— Илюша, неси осторожнее, сок ведь на пол капает! — командирским голосом сказала Нина Гавриловна, посторонившись у порога.
— Ставь к тумбе, поверх того короба!
Карина вышла из ванной с полотенцем для рук и вросла в пол. Проход от коврика до вешалки был наглухо забаррикадирован сбитыми из серых дощечек лотками.
Из щелей торчали бурые, местами уже треснувшие томаты. По квартире плыл кислый дух овощебазы.
— Это ещё что за развал? — спросила Карина, глядя на мужа.
Илья в куртке с оттянутыми карманами как раз втаскивал седьмой деревянный короб.
— Мама витамины привезла, — виновато пробубнил он и потёр затёкшую шею.
— Погоди, там на лестнице ещё один остался. И два мешка с луком и перцем.
— Зачем это всё к нам тащить? — удивилась Карина.
— А куда же ещё, милая моя? — вмешалась Нина Гавриловна, поправляя бордовый кардиган на крупных пуговицах.
— Я у себя у порога только вчера новый бежевый коврик с длинным ворсом постелила! Мне там грязь и сырость разводить никак нельзя.
Карина работала администратором в районной поликлинике. Пятница выдалась сумасшедшей. К вечеру спина затекла, а в висках стучало от бесконечных очередей и скандалов у окошка.
Всю дорогу домой в маршрутке она мечтала только об одном: надеть мягкую домашнюю кофту, намазать поясницу согревающей мазью и проспать до субботнего полудня.
С Ильёй они жили в двушке уже двенадцать лет. Муж он был не злой, но перед матерью и младшей сестрой Яной робел с детства.
Стоило Нине Гавриловне нахмурить крашеные брови, как сорокавосьмилетний Илья тут же превращался в послушного школьника.
В прошлом сентябре Карина уже обожглась на семейных заготовках. Тогда свекровь притащила три мешка переросших кабачков и баклажанов.
Карина двое суток не отходила от плиты, накрутила сорок порций икры и свалилась с прострелом в пояснице.
А через неделю Нина Гавриловна с Яной вывезли с лоджии всё подчистую. Карине даже на пробу ничего не оставили.
В переднюю, цокая каблуками, вплыла золовка Яна в расстёгнутом кожаном плаще. На сгибе локтя у неё болталась модная сумочка.
Пальцы с длинным алым маникюром брезгливо держали сетку с чесноком и укропом.
— Ой, Карин, ну у вас и душно! — скороговоркой затараторила Яна, кидая сетку на скамью в прихожей.
— Мы с мамулей еле дотащили это богатство. Мне, пожалуйста, сделай лечо без шкурок и без семечек. И уксуса много не лей, у меня от него изжога!
— Какое ещё лечо? — Карина сузила глаза и глянула на свекровь.
— Нина Гавриловна, вы зачем столько набрали? Мы с Ильёй это за зиму не съедим.
— А кто сказал, что это вам двоим? — с напором произнесла свекровь.
— Тут восемь коробов отборной сливки! Яночке нужно лечо. Илюше — аджику поострее, он её с пельменями трескает. Мне — густую пасту и томатный сок.
— И мне желательно в маленькую тару, — добавила Яна, любуясь ногтями.
— Чтобы в холодильник удобно ставить.
— Тут делов-то до воскресенья, если в телефон не пялиться! — поддержала дочь Нина Гавриловна.
— Своя паста не чета магазинной.
— Отборной сливки? — Карина подошла к верхнему лотку и ткнула пальцем в фиолетовый штамп «Опт-Овощ, уценка» на фанерном боку.
— Да они же мятые все! Половина уже течёт!
— Ничего они не мятые, а самые сахарные! — тут же ляпнула Яна, но под грозным взглядом матери стушевалась.
— Ну, подумаешь, мамуля перед закрытием базы неликвид со скидкой забрала. Зато за копейки! Не выбрасывать же добро!
— Вот сами и варите своё добро, — отрезала Карина.
— Я после смены батрачить не нанималась. У меня два выходных. Стоять у плиты я не буду.
В проём как раз протиснулся Илья с восьмым ящиком и двумя пыльными сетками проросшего лука. Услышав слова жены, он приуныл и опустил ношу на половик.
— Карин, ну не начинай, а? — пробормотал он, пряча глаза.
