная тёмная точка.
Самое неприятное было даже не то, что Саша нашёл покупателя. Он правильно меня рассчитал.
Придёт чужой человек. Будет неловко. Лена начнёт говорить про ресторан. Я вспомню Кристину, её счастливое лицо на примерке, и уступлю. А потом достану из шкафа старую машинку. Порву на ней дорогую ткань или проведу за одним швом целый вечер, но никому об этом не расскажу.
Так уже было с моими выходными, когда он обещал соседу, что я перешью шторы. С праздничным столом на его юбилей, за который я села, когда гости уже доедали горячее.
Обычно он говорил: «Ну ты же выручишь».
Сегодня обошёлся даже без этого.
На верхней полке шкафа лежала синяя папка. Я достала её и выложила на стол договоры, чеки, записи размеров. Потом нашла гарантийный талон на машинку и убрала его в сумку.
Там же лежало объявление о помещении на первом этаже соседнего дома.
Мы с моей бывшей коллегой Верой присмотрели его ещё в августе. Она занималась ремонтом одежды, я — индивидуальным пошивом. Два окна, отдельный вход, раковина за перегородкой. Аренду хотели делить пополам.
Вера была готова переезжать. Я всё откладывала.
Саше говорила и про помещение, и про накопленные двести десять тысяч. Этого хватало на мою часть первоначальных расходов и запас на первые месяцы.
Муж каждый раз отвечал:
— Зачем платить чужому дяде, если дома бесплатно? Здесь хоть обед приготовишь между своими строчками.
Я открыла переписку с Верой.
«Помещение ещё свободно?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Да. Завтра еду смотреть ещё раз. Ты со мной?»
Я написала: «После двенадцати смогу».
А потом в первый раз за много лет не стала убирать со стола чужую тарелку.
Утром я нашла Сашу на кухне.
— Ты отменил продажу?
Он разбил яйцо о край сковородки.
— Нин, ну чего с утра начинать? Люди уже настроились.
— Я тоже.
— Кристина в десять на примерку приедет. Ты хотя бы при девчонке не устраивай.
Лена с дочерью приехали без десяти десять. Сестра мужа несла пакет с коробкой пирожных, Кристина — туфли в бумажной сумке.
— Ниночка, мы к тебе с благодарностью, — запела Лена ещё в прихожей. — Ты нас так выручаешь! Я уже всю голову сломала, где денег добрать.
Лена заглянула в комнату и кивнула на машинку.
— А упаковывать её надо? Или прямо так увезут?
Кристина перестала расстёгивать пальто.
— Что упаковывать?
— Машинку. Дядя Саша покупателя нашёл.
Я взяла у племянницы сумку с туфлями.
— Проходи, Кристин. Сначала примерим платье.
Мы ушли в комнату. Я застегнула длинный ряд маленьких пуговиц, расправила ткань на плечах. Кристина встала перед зеркалом и улыбнулась.
— Тёть Нин, как красиво.
Я опустилась на колени, чтобы проверить длину.
— Походи немного. Туфли нигде не жмут?
— Нет. А вы правда больше шить не будете?
Я подняла голову.
— Кто тебе сказал?
— Дядя Саша. Что у вас руки болят и вы устали. Мама ещё переживала из-за своего костюма, но он сказал, что всё нормально. Последние заказы закончите и будете отдыхать.
За стеной засмеялись Саша и Лена.
Я держала в пальцах подол и никак не могла попасть булавкой в ткань.
— Руки у меня не болят, Кристина.
Девочка посмотрела на меня через зеркало. Улыбка медленно сошла с её лица.
— А машинку зачем?
— Вот это мы сейчас и выясним. Переодевайся, пожалуйста. Подол я уже отметила.
Когда мы вышли, муж пил кофе. Лена раскладывала пирожные на блюдо, которое я берегла для праздников.
— Саша, ты рассказал родственникам, что я бросаю работу?
Он даже чашку не опустил.
— Я сказал, что тебе пора себя поберечь.
— А мне почему не сказал?
— Нина, ну опять ты цепляешься к словам.
Лена неловко поправила коробку.
— Подожди, я не поняла. Вы же сами решили помочь. Сашка сказал: Нина сворачивается, оборудование продаём, деньги вам на свадьбу.
— Я такого не говорила.
Сестра мужа повернулась к брату.
— Саш?
— Мы вчера обсудили. Нина сегодня передумала.
— Вчера ты поставил меня перед фактом. Я отказалась. Не надо делать вид, что у меня внезапно испортилось настроение.
Лена поджала губы.
— Ну хорошо. Машинка ваша, вам разбираться. Только я пятнадцать тысяч уже отдала флористу. Саша, ты же понимаешь, у меня сейчас нет свободных денег.
