Снежана сидела за обеденным столом над тетрадкой с домашними расходами, когда телефон под рукой завибрировал. Пришло сообщение от мужа.
«Если хочешь, чтобы свидание состоялось, не отвлекай! Угловой столик в „Старом причале“ на семь вечера уже заказан. Я сейчас в ювелирном выбираю тебе браслетик. До вечера сюда не пиши, у меня жена вечно лезет под руку!»
Снежана отложила ручку в сторону. Грузно опустилась на спинку стула и долго смотрела в одну точку на обоях.
Потом потёрла виски. Слёз не было. Только злость и горькая досада от такой наглости.
С Фёдором они прожили восемнадцать лет. Жили в просторной двушке Снежаны, которая досталась ей от бабули ещё до свадьбы.
Сын в прошлом году уехал учиться в политех в соседний областной центр. Снежана работала бухгалтером на удалёнке, вела дом и откладывала деньги в комод. Собиралась до холодов застеклить лоджию.
Последние два месяца Фёдора будто подменили. Купил приторный одеколон и начал запираться с телефоном в ванной. Дома вечно ныл, что на заводе урезали премии.
А три минуты назад Снежана написала ему в мессенджер. Спросила, во сколько он вернётся к ужину и занёс ли матери деньги на лекарства.
Видимо, Фёдор на бегу в торговом центре ткнул в верхний чат. Даже на имя не глянул и настрочил ответ своей пассии.
Через пятнадцать минут в прихожей послышался шум и торопливое сопение. На обед примчался сам Фёдор.
— Снежа, ты чего мне названиваешь и пишешь в рабочее время?! — с порога с напором начал он, стягивая ботинки у полки для обуви.
— Я же русским языком просил меня не дёргать!
— Да я всего одну строчку написала, Федя, — не моргнув глазом ответила Снежана, выходя в прихожую.
— Спросила про ужин.
— У меня в цеху проверка за проверкой! — выпалил на одном дыхании муж.
— Некогда мне в экран пялиться!
— А чего тогда среди бела дня домой прибежал? — с ленцой уточнила она.
— Комиссия из главка нагрянула! — на ходу соврал Фёдор и метнулся к шифоньеру.
— Вечером ревизия в нашем цеху! Будем торчать там с отчётами до полуночи. Дай мне бордовую рубашку, я её в воскресенье гладил!
— В парадной рубашке к станкам в мазуте полезешь? — иронично спросила Снежана, прислонившись плечом к проёму.
— Там люди солидные из министерства приехали! — огрызнулся муж, стаскивая будничные брюки и кидая их на скамью.
— Неудобно перед начальством в старом свитере светиться!
— И сладким одеколоном для комиссии за версту нести должно? — поддела она.
— Ты лучше не накручивай себя на пустом месте! — набычился Фёдор.
— Вечно ты меня пилишь! Собери мне контейнер с домашними котлетами. Я пашу как проклятый, а дома одни допросы!
— А куда же тогда твои премии деваются, труженик? — прищурилась Снежана.
— Второй месяц в семейный бюджет ни копейки не приносишь.
— Всё на бензин да на запчасти уходит как в чёрную дыру! — буркнул он.
— На свои хотелки с лоджией будь добра сама зарабатывай!
— Ладно, не шуми, — миролюбиво отозвалась Снежана.
— Иди умывайся, сейчас соберу твои котлеты.
Фёдор скрылся в ванной и зашумел водой. Снежана подошла к тумбе в прихожей, где лежал его телефон.
Сделала снимок экрана со своего аппарата, а потом глянула в открытый мессенджер мужа. Ну конечно.
Напротив своего гневного послания про ресторан наш герой заботливо нажал кнопку «удалить у меня» вместо «удалить у всех».
У него в чате строчка исчезла. Фёдор свято верил, что никаких улик в природе не осталось. Ума палата, ничего не скажешь.
А строчкой ниже мигал диалог «Валечка снабжение».
Девица с пышными кудрями на аватарке минуту назад прислала новое сообщение: «Феденька, ну ты купил мне обещанный подарок? Жду к семи в „Старом причале“!».
