— А бельевой комод отсюда придётся вынести, милочка! — командирским голосом сказала Инга Трофимовна.
Она без спросу сдвинула на край белую коробочку датчика отопления. На освободившееся место тут же встал пузатый пузырёк валерьянки.
— Мне простор нужен! — не унималась свекровь.
— И матрас ваш жестковат. Завтра Ярик мою перину из багажника занесёт.
София остановилась на пороге собственной спальни. В руках она держала стопку свежего постельного белья.
Только полчаса назад она вернулась со смены. Намёрзлась на остановке в ожидании автобуса и мечтала поскорее лечь спать.
— Инга Трофимовна, вы чего в нашей спальне командуете? — София опустила простыни на гладильную доску.
— Я же вам наверху гостевую протопила! Там и тахта широкая, и одеяло пуховое.
— Вот ещё, по ступенькам скакать! — свекровь поправила очки на цепочке и подбоченилась.
— Мне по возрасту положено на первом этаже спать. Вдруг давление ночью подскочит? А тут кухня рядом и санузел в двух шагах.
— Но внизу только одна спальня, — напомнила София.
— Наша с Ярославом.
— Ничего, потеснитесь! — отбрила Инга Трофимовна.
— Я мать. Мне уступать надо.
В прихожей гулко затопали валенками по половику. Через порог перевалился Ярослав с двумя пухлыми узлами маминых зимних вещей и трёхлитровой банкой с огурцами.
С крыльца сразу пахнуло колючим январским паром. К ночи мороз в посёлке окреп до минус тридцати.
Поженились они с Ярославом три года назад. Обоим было уже за сорок, дети от первых браков давно выросли и разъехались.
Хотелось тихой жизни на природе. От деда мужу досталась голая кирпичная коробка на шести сотках да щелястая бытовка у самой калитки.
София тогда продала свою ухоженную дачу и добавила все сбережения. Два года они с мужем ютились в тесной бытовке, пока шла стройка.
София сама нанимала мастеров, закупала утеплитель и выбирала чугунные батареи. Ярослав в сметы не лез. У него от цифр сразу портилось настроение.
Зато муж охотно бил себя в грудь перед роднёй. Божился, что сразу после пуска тепла перепишет на жену законную половину дома. Котельную запустили месяц назад, в декабре.
София лично лазила там с газовщиками и училась управляться с кранами. И вот, стоило дому прогреться, как на пороге нарисовалась свекровь с баулами.
— Ярослав, поди-ка сюда! — позвала мужа София, шагнув в прихожую.
— Твоя мама в нашем шифоньере свои кофты развешивает. Это как понимать?
Ярослав стащил вязаную шапку и пригладил редкие волосы. У вешалки он виновато замялся. В глаза жене смотреть явно не хотелось.
— Сонька, ну чего ты с порога заводишься? — пробубнил он, унося банку с огурцами к кухонному гарнитуру.
— Давай сначала поужинаем. Мамуль с дороги проголодалась, замёрзла вся. За столом всё и обговорим по-родственному!
— По-родственному? — переспросила София.
— Она хоть на сколько приехала?
— Иди на стол накрывай, Сонька! — буркнул Ярослав, прячась за дверью кухни.
— Не видишь, у меня руки узлами заняты!
За обеденным столом Инга Трофимовна уселась во главе. На коленях она расправила длинную вязаную жилетку и требовательно постучала ложкой по блюдцу.
София поставила перед ней тарелку с горячими сырниками и банку сгущёнки. Сама присела с краю на табурет.
— Ну, я слушаю, — прямо сказала София, глядя на мужа.
— Инга Трофимовна наш комод во двор выставляет. Что тут происходит?
— А то и происходит, милочка, что я к единственному сыну переехала! — свекровь с аппетитом подцепила вилкой румяный сырник.
— Не к чужим людям пришла, слава богу. Свою городскую двушку я три дня назад жильцам сдала. Приличная семейная пара, залог за год вперёд отдали.
София обомлела. Вилка в её пальцах так и зависла над тарелкой.
— Как это — сдали на год?! — выдохнула она.
— А со мной посоветоваться никто не забыл?
— А чего с тобой советоваться, Сонька? — подал голос Ярослав, мигом осмелев под маминым крылом.
— Маме на одну пенсию тяжко коммуналку тянуть. А тут живые деньжищи каждый месяц капать будут! И маме прибавка, и нам копейка не лишняя.
— Нам? — София насмешливо подняла бровь.
— Интересное кино! Деньги, значит, вам на карман. А готовить и убирать за двумя людьми после смены должна я?
— Могла бы и уважить пожилого человека! — прицыкнула свекровь, промокнув накрашенные губы салфеткой.
— Не переломишься, милочка, если лишнюю тарелку супа нальёшь!
— Ладно, с супом ясно, — с нажимом проговорила София.
— А спать мы с тобой, Ярослав, где будем? На втором этаже?
Инга Трофимовна поверх очков строго зыркнула на невестку.
— На втором этаже, милочка, у меня будет светлая горница для рукоделия! — объявила она.
— Я туда уже свои коробки с пряжей и швейную машинку велела Ярику поднять.