— Всё будет нормально, — быстро сказал он. — Нина просто волнуется.
— Не будет, — ответила я.
В прихожей зазвонил домофон.
Покупательница приехала ровно к одиннадцати. Женщина лет сорока, в тёмной куртке, с большой плотной сумкой. За ней стоял мужчина с ремнём для переноски тяжестей.
— Я Ирина. Мы с Александром договаривались. Можно посмотреть, как она шьёт?
Саша широко улыбнулся и потянулся к двери комнаты.
Я встала у него на пути.
— Ирина, простите, что вам пришлось приехать. Машинка не продаётся. Муж разместил объявление без моего согласия.
Женщина посмотрела на Сашу.
— Александр?
— Тут небольшое семейное недоразумение. Нина, отойди, пожалуйста. Дадим человеку проверить, а потом спокойно поговорим.
— Проверять нечего. На этой машинке я работаю. Продавать её не собираюсь.
Муж тронул меня за локоть. Я убрала руку.
— Не надо.
Ирина достала телефон.
— Тогда верните пятнадцать тысяч. Вот перевод, вот ваша переписка. По тому же номеру можно.
— Сейчас неудобно, — сказал Саша. — Давайте я вечером…
— Я из другого конца города приехала. С мужем. Мы ради вас свои дела отложили.
Лена перестала шуршать коробкой. Кристина стояла возле двери, прижимая к груди сумку с туфлями.
Саша обернулся ко мне:
— Нин, переведи человеку. Потом разберёмся.
Я почувствовала, как внутри всё привычно сжалось. Чужие люди в коридоре. Затянувшаяся пауза. Стыдно перед женщиной, которая ни в чём не виновата.
Надо только взять телефон. Пятнадцать тысяч у меня есть. Даже больше. После этого все выдохнут, и я опять останусь одна с тем, что проглотила.
— Деньги брал ты, — сказала я. — Тебе и возвращать.
Он смотрел на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке.
— У тебя что, нет?
— Есть. Но эту сделку заключала не я.
Ирина вздохнула.
— Вы между собой потом выясняйте. Мне нужны мои деньги.
Саша пошёл в спальню за телефоном. Через минуту позвал сестру.
Они о чём-то шептались за дверью. Я слышала Ленино раздражённое: «Зачем ты вообще полез, если не договорился?»
Потом она вернулась, набрала что-то на экране. Телефон покупательницы звякнул.
— Получила, — сказала Ирина. — Всего доброго.
Я ещё раз извинилась и закрыла за ней дверь.
Лена первая нарушила тишину:
— Прекрасно. Перевела с кредитки. Очень мне сейчас этого не хватало.
— Я тебе верну, — буркнул Саша.
— Ты мне ещё те двадцать четыре не вернул.
Муж резко посмотрел на неё.
— Лен, не сейчас.
Но я уже услышала.
— Какие двадцать четыре?
— За наш пошив, — ответила она. — Мой костюм и платье для мамы жениха. Я тебе через Сашу передавала. Он сказал, тебе так удобнее, чтобы материалы сразу заказать.
У меня в комнате на вешалке висели светлый брючный костюм и тёмно-синее платье. Оба почти готовые.
Когда Саша попросил сшить их, я сказала, что не успеваю. Он обиделся: родной сестре на свадьбу единственной дочери помочь жалко. Пришлось отказать постоянной клиентке и отложить другой заказ.
Ткань Лена принесла сама. Подкладку, молнии и прочую мелочь покупала я.
— Ты отдала ему двадцать четыре тысячи за мою работу?
Лена медленно кивнула.
— Две недели назад. Я спросила, получила ли ты. Саша сказал, да. А что?
Я посмотрела на мужа.
— Где деньги?
— Дома всё осталось. Никто их не пропил.
— Где они, Саша?
— За машину заплатил. Ремонт дороже вышел, чем думали. Я тебе говорил, что там с коробкой проблемы.
— Ты говорил, что оплатил ремонт из своей премии.
— Ну значит, не так выразился! Какая разница, из каких денег? Мы на этой машине вместе ездим!
— На моей машинке мы тоже вместе шьём?
Он отвернулся к окну.
Лена поставила чашку. Кофе выплеснулся на блюдце.
— Подожди. Ты взял у меня деньги за работу Нины, ей не отдал, а потом продал её машинку, чтобы мне помочь?
— Да не продал я ничего! Вы все довольны? Стоит она на месте!
Кристина тихо сказала:
— Мама, пойдём.
Но Лена уже расстегнула сумку и достала телефон.
— Нина, покажи свой номер. Я сохраню. Впредь без посредников.