Вот, значит, где собака зарыта. Снежана шагнула в спальню к комоду. Выдвинула верхний ящик и достала конверт со своими сбережениями на лоджию. Пересчитала купюры. Половины отложенной суммы как не бывало.
А из кармана брошенных на скамью брюк торчал розовый товарный чек из ювелирного салона на соседней улице.
Золотой браслет с подвесками. И цена копейка в копейку совпадала с пропажей из комода.
— Федя, тебе мама с утра три раза звонила! — крикнула Снежана, когда муж выскочил из ванной, застёгивая манжеты бордовой рубашки.
— Спрашивала, куда ты пропал!
— Ой, только маму мне сейчас не поминай! — поморщился Фёдор, приглаживая редеющую макушку у зеркала.
— У меня от её жалоб уже голова кругом идёт!
— Она вообще-то про горящую путёвку в санаторий напоминала, — заметила Снежана, протягивая ему контейнер с едой.
— Ей до завтра надо деньги в кассу внести. Ты же сам три недели назад обещал ей добавить!
— Мало ли что я обещал! — недовольно буркнул он, хватая котлеты.
— Скажи ей, что зарплату на заводе урезали! Нет у меня сейчас свободных средств.
— И что же ей делать?
— Пусть у своих подружек до следующего квартала перехватит! — отмахнулся Фёдор, натягивая туфли у порога.
— Не маленькая, выкрутится! Всё, я побежал, меня мужики в машине ждут!
— Беги, труженик ты наш, — тихонько себе под нос проговорила Снежана, оставшись одна.
— Удачной тебе ревизии.
Долго раздумывать она не стала. Положила розовый чек на обеденный стол и набрала номер свекрови.
Олеся Трофимовна приехала на маршрутке ровно к шести вечера. Женщина она была крупная, громогласная, в кофте на больших пуговицах, с янтарными бусами и ярко накрашенными губами.
Своего единственного сыночка она считала гением экономики. А невестку вечно подозревала в транжирстве.
— Ну и зачем ты меня через весь город погнала, Снежана?! — с порога командирским голосом начала свекровь, грузно усаживаясь за обеденный стол.
— У меня давление скачет, а Феденька трубку не берёт! Опять ты его затюкала своими капризами?
— Что вы, Олеся Трофимовна, — вкрадчиво отозвалась Снежана, ставя перед гостьей тарелку с румяными оладьями.
— Я его пальцем не трогала. Феденька у нас человек страшно занятой.
— Знаю я, как он занят! — проворчала свекровь, придвигая тарелку поближе.
— На заводе небось за троих отдувается! Он мне деньги на санаторий у тебя не оставлял?
— Просил передать, что денег у него нет и не предвидится, — без нажима ответила невестка.
— Премию, мол, в цеху задержали. Велел вам пойти и у подружек занять до следующего квартала.
— Как это у подружек занять?! — возмущённо прицыкнула Олеся Трофимовна, мигом забыв про давление.
— Мне с какого перепугу на старости лет по людям побираться?!
— Сказал, не маленькая, выкрутитесь как-нибудь, — честно передала Снежана.
— Да как у него язык повернулся?! — вспылила свекровь, стукнув ладонью по краю стола.
— Мне горящую путёвку в поликлинике с таким боем выписали! До завтра надо кругленькую сумму внести! Он же мне три недели клялся, что всё оплатит!
— Видимо, планы у него резко поменялись, Олеся Трофимовна.
— Это ты его против матери настроила! — рассвирепела гостья, и янтарные бусы на её груди грозно заколыхались.
— Небось опять всё на свою лоджию из него вытянула?!
— Я его зарплату уже два месяца в глаза не видела, — мягко парировала Снежана.
— Зато сегодня в обед ваш драгоценный сынок залез в мой комод. И вытащил половину моих сбережений на ремонт.
— Ты мне тут сказки не сочиняй! — отрезала Олеся Трофимовна.
