— Сметаны не жалей, ешь от души!
Виктория поставила тяжёлую сетку с картошкой и свёрток с фермерским творогом на половик. На скамье в прихожей валялась новенькая рыжая дублёнка золовки.
Под вешалкой громоздились две обувные коробки с зимними сапогами. И когда только Тамара успела так обновиться? Ещё месяц назад плакалась, что вся в кредитах как в шелках.
Квартира эта досталась Виктории от бабушки двадцать два года назад, ещё до свадьбы со Львом.
Сами они с мужем и девятнадцатилетним сыном Серафимом жили в двушке, за которую десять лет платили ипотеку.
А бабушкино жильё рядом с поликлиникой и рынком Виктория сдавала тихой семейной паре. Деньги откладывали Серафиму. Парень учился на втором курсе института, копили ему на первый взнос.
Но восемь месяцев назад свекровь Василиса Трофимовна и свёкор Артур затеяли грандиозную перемену. У стариков в центре города имелась просторная трёшка.
Василиса Трофимовна явилась к невестке и торжественно объявила: мы люди пожилые, хоромы такие убирать тяжело, да и коммуналка кусается. Пообещали они к двадцатилетию единственного внука оформить дарственную на трёшку.
Только перед этим решили сдать свои хоромы жильцам на годик, чтобы на вырученные деньжищи перекрыть там полы и поменять окна для Симы.
А на время ремонта попросились пожить в квартире Виктории. Бесплатно, разумеется.
Долго уговаривать не пришлось. Лев тогда весь вечер пел, какие у него щедрые родители. Виктория попросила своих квартирантов съехать, и свёкры перебрались на первый этаж.
Виктория сняла бежевое пальто, повесила на крючок у двери и заметила на комоде поверх квитанций незнакомые бланки.
Сверху лежал товарный чек со строительной базы на липовую вагонку и печь для каменки. Адрес доставки значился знакомый — дачный посёлок, где строилась Тамара.
А под ним виднелась вчерашняя накладная из мебельного магазина на двуспальный гарнитур с доставкой прямо в родительскую трёшку.
Виктория взяла бумаги и шагнула на кухню. За обеденным столом восседала Василиса Трофимовна в кофте на крупных пуговицах. Напротив неё Тамара с ярко накрашенными губами уплетала горячие оладьи.
Свёкор Артур в фланелевой рубахе возился у серванта. Лев в домашнем свитере стоял на складном стульчике у окна и прикручивал карниз.
— О, Викуся явилась! — с ленцой протянула Тамара, даже не повернув головы.
— А чего так тихо? Мы тут как раз курочку гриль доедаем.
— Вижу, что не голодаете, — сказала Виктория и положила товарный чек на край стола.
— Василиса Трофимовна, а что это за липовая вагонка и печь для бани? Вы же говорили, что в трёшке окна меняете и плитку в ванной кладёте для Серафима.
Свёкор Артур у серванта вдруг закашлялся и уронил отвёртку на пол. Лев на стульчике опустил шуруповёрт и виновато уставился в потолок.
— А ты, деточка, по чужим комодам не шарь! — командирским голосом сказала Василиса Трофимовна, отодвинув блюдце.
— Ишь, ревизорша нашлась! Пришла с рынка — вот и разгружай продукты на полку. Нечего нос совать в родительские дела!
— Комод вообще-то мой, как и вся мебель в этой квартире, — напомнила Виктория.
— И за свет с водой по этим квитанциям я уже восьмой месяц из своей зарплаты плачу.
— Ой, ну заплатила пару копеек за родную свекровь! — фыркнула Тамара.
— Сейчас начнётся лекция!
— Не пару копеек, Тома, а за восемь месяцев, — отбрила Виктория.
— Василиса Трофимовна, вы же мне каждую неделю рассказывали, что вся аренда с вашей трёшки и обе пенсии уходят мастерам на ремонт для Симы.
А тут доставка вагонки на Томину дачу. Кругленькая сумма, между прочим!
— Подумаешь, помогли родители родной дочке баньку обшить! — огрызнулась Тамара и облизнула ложку.
— У тебя, Вика, зимой снега не выпросишь! Сразу калькулятор в голове включается!
— Какую ещё баньку? — Виктория повернулась к мужу.
— Лёва, ты слезешь со стульчика или так и будешь за шторой прятаться?
Лев нехотя спустился на пол и замялся, теребя край свитера.