— Сейчас ничего не переводите. Костюм и платье я закончу, как обещала. Саша отдаст мне ваши двадцать четыре. А тебе — пятнадцать.
— Ты меня ещё на счётчик поставь, — сказал муж.
— Если тебе так легче понять, можешь и так считать.
Кристина подошла ко мне уже в прихожей.
— Тёть Нин, а моё платье… Я могу заплатить. Только не сразу.
У неё покраснели глаза. Я взяла её за плечи.
— Твоё платье я тебе подарила. Сама. Помнишь?
Она кивнула.
— Вот оно и остаётся подарком. О последней примерке я тебе позвоню.
Когда за ними закрылась дверь, Саша швырнул полотенце на стол.
— Поздравляю. Опозорила меня перед сестрой и посторонними людьми. Теперь все знают, какой я мерзавец.
— Все знают то, что ты сделал.
— Нина, я ремонт машины оплатил! Не любовнице шубу купил!
— Когда мне нужна была новая машинка, ты назвал её моей игрушкой. А когда нужны деньги на твою машину, моя работа вдруг становится общим бюджетом. При этом ты ещё и кормишь меня всю жизнь.
— Сказал сгоряча.
— Ты и Лене сгоряча рассказал, что я заканчиваю шить? Объявление сгоряча разместил? Покупателя два дня сгоряча искал?
Он помолчал.
— Я думал, тебе самой лучше будет. Ты сидишь в четырёх стенах, в этих тряпках. Нормально уже отдохни.
— Поэтому решил отправить мои деньги на чужую свадьбу?
— На свадьбу племянницы!
— А меня ты куда отправить собирался, Саша?
Ответа не было.
Я убрала папку в сумку, надела пальто.
— Ты куда?
— Смотреть помещение под мастерскую.
Он коротко рассмеялся.
— Ах вот оно что. Давно всё решила?
— Нет. Вчера.
— Значит, на чужую аренду деньги есть, а родным помочь нет?
Я уже взялась за ручку двери.
— Свадебное платье висит в комнате. Рядом ещё одно платье и костюм. Ты хотя бы посмотри на них, прежде чем ещё раз это сказать.
Вера ждала меня у входа в помещение. На стекле висел выцветший листок «Аренда». Внутри пахло краской и пылью.
Я прошла к окну, поставила сумку на подоконник. Свет падал слева, как мне было нужно. У противоположной стены хватало места для зеркала и примерочной.
— Ну что? — спросила Вера. — Опять подумаешь?
— Нет. Давай договариваться.
В понедельник мы подписали договор. В следующие выходные перевезли столы и оборудование. Никакого чуда не случилось: пришлось отмывать пол, менять лампы, искать недорогую ширму. После внесения моей доли аренды и расходов сумма на счёте заметно уменьшилась.
Мне было страшно. По вечерам я пересчитывала заказы и прикидывала, сколько нужно заработать, чтобы не уйти в минус.
Но утром выходила из дома на работу.
Саша сначала не разговаривал со мной. Потом оставил на кухонном столе двадцать четыре тысячи. Без записки. Лене он тоже вернул долг, она сама мне сообщила.
Я не стала говорить, что теперь всё хорошо.
Мы по-прежнему жили в одной квартире. Спали в разных комнатах. Я ещё не знала, смогу ли снова доверять мужу, и впервые не торопилась дать ему удобный ответ.
На последнюю примерку Кристина приехала уже в мастерскую. Привезла кофе в двух бумажных стаканчиках и долго рассматривала нашу ещё почти пустую комнату.
— Тёть Нин, а можно маму позвать? Она в машине ждёт.
Лена вошла осторожно, с пакетом в руках.
Я решила, что там опять пирожные. Но она достала старые мужские брюки, аккуратно сложенные пополам.
— Это моего свёкра. Надо укоротить. Он попросил Сашу тебе передать. Саша сказал: конечно, Нина вечером сделает.
Я поставила стаканчик на подоконник.
Лена заметила моё лицо и покачала головой.
— Я ему сказала, что вечером Нина домой приходит. А брюки я сама в ателье отвезу.
Она положила вещь на стол и достала кошелёк.
— Сколько стоит? И на когда можно записаться?
За её спиной Кристина улыбалась мне из примерочной.
Я открыла новую тетрадь. Старые заказы мы с Верой заканчивали каждая по своим записям. Эта была для нашей мастерской.
— К пятнице сделаю, — сказала я. — Только пусть хозяин придёт. Длину без примерки отмечать не буду.
Опоздав на поезд, Арина захотела вернуться без звонка домой. А едва вбежав в дом, не смогла сдержать слёз