— Феденька чужой копейки в жизни не возьмёт! Он гробит здоровье в цеху, чтобы ты в тепле сидела!
— Вот и я так думала восемнадцать лет, — иронично согласилась Снежана.
— Только у вашего труженика сегодня совсем другая смена.
Она положила перед свекровью свой аппарат с открытым снимком экрана. А сверху пристроила розовый товарный чек из ювелирного салона.
— Это ещё что за грамота? — насторожилась Олеся Трофимовна, наклоняясь к столу.
— Полюбуйтесь, — предложила невестка.
— Сегодня в семь вечера его «ревизия» состоится в ресторане «Старый причал». А эту золотую обнову за немалые деньжищи он купил для молоденькой Валентины из отдела снабжения.
Олеся Трофимовна всмотрелась в строчки сообщения. Потом глянула на итоговую сумму в чеке. Щёки у неё пошли пунцовыми пятнами.
— Батюшки святы! — заклокотала она, вскакивая из-за стола.
— Это что же такое творится?! При живой-то матери такие деньжищи на какую-то вертихвостку разбазаривать?!
— Сумма знакомая, правда? — лукаво подмигнула Снежана.
— Да у меня путёвка в санаторий копейка в копейку столько стоит, сколько эта побрякушка! — взвизгнула свекровь.
— Ах он пройдоха бессовестный! Матери родной, значит, по подружкам побираться, а чужой девке золото на тарелочке?!
— Главное, просил меня до вечера не отвлекать, — с усмешкой добавила Снежана.
— Чтобы свидание у них в ресторане прошло без помех.
— Это он тебе велел не отвлекать! — грозно отрубила Олеся Трофимовна, решительно сгребая со стола розовый чек.
— А я ему мать родная! На меня его указы не распространяются! Всю дурь из него сейчас вытрясу!
— И что делать будем, Олеся Трофимовна?
— Одевайся, деточка! — скомандовала свекровь, направляясь в прихожую.
— Сейчас мы этой фифе из снабжения устроим банкет с ревизией! Ни один рубль из семьи мимо моей кассы не пролетит!
Долго уговаривать Снежану не пришлось. Она накинула бежевый плащ и вызвала такси, а перед выходом позвонила знакомому слесарю из ЖЭКа.
В без пяти семь они вошли в зал ресторана «Старый причал». Навстречу им приветливо шагнул молодой официант с меню в руках.
— Добрый вечер! У вас столик заказан?
— Заказан, милый, ещё как заказан! — зычно ответила Олеся Трофимовна, оглядывая полутёмный зал.
— Угловой столик на имя Фёдора!
Снежана тронула свекровь за локоть и показала на резную деревянную перегородку с кадками фикусов. За ней, в уютном закутке, сидел надушенный Фёдор в своей бордовой рубашке.
Напротив него томно поправляла кудри тридцатилетняя Валентина в алом платье с глубоким вырезом. А прямо посреди белой скатерти красовалась заветная бархатная коробочка.
— Идите первая, Олеся Трофимовна, — вполголоса сказала Снежана.
— А я пока за перегородкой присяду, чтобы раньше времени вашего орла не спугнуть.
Снежана устроилась за свободным столиком в двух шагах от парочки. Широкие листья фикусов надёжно скрывали её от мужа. Зато слышимость была отменная.
— Феденька, ну-у-у покажи скорее, что там внутри! — капризно протянула Валентина, тянясь наманикюренными пальчиками к бархатному футляру.
— Ты же обещал мне подарочек ещё на той неделе!
— Для тебя, Валечка, ничего не жалко, — галантно прогудел Фёдор, накрывая её ладонь своей.
— Ты же знаешь, как я тобой дорожу! Выбирал самое лучшее украшение в салоне!
— Ой, ну прямо заинтриговал! — захихикала девица.
— Открывай же скорее!
Договорить они не успели. Из-за фикусов решительным шагом вышла Олеся Трофимовна. Она без церемоний отодвинула свободное кресло во главе стола и грузно уселась прямо между Фёдором и его пассией.
