— Ломайте дверь, это квартира моего брата! — требовательный голос Нелли гремел на весь подъезд.
— Срезайте засов к чёртовой матери! Я вам двойной тариф заплачу!
Алина стояла в прихожей босиком, придерживая ворот горчичной домашней кофты. В двух шагах от неё на низкой скамье сидел сам виновник торжества.
Назар втянул голову в плечи, зажал рот ладонью и боялся даже кашлянуть.
Два дня назад его бригада досрочно сдала объект под Сургутом. Назар прилетел в четверг, на две недели раньше графика. С порога попросил жену никому из родни не звонить.
Мол, дай хоть трое суток по-человечески отоспаться после севера. Иначе старшая сестрица Нелли мигом припашет возить рассаду и чинить сарай на материной даче.
Алина тогда только плечами пожала. Отоспаться так отоспаться, дело житейское. В субботу утром она напекла гору румяных сырников, открыла банку сгущёнки и сварила кофе в медной турке.
Только сели за обеденный стол — запел домофон. Назар выглянул с балкона, увидел у подъезда такси с коробками и переменился в лице.
В три прыжка домчался до порога и спрятал свои меховые ботинки в обувной стеллаж.
— Алинушка, не открывай! — шепнул он, прикладывая палец к губам.
— Это Нелля припёрлась! Скажи, нет никого, пусть уходит!
Алина удивилась такой прыти, но трубку домофона снимать не стала. Мало ли, может, и правда человек после смены отдыхать хочет. Вот только через пять минут в нижнем замке заскрежетало железо.
Замок поддался с первого раза. Дверь дёрнулась и со звоном упёрлась в стальную внутреннюю задвижку.
А ещё через четверть часа Нелли привела с собой усатого слесаря из ЖЭКа с железным ящиком.
— Гражданочка, вы на меня голос не повышайте, — степенно отозвался с площадки мужской бас.
— По инструкции не положено чужие двери без паспорта курочить. Документики предъявите, где прописка указана.
— Да я вам русским языком говорю! — не унималась за дверью Нелли.
— Квартира моего родного брата Назара! Он сейчас на Севере горбатится, в тундре мёрзнет, а эта приживалка изнутри забаррикадировалась!
— Интересное кино, — тихонько сказала Алина и уставилась на мужа.
Назар на скамье съёжился ещё сильнее. Он вцепился пальцами в края скамьи, а его взгляд бегал по половику.
— Открывай, кому говорят! — заколотила кулаком в обивку золовка.
— Я знаю, что ты там притаилась, Алина! Живо открывай, пока мастер задвижку не спилил!
Алина поправила шпильку в пучке на затылке и подошла к глазку. На площадке топталась нарядная Нелли в бежевом плаще и крупных деревянных бусах.
Рядом стоял слесарь Захар Кузьмич в рабочей куртке с брезентовыми рукавицами за поясом. Вокруг них громоздились четыре пузатых дорожных баула и картонные коробки с кастрюлями.
— Нелли, ты адресом не ошиблась? — чётко спросила Алина через дверь.
— Зачем ты слесаря притащила? И откуда у тебя вообще ключ от нашего нижнего замка?
Внутри прихожей Назар страдальчески зажмурился и потёр ладонями залысины.
— Слыханное ли дело, она ещё спрашивает! — взвизгнула Нелли на весь этаж.
— Откуда надо, оттуда и ключ! Мне его братик лично в руки дал ещё в октябре, когда ты к тётке в Тверь моталась!
Алина медленно обернулась к скамье.
— Погоди-ка, — вполголоса произнесла она.
— Ты же мне в октябре клялся, что запасной ключ с жёлтой биркой в гараже в смотровую яму уронил.
— Алинушка, тише ты, ради бога, — одними губами прошелестел Назар, замахав на неё руками.
— Я потом всё объясню. Ну чего началось-то…
А за дверью Нелли уже вошла в раж. Она трясла связкой ключей перед самым усатым носом слесаря.
— Вы только полюбуйтесь на эту нахалку, товарищ мастер! Вот, видите жёлтую бирку на кольце? Назарчик сам мне дубликат вручил!
— Так уж и сам? — усомнился слесарь.
— Именно! — гордо заявила золовка.