— Мама как лучше хотела. Старалась, выбирала, везла через весь город. Тебе сложно, что ли, помидоры перекрутить?
— Просто перекрутить?! — Карина повернулась к мужу.
— Илья, тут больше центнера гнилья! Лук в шелухе и плесени, его только чистить полдня! В прошлом году я двое суток у плиты простояла — мне хоть ложку икры оставили?
— Ой, началось! — Нина Гавриловна хлопнула себя ладонями по бокам и запричитала на весь подъезд: — Попрекнула мать куском хлеба! Да я сыну здоровье берегу, чтобы он химию не трескал!
А ты, белоручка, только о своём диване и думаешь! Что люди скажут, если узнают, какая у Илюши жена ленивая?
— Илья взрослый мужик, — без пафоса ответила Карина.
— Хочет домашнюю аджику — пусть берёт мясорубку и крутит. Или Яна пусть перчатки наденет и шкурки снимает.
Яна нарочито возмущённо вытаращила глаза и выставила вперёд растопыренные пальцы.
— Ты в своём уме? — взвизгнула золовка.
— У меня вчера коррекция была! От помидорной кислоты любое покрытие облезет! Тем более я завтра с утра с девчонками за город уезжаю.
— А у Илюши со мной дела на даче! — тут же вставила Нина Гавриловна.
— Крышу на сарае рубероидом перекрыть надо, пока дожди не зарядили. Он со мной прямо сейчас едет.
Карина пристально глянула на мужа.
— На дачу? На все выходные?
— Ну да, — замялся Илья.
— Мама просила помочь.
— То есть вы свалили мне в квартиру центнер тухлых овощей, а сами уезжаете отдыхать? — уточнила Карина.
— Почему отдыхать-то сразу? — набычился Илья, отступая за спину матери.
— Говорят же тебе, сарай течёт! Давай без концертов, ладно? Тут как раз никто тебе под руку лезть не будет. Под сериальчик всё переваришь.
— Ни к одной помидорине не притронусь, — с нажимом сказала Карина.
— Забирайте прямо сейчас. Грузите обратно в багажник и везите на свою дачу.
Нина Гавриловна сжала накрашенные морковной помадой губы в нитку и шагнула к невестке вплотную.
— За выходные сделаешь закрутки на всю родню, неблагодарная! — командирским голосом сказала свекровь.
— И чтобы к воскресенью всё было готово! Я соседок со второго этажа к часу дня на обед позвала, обещала свежей аджикой и соком угостить. Не позорь меня перед людьми!
— Вот со своими соседками и крутите, — не уступила Карина.
— Илья, дай ей карту на сахар, соль, масло и специи! — скомандовала мать, игнорируя невестку.
Муж торопливо вытащил из кармана куртки банковскую карточку и положил её на край тумбы в прихожей.
— Вот, Карин, тут с запасом, — пробурчал он себе под нос.
— Купи там уксуса, перца горошком, пластиковых ведёрок с крышками, чего ещё надо.
— И чек пусть сохранит до копейки! — крикнула с площадки Нина Гавриловна.
— Знаю я эту белоручку! Накупит себе пирожных за твой счёт, а скажет, что на маринад ушло! В воскресенье с чеком отчитаешься!
— Пошли, Илюша, а то в пробку встанем, — поторопила брата Яна.
— Ой, всё, мне ещё вещи собирать!
Семейство затопало вниз по лестнице. Илья, не поднимая головы, шмыгнул следом.
Карина осталась одна посреди заставленной передней. С минуту она не шевелилась, потом опустилась на скамью в прихожей и потёрла виски.
От дощатых лотков тянуло сыростью и подгнившей ботвой. Из нижнего короба на половик уже набежала бурая лужица.
Раньше она бы наверняка поворчала, пожалела мужа, который вечно мечется меж двух огней, и до трёх ночи чистила бы ножом чужую гниль.
Чтобы всё было по-людски. Чтобы свекровь не звонила родне и не жаловалась.
Карина покосилась на пластиковую карту мужа на тумбе. Вспомнила про «отчитаешься с чеком до копейки» и про новый бежевый коврик свекрови.
И вдруг хитро прищурилась.
Она поднялась со скамьи, подложила под текущий короб старую картонку от обуви и пошла спать.