— Здравствуй, сынок! — на весь зал провозгласила свекровь и одним ловким движением перехватила бархатную коробочку прямо из-под носа Валентины.
— Надо же, какая приятная встреча!
Фёдор подавился оливкой и закашлялся. Краска мигом отлила от его лица. Он вытаращил глаза на мать, не в силах вымолвить ни слова.
— А я гляжу, сидит мой Феденька на вечерней ревизии! — издевательски продолжала Олеся Трофимовна, крутя футляр в руках.
— С комиссией из главка годовые отчёты в потёмках сверяет!
— Мама?! — наконец сбивчиво пролепетал Фёдор.
— Ты… ты как здесь вообще оказалась?!
— На такси приехала, деточка! — ядовито отбрила мать и со щелчком раскрыла коробочку, доставая на свет золотое украшение.
— Ой, какая прелесть! Неужто матери родной вместо путёвки в санаторий решил подарок преподнести?
— Мама, положи футляр на место! — заполошно зашептал Фёдор, оглядываясь по сторонам.
— Ты чего творишь на людях?!
— А чего я такого творю?! — нарочито возмущённо удивилась Олеся Трофимовна.
— Хвалю тебя! Я-то всегда знала, какой ты у меня заботливый сыночек!
— Женщина, вы вообще кто такая?! — взвизгнула Валентина, дёргано отдёргивая руку от Фёдора.
— Федя, почему какая-то пенсионерка хватает со стола мои вещи?! Ты же сказал, что это мне!
Олеся Трофимовна медленно повернула голову к девице. Смерила её уничтожающим взглядом от накрашенных губ до декольте.
— Пенсионерка?! — грозно переспросила она.
— Это ты, вертихвостка крашеная, ротик свой прикрой! На чужие семейные сбережения лапу разинула?!
— Какие ещё семейные сбережения?! — опешила Валентина.
— А вот такие, милочка! — Олеся Трофимовна хлопнула по скатерти розовым чеком.
— Сынок мой, значит, матери на лечение копейки жалеет и по подружкам занимать посылает! А тебе, фифа бесстыжая, на ворованные у жены деньги золото скупает?!
— Федя, это что за капец?! — вспылила Валентина, вскакивая на ноги.
— Какие ещё ворованные у жены деньги?!
— Валечка, не слушай её, она всё путает! — вскочил следом Фёдор, размахивая руками.
— Это просто недоразумение!
— Недоразумение?! — негодовала пассия.
— Ты же мне два месяца плёл, что давно в разводе и свой бизнес открываешь! А у тебя маменька подарки в ресторане со стола отбирает?!
— Мама, отдай коробку немедленно и уходи! — выкрикнул Фёдор.
— Кто тебе вообще сказал, что я здесь сижу?!
— Сам и сказал, Федя, — раздался голос Снежаны.
Она неторопливо вышла из-за перегородки с фикусами и остановилась рядом со свекровью. Фёдор при виде жены остолбенел. Он мелко затряс головой, будто увидел привидение.
— Снежа?! — выдавил из себя он.
— Как это я сам сказал?! Я же не писал тебе! Я всё удалил!
— У себя в чате ты удалил, компьютерный гений, — с лёгкой иронией пояснила Снежана.
— Нажал кнопочку «удалить у меня» и радовался. А у меня твоё ценное указание «не отвлекать, чтобы свидание состоялось» сохранилось в лучшем виде.
— И название ресторана, и время, и про ювелирный — всё сам доложил! — злорадно подтвердила Олеся Трофимовна.
— Вот мы со Снежаной и не отвлекали тебя до семи часов. Дали без спешки до места доехать!
— Так вы обе сговорились?! — взорвался Фёдор, хватаясь за голову.
— Слушайте, разбирайтесь в своей семейке сами! — брезгливо обронила Валентина, сгребая со скатерти телефон и лаковую сумочку.
— Мне такой кавалер с прицепом из жены и полоумной мамаши даром не облокотился!
— Валечка, постой, я сейчас всё улажу! — кинулся к ней Фёдор.
— Руки убери, позорник нищий! — отшила его девица.