— Сказал: «Сестрёнка, я эту двушку на свои северные деньжищи купил! Я тут полноправный хозяин, приходи в любое время и никого не спрашивай!»
У Алины даже брови поползли вверх. Вот, значит, где собака зарыта!
Два года назад, перед самой их свадьбой, эта двушка досталась Алине в наследство от бабушки. Назар пришёл сюда с одним дорожным рюкзаком да коробкой зимних снастей.
Он даже прописку менять не стал. Оставил регистрацию у матери в северном посёлке, чтобы вахтовые надбавки не потерять.
Все эти два года Алина удивлялась, почему золовка на семейных посиделках смотрит на неё свысока. Нелли вечно отпускала колкости про «удачный брак с богатым северянином».
А когда Алина пыталась осадить родственницу, Назар сразу начинал суетиться. Он торопливо подливал всем компот и переводил разговор на погоду или цены на бензин.
Оказывается, муженёк пускал сестре пыль в глаза. Строил из себя великого добытчика за счёт бабушкиного наследства жены.
— Так чего ж вы сами брату не наберёте? — резонно заметил с площадки Захар Кузьмич, звякнув ящиком.
— Пусть он по громкой связи подтвердит.
— Да звонила я ему вчера вечером! — в сердцах крикнула Нелли.
— Там у них под Сургутом связь паршивая! Пробубнил в трубку, что занят на буровой, и отключился! А сегодня вообще абонент не в сети!
Алина покосилась на Назара. «Занятой на буровой» сидел в шерстяных носках под вешалкой, боясь дышать. Его выключенный телефон лежал тут же на тумбе в прихожей.
— А вам-то зачем среди выходного дня в чужую квартиру ломиться? — не отставал рассудительный слесарь.
— Дождались бы брата из командировки, дело житейское.
— Затем, что мне жить где-то надо! — с напором ответила Нелли.
— Я свою квартиру сегодня с утра жильцам на полгода вперёд сдала! Люди мне залог за три месяца отдали, кругленькую сумму, между прочим!
— И куда же вы теперь? — удивился мастер.
— Сюда, куда же ещё! — отрубила Нелли.
— Не на лавочке же мне у подъезда с вещами куковать!
Назар на скамье дёрнулся так, будто под ним треснула доска. Глаза у него округлились. Такого поворота любящий братец явно не предвидел.
— Ничего себе, — крякнул за дверью Захар Кузьмич.
— Своё жильё, значит, за деньжищи сдали, а сами к брату на голову с баулами? А жена его тут при чём?
— Да кто её вообще спрашивать будет! — фыркнула в ответ Нелли.
— Тоже мне, хозяйка нашлась! Сидит на шее у моего брата, копейки своей за душой не имеет!
— Это брат вам так сказал? — уточнил Захар Кузьмич.
— Конечно! — охотно подтвердила золовка.
— Назарчик у меня парень мягкий, телёнок безотказный. Что я ему скажу, то и сделает!
Алина прислонилась плечом к косяку. У Назара от сестриных откровений уши горели огнём.
Он попытался встать со скамьи, но Алина без слов показала ему кулак. Сиди, мол, дослушивай концерт до конца.
— Я с ним ещё зимой всё по полочкам разложила! — хвастливо тараторила на площадке Нелли.
— Говорю: «Назар, чего ты с этой постной рыбой возишься? Детей нет, толку от неё ноль, только продукты переводит!»
— И что же брат? — поинтересовался слесарь.
— А он со мной полностью согласился! — торжествующе объявила Нелли.
— Обещал с весенней вахты приехать, дать мне денег на путёвку в санаторий, а эту клушу обратно к тётке в Тверь сбагрить!
— Ну ты и трепло, — едва слышно выдохнул Назар в прихожей и схватился за голову.
— Я же не так говорил… Она всё перевернула!
— Серьёзно? — одними губами переспросила Алина.
— А ключ с жёлтой биркой она тоже сама у тебя из кармана вытащила?
Назар виновато вжал голову в плечи и уставился в пол.
— В общем, так, мастер! — скомандовала за дверью Нелли, пнув каблуком свой баул.
— Хватит лясы точить! У меня там в коробке замороженная курица растает! Доставайте инструмент и высверливайте задвижку!
— Нет уж, гражданочка, — твёрдо отказался Захар Кузьмич.