Суббота прошла чудесно. Карина проснулась ближе к полудню и выпила кофе с круассаном на лоджии.
В обед заглянула в овощную лавку у дома и купила себе маленькую коробочку сладких помидоров черри на салат.
Потом зашла в парикмахерскую, подровняла чёлку и два часа гуляла по парковой аллее, шурша сентябрьской листвой.
Вечером зазвонил телефон. На связи был Илья. В трубке гремела весёлая музыка, кто-то хохотал, и отчётливо потрескивали дрова в мангале.
Никаким ремонтом крыши там и не пахло — видимо, пожаловали дачные соседи с шашлыками.
— Ну как ты там, труженица? — задорно спросил муж, явно уже под мухой.
— Много наварила?
— Полный порядок, Илюша, — мягко ответила Карина.
— Урожай ждёт своего часа. Карточка твоя очень выручила.
— Вот и славно! — обрадовался он.
— Мама велела передать, чтобы ты завтра к часу всё сразу к ней привезла. У неё там как раз соседки соберутся.
— Сама привезла? — переспросила Карина.
— А ты?
— А мы с утра машину на мойку загоним, мама не хочет багажник пачкать! — выпалил Илья.
— Так что бери доставку за мой счёт. Только чек не потеряй!
В воскресенье в десять утра телефон ожил снова. На этот раз команду приняла сама Нина Гавриловна.
— Ну что, соня, остыла аджика? — без приветствия начала свекровь.
— Мы с Илюшей уже вернулись. У меня в квартире чистота, бежевый коврик у порога лежит, к часу дня ждём Яночку и соседок на обед. Отправляй давай закрутки!
— Все восемь ящиков, Нина Гавриловна? — уточнила Карина.
— Ну а сколько там вышло-то? Небось битком! — самодовольно заявила свекровь.
— Оплатишь с карточки Илюши, только не вздумай лишнего тратить! И чек мне лично в руки передашь, я каждую цифру проверю!
— Будет вам доставка к часу, Нина Гавриловна, — пообещала Карина.
— Прямо на ваш новый коврик. И чек будет до копейки, как заказывали.
Положив трубку, Карина открыла в телефоне сервис грузоперевозок. Выбрала фургон и двух грузчиков. Добавила галочку за тяжёлый негабаритный груз и отдельно оплатила ручной подъём на четвёртый этаж без лифта.
Деньги с привязанной карты Ильи списались в один миг. Из-за воскресного тарифа и этажности вышло весьма прилично.
Через полчаса на площадке показались двое плечистых парней в рабочих куртках и брезентовых рукавицах.
— Хозяйка, куда ехать надо? — деловито спросил старший грузчик.
— Тут у вас подъём до четвёртого этажа оплачен.
— Вот эти восемь лотков с помидорами и две сетки с луком, — показала рукой Карина.
— Осторожнее, они за двое суток в тепле совсем раскисли. Снизу капает.
— Не вопрос, сейчас на клеёнку подхватим и в лучшем виде доставим, — бодро ответил парень, выбивая на кассовом аппарате длинную бумажную ленту.
— Держите ваш чек.
— А сделайте мне дубликат, пожалуйста, — попросила Карина.
— И отдайте его там хозяйке прямо в руки. Скажите: невестка просила передать отчёт до копейки. А все ящики ставьте прямо в квартире у входа, на пушистый бежевый коврик.
Грузчик лукаво подмигнул, распечатал вторую ленту, и через десять минут передняя Карины опустела.
Карина вымыла пол с ароматным средством и проветрила комнату. Надела чистую домашнюю кофту, устроилась в кожаном кресле с книгой и положила телефон на журнальный столик.
В час дня зазвонил грузчик.
— Хозяйка, мы на адресе! — весело доложил он, а на заднем плане уже вовсю голосила Нина Гавриловна.
— Занесли всё в квартиру, составили на светлый коврик, как велено. Тут у вас бабуля сильно ругается!
— Отдайте ей чек и включите громкую связь на секундочку! — попросила Карина.
— Женщина, не шумите, за занос до квартиры всё уплочено! — басовито сказал грузчик.
— Вот вам чек от Карины, велела лично в руки вручить!
— Вы что мне на новый коврик навалили?! — запричитала Нина Гавриловна так, что в трубке захрипело.