— Бизнесмен он, видите ли, за чужой счёт! Чтоб духу твоего возле нашего отдела не было!
Валентина подхватила сумочку и торопливо зашагала к выходу, даже не оглянувшись. Фёдор дёрнулся было за ней, но Олеся Трофимовна железной хваткой вцепилась ему в рукав бордовой рубашки.
— Сидеть, я сказала! — припечатала свекровь, уже застёгивая золотую обновку на своём пухлом запястье.
— Ишь ты, разбежался он курей окучивать! А счёт за банкет кто закрывать будет, Пушкин?!
К столику как раз подошёл молодой официант с блокнотом в руках и осторожно прокашлялся.
— Простите, ваша спутница ушла, а горячее и десерты уже готовы. Счёт будете сейчас закрывать или упаковать блюда с собой?
— Упакуйте всё в лучшем виде, молодой человек! — бодро распорядилась Олеся Трофимовна.
— Не пропадать же ресторанному добру, раз за всё уплочено! А ты, Феденька, доставай карточку и расплачивайся.
— Снежа, ну прости меня, бес попутал! — жалобно заныл Фёдор, поворачиваясь к жене.
— Ну ошибся человек, с кем не бывает! Поехали домой, а? Я всё объясню!
— Домой ты сейчас поедешь, Федя, — беззлобно ответила Снежана.
— Только не ко мне, а к Олесе Трофимовне в её хрущёвку.
— То есть как это к маме?! — обомлел муж.
— А мои вещи?!
— Замок в моей двушке слесарь из ЖЭКа полчаса назад уже сменил, — пояснила Снежана.
— А две картонные коробки с твоими рубашками и зимними ботинками ждут тебя на площадке у лифта.
— Да-да, мы всё до последней майки сложили! — охотно подтвердила свекровь, любовно разглядывая золото на руке.
— Я перед выходом лично проверила, чтобы Снежана ничего твоего не забыла!
— Мама, да ты-то за кого вообще?! — простонал Фёдор, обречённо плюхаясь обратно на диванчик.
— Я же твой родной сын!
— Вот потому и забираю тебя к себе на перевоспитание, деточка! — осадила его Олеся Трофимовна.
— Раз ты у нас такой богатый буратино, что по ресторанам деньжищи швыряешь, будешь теперь маме коммуналку платить и крыльцо на даче чинить!
— А как же моя зарплата?! — ужаснулся он.
— А зарплатную карточку положишь мне на сервант! — командирским голосом объявила мать.
— Побрякушку эту я завтра в скупку снесу, как раз на путёвку в санаторий хватит. А Снежане долг за лоджию ты со следующего аванса до копейки вернёшь!
— За что вы так со мной?! — чуть не плача выдавил Фёдор.
— Надо было мне дома сидеть!
— Надо было раньше думать, труженик! — в один голос ответили женщины.
— Плати давай по счёту и шагом марш за коробками! — добавила Олеся Трофимовна, принимая у официанта контейнеры с горячим.
— А то соседи твои парадные штаны у лифта растащат!
Прошло два месяца. Снежана сидела в глубоком плетёном кресле на своей новой, светлой лоджии, кутаясь в тёплый вязаный плед.
Украденные сбережения Фёдор вернул ровно в день получки. Точнее, деньги лично принесла Олеся Трофимовна и до рубля пересчитала купюры на обеденном столе.
Сам Фёдор не изменился ни на грош. Каждую пятницу он строчил Снежане длинные жалобные сообщения с чужих номеров.
Ныл, что мать совсем житья ему не даёт, забирает всю зарплату, гоняет копать грядки на даче и в девять вечера проверяет его телефон.
Умолял пустить его обратно хотя бы на половичок в прихожей. Снежана с лёгкой улыбкой заблокировала очередной номер и отложила телефон на край стола.
Отвлекать бывшего мужа от счастливой семейной жизни с мамой она совершенно не собиралась.
Муж не вызвал жене скорую, чтобы не потревожить спящую мать. Утром его чемодан уже стоял у двери