— Ты же в прошлую субботу говорил, что ездил к родителям в трёшку! — с нажимом напомнила Виктория.
— Рассказывал мне за ужином, какие там мастера ровные полы залили!
— Викусь, ну не кипятись… — пробубнил Лев себе под нос.
— Не заходил я внутрь. Мама сказала, что квартиранты уехали на выходные и закрыли верхний замок. Я только отца к подъезду подвозил за почтой.
— Какие ещё квартиранты?! — Виктория опешила.
— Если там живут квартиранты, то кто же там полы заливает?!
— Да не было там никакого ремонта, — вдруг махнул рукой Артур и обречённо присел на край стула у серванта.
— Вася, хватит уже крутить. Всё одно невестка накладные видела. Скажи ей как есть.
— А ты помолчи, старый! — шикнула на мужа Василиса Трофимовна, но тут же выпрямилась и гордо вскинула подбородок.
— Да, не делали мы там ремонт! А зачем хорошую квартиру портить?
— То есть как — зачем?! — выдохнула Виктория.
— Вы же ради этого ремонта сюда переехали!
— Мало ли что мы планировали! — отмахнулась свекровь.
— Жильцы нам исправно платили каждый месяц, а мы Томочке помогали. Ей одной дачу поднимать тяжело. Мужики нынче ненадёжные пошли, на них рассчитывать нельзя!
— Значит, восемь месяцев вы жили в моём жилье бесплатно, — медленно проговорила Виктория.
— Я оплачивала ваши счета и таскала вам тяжёлые сетки с рынка. Мои квартиранты съехали, Серафим остался без отложенных денег. А вы всю аренду со своей трёшки Тамаре на баню отдавали?!
— Да что ты прицепилась к этой бане?! — взвизгнула Тамара.
— Мои родители, кому хотят — тому и помогают!
— А как же ваше обещание Серафиму? — Виктория в упор глянула на свекровь.
— Вы же к лету собирались дарственную на внука оформить!
Тамара прыснула со смеху и покосилась на мать. Василиса Трофимовна сцепила пальцы на животе и с вызовом посмотрела на невестку.
— Передумали мы, деточка! Обстоятельства изменились. Томочка на днях со своим ухажёром разругалась, съехала от него.
Не по чужим же углам моей девочке в тридцать восемь лет скитаться! А Серафим молодой, пусть сам горбом зарабатывает, как мы в своё время.
— Вот именно! — подхватила Тамара.
— Пацану девятнадцать лет всего! Ему эти хоромы в центре только девок водить, а мне судьбу устраивать надо!
Свекровь взяла со стола мебельную накладную и победно постучала пальцем по бумаге.
— Дарственную на внука мы отменили, трёшка уйдёт дочери! — похвасталась Василиса Трофимовна.
— Обещали Симе, да передумали! Вчера сходили и всё честь по чести на Томочку оформили. Так что Тома туда въезжает полной хозяйкой!
Вот, значит, где собака зарыта. Виктория опустилась на табурет у приступка, уставилась в одну точку на обоях и потёрла виски.
Восемь месяцев сплошного вранья. Разговоры про подарок внуку и дорогой ремонт были просто наживкой!
Свёкры с самого начала задумали выжить её квартирантов, сесть невестке на шею, а вырученные с аренды деньжищи спустить на дочкину дачу.
— Лёва, — негромко позвала Виктория, поднимая глаза на мужа.
— Ты об этом знал?
— Мама вчера вечером позвонила, сказала, что у Томы беда… — выдавил из себя Лев, пятясь к мойке.
— Викусь, ну а что я мог поделать? Квартира родительская, они сами решают, кому её отдавать. Сима парень толковый, выучится, сам ипотеку возьмёт…
— Ипотеку возьмёт, говоришь? — Виктория криво улыбнулась.
— А деньги от сдачи моей квартиры, которые он за эти восемь месяцев потерял, ему тётя Тома вернёт? Или полки из липовой баньки выпилит?
— Ой, вот только не начинай мелочиться! — поморщилась Тамара.
— Что вы с этим Симой носитесь как с писаной торбой? Мне тридцать восемь, мне личную жизнь устраивать надо в приличных условиях!
Между прочим, я свои коробки с зимними вещами пока у вас в кладовке оставлю, чтобы в трёшке спальню не захламлять.
— У нас в кладовке? — переспросила Виктория.
— То есть ты переезжаешь в трёхкомнатную квартиру одна. А родители?