— Курица ваша мне без надобности. А без прописки в паспорте я к двери и пальцем не притронусь. Мне до пенсии два года осталось, я под статью не пойду.
— Да я на вас жалобу заведующему напишу! — заголосила Нелли.
— А ты, Алина, слышишь меня? Сейчас же отодвигай засов! Иначе я Назару дозвонюсь, и ты до вечера отсюда со своими тряпками вылетишь!
Алина опустилась на край тумбы у зеркала. От обиды защипало в носу, а пальцы сделались совсем чужими и непослушными.
Целую минуту она сидела неподвижно, глядя на носки мужниных шерстяных носков и устало потирая виски.
Два года она берегла его покой и встречала с вахты горячими пирогами. Пропускала мимо ушей колкости его родни, чтобы не расстраивать «уставшего с севера» мужа.
А он за её спиной раздавал ключи от её дома и поливал её грязью.
— Алинушка, не слушай её, у Нелли башенка совсем съехала, — забормотал Назар, придвигаясь ближе.
— Она придумывает на ходу! Ну прихвастнул я разок по глупости про квартиру, с кем не бывает?
— По глупости? — тихо переспросила Алина.
— Ну мужик я или кто? — развёл руками Назар.
— Не мог же я сказать старшей сестре, что у жены на птичьих правах живу! Подожди, пусть она уйдёт со слесарем, мы потом сами разберёмся!
Алина подняла голову. Оцепенение прошло, и решения дались ей на удивление легко.
— Вставай, добытчик, — негромко велела она.
— Куда вставать? — насторожился Назар.
— К порогу. Сестра твоя за дверью мается, курица у неё в коробке тает, а ты тут в кустах отсиживаешься. Некрасиво получается.
— Алинушка, ты чего затеяла? — испуганно забормотал муж, пятясь к вешалке.
— Не надо открывать!
Но Алина уже подошла к двери и одним движением сдвинула стальную задвижку.
Створка распахнулась. Нелли, которая в этот миг замахнулась кулаком для нового удара, по инерции шагнула через порог.
— Наконец-то! — с вызовом выпалила золовка, поправляя деревянные бусы.
— Испугалась, приживалка? Сразу бы так! Мастер, заносите коробки в комнату, а ты, милочка, живо освобождай шкаф в спальне, пока брат с Севера не…
Договорить Нелли не смогла. Её взгляд скользнул мимо Алины и упёрся в коренастую фигуру в серых домашних штанах и шерстяных носках.
Назар стоял посреди прихожей, переминаясь с ноги на ногу, и виновато теребил край домашней футболки.
— П-привет, Нель, — выдавил он из себя.
Золовка остолбенела. Она часто заморгала, не в силах вымолвить ни слова, и крепче стиснула в кулаке связку ключей с жёлтой биркой.
— Назар? — просипела она чужим голосом.
— Ты… ты чего тут делаешь? Ты же под Сургутом на буровой!
— Да вот, в четверг вернулся, — пробубнил брат, пряча глаза.
— Объект раньше срока сдали.
Захар Кузьмич на площадке с интересом покрутил седой ус, опёрся на железный ящик и хмыкнул:
— Та-а-ак. Кажись, буровая переехала поближе к дому.
— Погоди, — Нелли покосилась сначала на брата, потом на невестку. Румянец залил её щёки поверх пудры.
— Так ты всё это время тут за дверью сидел? И помалкивал, пока меня эта выскочка на порог не пускала?
— А чего ж ему тебя перебивать было, Нелли? — подала голос Алина.
— Ты так складно про безотказного телёнка и путёвку в санаторий рассказывала. Мы с Назаром заслушались.
— Назар, ты чего молчишь?! — накинулась на брата Нелли.
— Скажи своей жене, кто в этом доме хозяин!
— Давай, Назар, не стесняйся, — поддержала её Алина.
— Расскажи сестре и Захару Кузьмичу, на какие такие северные ты бабушкину квартиру купил. И заодно покажи в паспорте, где ты у нас прописан.
На лестнице загудел старый лифт. Назар переступил с ноги на ногу под пристальными взглядами трёх человек.
— Ну… Алинина это квартира, — глухо признался он, глядя в половик.
— От бабушки ей два года назад досталась. А я у мамы в посёлке прописан.