Ко мне по субботам подруги в гости ездить станут! Не сидеть же нам в тесноте, как бедным родственникам!
— Подождите-ка, — София медленно поднялась из-за стола.
— В доме всего две жилые комнаты. Спальня внизу и комната наверху. Если обе займёте вы, то нам куда деваться? В кладовку?
Свекровь и Ярослав переглянулись. Муж почесал затылок, одёрнул домашнюю кофту и важно выпятил подбородок.
— Ну, я-то и на кухне на раскладном кресле отлично устроюсь! — бодро заявил Ярослав.
— Мне не привыкать, делов-то. А вот с тобой, Сонька, вопрос особый.
— Какой ещё вопрос? — насторожилась София.
— Простой! — махнул рукой муж.
— Ты же на смену в пять утра подрываешься. Начинаешь греметь кастрюлями, воду в трубах гонять, сапогами топать. А у мамы сон чуткий, ей по возрасту покой нужен.
— И что ты предлагаешь? — тихонько спросила София.
— Мне по воздуху летать?
— Зачем летать? — Ярослав развёл руками, будто предлагал сущий пустяк.
— У калитки бытовка стоит! Мы с тобой там два года прожили, и никто не помер. Печка-буржуйка там имеется, дров подкинешь — жарища будет!
— Ты белены объелся, Ярослав?! — вспылила София.
— На дворе минус тридцать! В этой бытовке щели в палец, там к утру вода в оцинкованном ведре промерзает до дна!
— Ой, не набивай себе цену, милочка! — вмешалась Инга Трофимовна, брезгливо поморщившись.
— Ярик тебе старый масляный обогреватель из сарая принесёт. Там провод синей изолентой перемотан, зато греет на совесть!
В тесноте, да не в обиде. А в доме две хозяйки всё равно не уживутся, у тебя же характер неуживчивый!
— Точно, мамуль! — подхватил Ярослав, входя в раж.
— Не развалишься, Сонька, поживёшь в бытовке, а в доме мы с мамой обоснуемся! До весны перекантуешься.
А по теплу я тебе крыльцо из досок сколочу, будет у тебя свой отдельный угол!
София смотрела на рыхлое, довольное лицо мужа. Перед ней сидел совершенно чужой человек.
— Отдельный угол в сарае? — в лоб спросила она.
— Ярослав, в этот дом вложены деньги с моей дачи и моя зарплата за три года! Ты же клялся в январе переписать на меня половину дома!
Ярослав криво ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.
— Мало ли кто чего обещал, Сонька! — не церемонясь отрубил он.
— Коробка чья была? Деда моего! Земля на ком? На мне!
А то, что ты тут батареи покупала да мастерам платила — так ты для семьи старалась, по-родственному! Скажи спасибо, что прописал и на улицу не гоню.
— Ясно дельце, на чужой каравай рот не разевай! — довольно поддакнула Инга Трофимовна, придвигая к себе сгущёнку.
— Ярик, сынок, время позднее. Тащи её матрас в бытовку, мне отдыхать пора. И пусть София сначала тарелки помоет и плиту протрёт, я после дороги с ног валюсь!
София вышла из кухни и тяжело опустилась на скамью в прихожей. С минуту она сидела не шевелясь, глядя на носки своих домашних тапок.
Потом устало потёрла виски. Спорить с этими двоими было бесполезно — они всё распланировали заранее, ещё когда свекровь сдавала свою двушку.
Из спальни показалась Инга Трофимовна в байковом халате.
— Милочка, ты чего расселась? — строго окликнула она невестку.
— В спальне батареи жарят как бешеные, дышать нечем! Поди убавь свой агрегат, только чтоб к утру мне тепло было!
София поднялась со скамьи и заглянула в узкую котельную за прихожей. Там ровно гудел новенький газовый котёл, на который ушли три её премии.
На деревянной полке у трубы лежали жёсткие брезентовые рукавицы и разводной ключ. Ярослав в котельную даже носа не совал — боялся перепутать вентили.
— Сонька, ну ты где там копаешься? — донёсся из спальни капризный возглас мужа.
— Иди матрас бери, у меня поясницу прихватило по сугробам таскаться!
— Никуда я матрас не понесу, — без нажима ответила София, выходя из котельной.
— В нетопленную бытовку на ночь глядя я не пойду. Пересплю наверху на тахте, среди маминой пряжи. А завтра после смены решим, кто и куда переедет.
— Смотри у меня, без фокусов! — проворчал Ярослав, которому и самому было лень выходить на тридцатиградусный мороз.
— Мамуль, ложись в спальне. Пусть она последнюю ночь наверху перекантуется, а завтра я её шмотки сам в бытовку выкину!
— Ладно уж, я сегодня добрая, — милостиво разрешила Инга Трофимовна и захлопнула дверь хозяйской спальни.
София поднялась по лестнице на второй этаж. Раздеваться она не стала. Ни муж, ни свекровь понятия не имели об одной важной детали.
Неделю назад из городской двушки Софии съехала в общежитие племянница, и квартира сейчас стояла совершенно свободная. София собиралась сказать об этом Ярославу на выходных. Как же удачно вышло, что промолчала!