— А мы с отцом здесь остаёмся! — как ни в чём не бывало заявила Василиса Трофимовна.
— Куда же мы поедем? Томочке свобода нужна, подруги придут, кавалер достойный появится. Не станем же мы ей под ногами мешать!
— Конечно! — охотно поддакнула Тамара.
— Какой мужчина ко мне переедет, если там мама с папой по утрам на кухне толкутся?
— А тут мы уже обжились! — продолжала Василиса Трофимовна.
— Поликлиника через дорогу, первый этаж, рынок рядом. Я вон и занавески свои в комнате повесила. У вас с Лёвой двушка есть, так что эта квартира тебе без надобности!
— Правильно мама говорит, — торопливо вмешался Лев.
— Викусь, ну не тесниться же родителям с Томой! Давай они тут поживут пару-тройку лет, ну или сколько понадобится. Мы же одна семья!
Виктория обвела взглядом эту дружную компанию. Свекровь сидела с видом благодетельницы. Тамара деловито доедала оладьи со сметаной.
А Лев заискивающе заглядывал жене в глаза, надеясь, что она, как обычно, махнёт рукой и проглотит очередную выходку его родни.
Виктория поднялась с табурета. Растерянность прошла, словно бабка пошептала.
— Тогда выселяйтесь из моей однушки до вечера, — ответила она.
Тамара подавилась куском и закашлялась. Лев выронил шуруповёрт прямо на половик. Первой обрела дар речи Василиса Трофимовна.
— Чего-о?! — взвизгнула свекровь, хлопая ладонью по столу.
— Ты в своём уме, деточка?! Как это — выселяйтесь?! Мы люди пожилые, у Артура давление скачет, у меня суставы крутит!
— В центре города места хватит и для давления, и для суставов, — припечатала Виктория.
— Квартиранты ваши съехали ещё в четверг. Мне вчера ваша бывшая соседка с третьего этажа на рынке встретилась и всё рассказала. Она-то, наивная, думала, что туда наш Серафим въезжает!
— Мало ли что соседка наплела! — запричитала Василиса Трофимовна, хватаясь за пузырёк валерьянки на подоконнике.
— Там уборка нужна, мы туда ехать не можем! Лёва! Ты слышишь, как твоя жена с матерью разговаривает?!
Она нас на улицу гонит! Поставь её на место, ты мужик в доме или кто?!
Лев набычился, шагнул вперёд и попытался изобразить строгость:
— Виктория, прекрати закатывать концерты! Никуда родители до вечера не поедут. Здесь их бельё, одежда, коробки! Я не позволю выгонять мать из-за твоего дурного характера!
— Из-за моего характера? — Виктория шагнула в прихожую, распахнула дверцу антресоли и с грохотом сбросила на пол три огромных клетчатых баула.
— Вот вам тара под одежду и одеяла. Время пошло — сейчас час дня. Ровно в семь ноль-ноль здесь не должно остаться ни одного чужого тапка!
— Ты не посмеешь! — вскочила из-за стола Тамара, идя красными пятнами от злости.
— Мы там вчера с мамой полы намыли, мне сегодня спальный гарнитур привезут! Куда я стариков в трёшку возьму?! Мне покой нужен после расставания!
— Вот в трёх комнатах вместе и успокоитесь, — парировала Виктория.
— Две бабы в одном доме — вам скучно точно не будет.
Виктория взяла со скамьи рыжую дублёнку золовки и сунула ей прямо в руки. Следом ногой придвинула к порогу коробки с новыми сапогами.
— Забирай обновки, Тома! Заодно по дороге посчитаешь, во сколько тебе липовая банька обошлась.
— Я с места не сдвинусь! — заголосила Василиса Трофимовна, усаживаясь обратно за стол.
— У меня ноги отнялись! Пусть участкового вызывает! Посмотрим, как родную свекровь из квартиры выволакивать станут! Позор на весь подъезд будет!
— Участкового вызывать не придётся, — сказала Виктория и вытащила из кармана пальто телефон.
— Я сейчас звоню прежним жильцам, которые снимали у меня эту квартиру до вас. Они три дня назад спрашивали, не освободится ли жильё. Сдаю им с завтрашнего утра!
— Никого мы на порог не пустим! — крикнула свекровь.
— А вас никто спрашивать не станет, — осадила её Виктория.
— Сегодня ровно в семь вечера сюда приедет Серафим с тремя однокурсниками из секции самбо. Мальчишки будут выносить старый шифоньер и заносить вещи жильцов.