Захар Кузьмич понимающе покачал головой:
— Ну, гражданочка в плаще, поздравляю. Хорошие сказки вам братец напел. Тут его кирпича даже в перегородке не имеется.
— Как это Алинина?! — взорвалась Нелли, наступая на брата.
— Ты же мне осенью клялся, что эту двушку на вахтовые деньги взял! Я под твоё слово своих жильцов сегодня заселила и залог взяла! Куда я теперь со шмотками пойду?
— Ну мало ли чего я за столом ляпнул! — огрызнулся вдруг Назар.
— А тебя кто просил свою квартиру чужим людям сдавать и со слесарем двери ломать? Ты бы ещё участкового с оркестром привела!
— Зачем же ты мне тогда ключи вручил?! — не унималась сестра.
— На всякий пожарный дал, цветы полить, а не табором переезжать! — крикнул в ответ Назар.
— Ах, на всякий пожарный?! — рассвирепела золовка.
— Значит, перед сестрой хвост павлином распускал, богача из себя корчил, а сам под каблуком у жены на коврике сидишь и пикнуть боишься?
— Давай начистоту, Назар, — вмешалась Алина, не повышая голоса.
— На коврике сидеть больше не придётся.
Она открыла дверцу обувного стеллажа, достала его меховые ботинки и поставила их у порога. Следом с нижней полки шкафа вытащила его дорожный рюкзак, ещё не разобранный с четверга.
— Алинушка, ты чего? — опешил Назар.
— Мы же с ней просто повздорили! Сейчас Нелля коробки заберёт и к маме на дачу поедет, там печка есть!
— Вот и отлично, — согласилась Алина.
— Вдвоём вам на маминой даче куда веселее будет. Кто печку протопит, кто курицу разморозит. Заодно по дороге обсудите, как меня обратно в Тверь сбагрить.
— Ты меня из-за какой-то ерунды из дома гонишь? — возмутился Назар, пытаясь включить хозяйский тон.
— Я, между прочим, всю зарплату в семью привозил!
— Зарплату твою мы на твои же кредиты за лодку да на подарки твоей родне спускали, — напомнила Алина и забрала у ошарашенной золовки ключ с жёлтой биркой.
— А в своём доме врать и замки за спиной раздавать я не позволю.
Она повернулась к слесарю:
— Захар Кузьмич, у вас сменная личинка к нижнему замку найдётся?
— Обижаете, хозяйка, — оживился мастер, раскрывая железный ящик.
— В лучшем виде сейчас поставим, муха не проскочит. За пять минут управлюсь.
— И за вызов с заменой вон у того гражданина в шерстяных носках возьмите, — добавила Алина, указав рукой на мужа.
— Он у нас богатый северянин, всем двойной тариф платит.
— Ещё чего! С какой стати я платить должен? — вспылил Назар, но под суровым взглядом усатого слесаря сразу стушевался и полез в куртку за бумажником.
— Ладно, берите… — буркнул он, отсчитывая купюры.
— Алинушка, ну остынь! Я вечером приду, поговорим без нервов!
— Вечером сюда приходить не надо, Назар. Ключи новые я тебе не дам. Иди на кухню, забери со стола свои сырники в контейнер — и шагом марш помогать сестре с баулами.
Назар постоял немного, глядя на непреклонное лицо жены, потом с досадой махнул рукой и стал обуваться.
На площадке они с сестрой ещё долго делили коробки: Нелли костерила брата пустозвоном, а тот кричал, что из-за её жадности лишился тёплого угла.
К маю прошло полтора месяца.
Идиллии брата с сестрой на материной даче хватило ровно на две недели: Нелли вытрясла из Назара половину северных отпускных в счёт неустойки своим жильцам и укатила в санаторий одна.
Сам Назар перебрался в заводское общежитие и каждые три дня шлёт Алине длинные голосовые сообщения.
В них он жалуется на столовские котлеты, ругает неблагодарную сестру и великодушно предлагает жене «забыть старые обиды ради семьи».
В субботу утром Алина отправила его коробку с зимними снастями на такси прямо к вахте общежития и заблокировала номер.
А потом поставила на стол тарелку с румяными сырниками, открыла банку сгущёнки и с улыбкой налила себе горячего кофе из медной турки.
— Оля, ты чё, глухая? Лейку в зубы — и на грядки! У нас тут не санаторий, а ты не пансионерка! — заявила свекровь.