Она торопливо сложила в дорожную сумку документы, зимние свитера и чеки на оборудование для котельной. К двум часам ночи дом затих.
Из кухни доносился раскатистый храп Ярослава, развалившегося на раскладном кресле, а из спальни — мерное посвистывание свекрови.
София обула тёплые сапоги, накинула дублёнку и тихонько спустилась вниз. Из кухни тут же послышался сонный голос мужа:
— Сонька, ты чего бродишь? Воды мне в кружку налей, во рту пересохло…
— Спи, Ярослав, сейчас водичку организую, — вполголоса пообещала София.
Первым делом она подошла к комоду у двери спальни.
Осторожно, чтобы не звякнуть пузырьком валерьянки, забрала белую коробочку беспроводного датчика котла и сунула её в карман дублёнки. Без этого пульта умная автоматика превращалась в глухую железку.
Затем София шагнула в котельную и прикрыла дверь. Натянув брезентовые рукавицы, она выдернула вилку котла из розетки и до упора закрутила краны подачи и обратки на оба этажа.
Вся вода осталась взаперти в чугунных батареях и трубах вдоль стен.
После этого София открыла нижний кран и за пару минут слила воду из самого котла в сливной трап.
Стрелка манометра упала на ноль. Даже если бы Ярослав догадался включить котёл напрямую, без воды и датчика система выдала бы ошибку.
А чтобы январская стужа быстрее взялась за дело, София открыла вентиляционную задвижку под потолком, впуская с улицы ледяную тягу.
Она положила рукавицы на полку, подхватила дорожную сумку и вышла на крыльцо. Свой ключ от дома положила прямо на перила. Маленькая машина на новом аккумуляторе завелась с полпинка.
Прошло две недели. В середине февраля телефон Софии начал разрываться с самого утра.
Она сидела на своей солнечной городской кухне, пила горячий вишнёвый компот со свежими оладьями и наконец нажала кнопку громкой связи.
— Сонька, ты совсем рехнулась, да?! — заклокотал в трубке простуженный, сиплый голос Ярослава.
— Ты куда ночью сбежала и что с котлом натворила?!
— Доброе утро, Ярослав, — иронично отозвалась София.
— А что у вас стряслось? Неужто в хозяйской спальне сквозняк?
— Какой сквозняк, тут каток в два пальца намёрз! — взвизгнула на заднем фоне Инга Трофимовна и закашлялась.
— Мы в то утро чуть дуба не дали! А к обеду на обоих этажах все батареи и трубы со звоном полопались!
— Вот так-так! — протянула София, подкладывая себе сметаны.
— Надо же, какая досада. А чего ж ты, Ярослав, мастера не позовёшь? Ты ведь в доме хозяин, делов-то!
— Издеваешься, да?! — сорвался на крик муж.
— Сантехник приезжал, глянул на разорванные трубы и такие деньжищи за ремонт заломил, что у мамы давление подскочило!
А квартиранты маму обратно в двушку даже на порог не пустили! Мы две недели как проклятые на кухне в валенках и тулупах сидим!
— В тулупах? — прыснула со смеху София.
— А чем же вы там греетесь, родные мои?
— Обогревателем старым со шнуром на изоленте! — запричитала в трубку свекровь.
— И буржуйку эту проклятую Ярик из бытовки на кухню приволок! Она коптит как паровоз, вся занавеска в саже, я уже все глаза выплакала!
— Слушай сюда, Сонька! — грозно перебил мать Ярослав.
— Хватит дурить, проучила и будет! Бери свои отпускные, вези пульт от котла и дуй домой!
Тут сажу со стен отмывать надо и мастерам платить. Так и быть, в бытовку тебя не выселим — постелем тебе в прихожей за шифоньером!
— И пирогов с капустой по дороге купи, милочка! — тут же встряла Инга Трофимовна.
— И валерьянки мне три пузырька возьми, мы тут на сухомятке сидим!
— Нет уж, кушайте сами, не обляпайтесь! — задорно ответила София.
— Две хозяйки в одном доме всё равно не уживутся, вы же сами так решили.
А в прихожей и на кухне вам и вдвоём не скучно. В тесноте, да не в обиде!
— Сонька, ты чего несёшь?! — опешил Ярослав.
— А кто нам трубы менять будет?!
— Вы с мамой и меняйте, по-родственному! — подколола его София.
— У Инги Трофимовны как раз живые деньжищи от жильцов капают, вот пусть и вкладывается.
А по теплу, Ярослав, сколотишь маме крыльцо к бытовке — будет у неё свой отдельный угол для рукоделия!
— Ах ты неблагодарная! — заголосила в трубке свекровь.
— Ярик, да что она себе позволяет?!
София нажала отбой, занесла оба номера в чёрный список и положила телефон на подоконник.
За спиной приятно грела чугунная городская батарея, на плите поспевал свежий суп, а к обеду должна была заглянуть в гости старшая сестра.
Муж при друзьях запер меня на балконе: «Подумай!» Спустя час он узнал о своем увольнении