Все ваши пожитки, которые останутся в комнате после семи, парни просто выставят в баулах на лестничную площадку. Вопрос закрыт!
Артур, который до этого тихо сидел у серванта, крякнул и поднялся.
— Вася, собирайся давай, — буркнул свёкор и потянулся за клетчатым баулом.
— Я Викторию знаю, она слов на ветер не пускает. Не хватало ещё перед пацанами на лестнице со своими подушками позориться.
— Артур, да ты что, сдурел?! — накинулась на него Василиса Трофимовна.
— А ты, Лев, чего молчишь как рыба об лёд?! Скажи своей жене, что мы остаёмся!
— А Лёве я сама скажу, — вмешалась Виктория, глядя мужу прямо в глаза.
— У тебя, Лев, сейчас выбор простой. Либо ты берёшь эти баулы, складываешь туда родительские вещи и везёшь их всех в трёшку к Тамаре.
Либо к семи вечера я точно так же выставляю на площадку перед нашей двушкой твои удочки и зимнюю резину. И поедешь ты жить к любимой сестре на балкон третьим!
Лев открыл было рот для спора, но наткнулся на взгляд жены и сразу сник. Жить под одной крышей с причитающей матерью и капризной Тамарой ему даром не облокотилось.
Он знал сестру как облупленную: Тамара через два дня заставит его возить её по магазинам и оплачивать все её хотелки.
— Мам, ну правда, поехали к вам в центр, — уныло заговорил Лев и поднял с пола первый баул.
— Вика не шутит, мне ночевать с удочками на коврике у двери совсем не улыбается.
Я сейчас машину к подъезду подгоню, за два рейса всё перевезём. Тома, помоги матери бельё из шифоньера упаковать!
— Чтоб я ещё узлы с тряпками таскала?! — взвизгнула Тамара, подхватывая свои коробки с сапогами.
— Сами разбирайтесь! Вы мне обещали отдельную квартиру, а теперь табором ко мне на голову сваливаетесь?!
Она выскочила за порог, даже не застегнув дублёнку. Василиса Трофимовна ещё четверть часа бухтела и хваталась за сердце.
Но когда Виктория при ней позвонила прежним квартирантам и договорилась о передаче жилья на вечер, прыть со свекрови слетела вмиг.
Не проронив больше ни слова, она принялась… нет, она торопливо стала сгребать с полок свои баночки и вязаные салфетки.
В половине седьмого прихожая опустела — только на крючке у двери сиротливо болталась забытая Артуром старая кепка.
Прошло три месяца. В бабушкину квартиру в то же воскресенье вернулась прежняя семейная пара. Деньги с аренды Виктория снова откладывала Серафиму на будущее жильё.
Сын, узнав историю с бабушкиным подарком, даже не расстроился — только рукой махнул и устроился после пар на полставки в чертёжное бюро.
А вот в центре города, в той самой трёшке, кипели нешуточные страсти. Тамара сдержать свой нрав не смогла и недели.
Она заняла две лучшие комнаты, водила шумные компании, а родителей потеснила в маленькую спальню у санузла.
Василиса Трофимовна теперь с утра до вечера стояла у плиты и тёрла за дочкой полы.
Вся их с Артуром пенсия уходила на оплату счетов и продуктов, потому что Тамара уволилась и искала себя.
Вчера вечером Лев, который за эти три месяца стал дома тише воды и ниже травы, сидел на кухне и чистил картошку к ужину.
Зазвонил его телефон. Из динамика на всю кухню разнёсся жалобный голос Василисы Трофимовны:
— Лёвушка, сынок, сил моих больше нет с этой эгоисткой! Томочка вчера опять подруг до утра принимала, на меня накричала, копейки в дом не даёт! Ты бы поговорил с Викусей, а?
Может, мы с отцом к вам в двушку переедем хотя бы на полгодика? Нам много не надо, мы и в комнате у Серафима на раскладушке поместимся…
Виктория, нарезавшая у стола свежий укроп, громко спросила в сторону телефона:
— Василиса Трофимовна, а как же Томина липовая банька на даче? Там и печка новая по товарному чеку имеется, и воздух свежий для суставов!
На том конце трубки обиженно засопели, и связь тут же оборвалась. Лев виновато спрятал телефон в карман домашних штанов и заскрёб ножом по картошке в два раза быстрее.
— Ты прогуляла все деньги на квартиру, а теперь просишь меня взять ипотеку на себя?