— Оно же течёт! Яночка, позови Илью с балкона! Тут же Марья Терентьевна за столом сидит, что люди скажут?! Где мои закрутки?!
— Про закрутки ничего не знаем, мамаша! — хохотнул грузчик.
— Нам велели восемь мест гнилых помидоров и два мешка лука поднять. Чек у вас в руках, бывайте здоровы!
Звонок оборвался. Не прошло и полминуты, как экран загорелся от видеовызова Ильи.
Карина ответила. На экране металось пунцовое лицо мужа. За его спиной возвышалась знакомая пирамида из мокрых дощатых коробов, над которыми уже кружили мелкие мошки.
Прямо по новому бежевому коврику свекрови растекалась густая бурая жижа. Из комнаты с любопытством выглядывали две нарядные соседки, а Яна в светлых брюках жалась к обоям, боясь запачкать ноги.
— Карина, ты с ума сошла?! — выпалил на одном дыхании Илья.
— Мне эсэмэска из банка пришла! Ты зачем за фургон и грузчиков столько деньжищ списала?! Да эта доставка впятеро дороже самих помидоров вышла!
— А как же, Илюша, — миролюбиво отозвалась Карина.
— Ты же сам сказал: машину пачкать нельзя, бери доставку за мой счёт.
А Нина Гавриловна строго-настрого велела привезти всё к часу дня и приложить чек до копейки. Я женщина исполнительная. Проверьте по ленте — ни одного пирожного себе не купила!
— Ах ты неблагодарная! — втиснулась в кадр багровая Нина Гавриловна, тряся длинной кассовой лентой.
— Да они же за два дня у тебя в духоте совсем прокисли! На весь подъезд несёт! Соседки в гости пришли, а у меня посреди квартиры помойка!
— Так вы же сами говорили, что они самые сахарные, — с прохладцей заметила Карина.
— Просто полежали немного, как вы любите. Зато вы теперь все в сборе: и вы, и Илюша, и Яна, и соседки. За воскресенье сделаете закрутки на всю родню. Кушайте не обляпайтесь!
— Ой, мамуль, я поехала, у меня такси внизу ждёт! — взвизгнула на заднем плане Яна, перепрыгивая через бурый ручеёк у порога.
— Я эту кислятину варить не собираюсь, у меня коррекция свежая! Ой, всё, сами разбирайтесь!
— Куда поехала?! А лечо кому?! Марья Терентьевна, да куда же вы, погодите! Илья, тащи таз! — заголосила свекровь, но Карина уже нажала на сброс.
Муж приплёлся домой только к десяти вечера. От него за версту разило кислым томатом, жареным луком и дешёвой валерьянкой. Рукава рубашки покрывали рыжие пятна, а на пальце белел пластырь.
Илья стянул ботинки у входа, покосился на чистый половик и без слов вернул банковскую карточку на тумбу в прихожей.
— Восемь часов с матерью это месиво перебирали, — пожаловался он, прислонившись плечом к косяку.
— Половину сразу в мусоропровод вывалили. Соседки ушли и на смех нас подняли. Яна сбежала. Мать на меня весь вечер орала, а потом заставила коврик на балконе хозяйственным мылом оттирать.
— Зато маме помог не словом, а делом, — поддела его Карина, переворачивая страницу книги.
— На кухне в холодильнике курица со вчерашнего осталась, погрей себе, если голодный.
Илья постоял минуту, переминаясь с ноги на ногу, но спорить не решился. Поплёлся на кухню греметь дверцей микроволновки.
К середине октября страсти поутихли. Нина Гавриловна своего нрава, конечно, не изменила.
Всем знакомым во дворе она жаловалась, какая у сына жена белоручка и транжира — разорила мужика на грузчиков и испортила элитный урожай.
Правда, бежевый коврик так и не отстирался, пришлось свекрови увезти его на дачу и постелить в том самом сарае с дырявой крышей.
А Илья с тех пор стал подозрительно бережливым.
Когда в конце месяца мать попыталась загрузить ему в багажник два мешка мелкой кривой моркови «чтобы Карина на досуге натёрла в морозилку», он испуганно замахал руками.
Заявил матери, что у него спину прихватило, карточку банк заблокировал, а ещё одну платную доставку на четвёртый этаж его бюджет точно не переживёт.
Сколько ни вари – мужу мало