— Что это за дрянь? — Игорь швырнул на кухонный стол синюю пластиковую папку.
Глянцевые листы веером разлетелись по светлому ламинату. Рита замерла. В ее правой руке застыл электрический чайник. На верхнем бланке ярко горела фиолетовая печать клиники репродуктологии.
Текст на бланке гласил: «Договор на использование донорской яйцеклетки».
— Игорек, послушай меня, — тихо произнесла Рита.
Она медленно опустила чайник на подставку. Живот на седьмом месяце беременности неприятно потянул вниз.
— Ты подсунула мне чужие гены! — заорал муж, делая шаг к ней. — Ты три года врала мне в лицо!
— Я спасала нашу семью.
Рита попыталась коснуться его плеча. Игорь брезгливо дернулся в сторону, словно от прокаженной.
— Семью? — он истерично усмехнулся. — Ты купила биоматериал какой-то неизвестной девки за двести пятьдесят тысяч рублей. И втайне подсадила его себе. Это не мой ребенок!
— Сперма твоя! — голос Риты сорвался на крик. — Он генетически твой! Моих клеток больше не было. Врач сказал, что яичники пусты. Ты же сам требовал наследника. Требовал свою кровь. Вот она, твоя кровь!
Игорь смотрел на ее большой живот с откровенной ненавистью. Словно там внутри сидел паразит.
— Ты просто инкубатор, Рита, — процедил он сквозь зубы. — Пустая оболочка. Ты к этому ребенку теперь вообще никакого отношения не имеешь.
Эти слова ударили сильнее пощечины. Рита молча сдвинула его чашку на край стола. Кофе плеснул на столешницу.
Она прошла ад ради этой беременности. Четыре протокола ЭКО. Гормональные стимуляции, от которых выпадали волосы. Жуткий токсикоз. И всё ради того, чтобы Гошка получил своего «кровного» наследника.
— Собирай вещи, — сухо сказала она. — Иди проветрись.
— Я-то соберу, — Игорь пнул валяющийся на полу лист. — Но из квартиры я не уйду. Мы купили ее в браке. Моя доля тут законная. А вот ты — мошенница.
Дверь спальни с грохотом захлопнулась.
Рита опустилась на табуретку. В животе начались сильные толчки. Малыш реагировал на скачок адреналина. Она положила руки на живот. Внутри была пустота. Не физическая, а эмоциональная. Словно оборвалась невидимая нить.
Утром Риту разбудил скрежет ключа в замке. Часы показывали восемь утра.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Это был не один Игорь. В квартиру ввалилась Зинаида Петровна, свекровь. Ее лицо напоминало гранитную плиту.
Рита с трудом поднялась с кровати. Накинула халат. Вышла в гостиную.
— Явилась, аферистка, — вместо приветствия бросила Зинаида Петровна.
Свекровь демонстративно прошла по комнате. Она остановилась у новенькой детской кроватки. Кроватку купили на прошлой неделе. Итальянский массив дуба. Отдали восемьдесят пять тысяч рублей.
— Хорошую мебель на наши деньги купила, — хмыкнула свекровь. — Только тебе она не понадобится.
— Зинаида Петровна, пошли вон из моей квартиры, — Рита указала на дверь.
— Твоей? — взвизгнул Игорь. Он стоял у порога, скрестив руки на груди. — Мы платим ипотеку сорок восемь тысяч в месяц. Из общего бюджета. Квартира общая.
— Ты пустоцвет, Маргарита, — свекровь брезгливо провела пальцем по комоду, проверяя пыль. — Брак наш Игорек будет расторгать. Ребенка мы заберем. Гены-то Гошины. А ты тут сбоку припека. Выносила — и на выход. Скажи спасибо, что за суррогатное материнство с тебя деньги не трясем.
Рита задохнулась от возмущения. Она подошла к комоду и вцепилась в край столешницы.
— Вы с ума сошли? Я мать этого ребенка! Я его вынашиваю!
— По бумагам — да, — кивнул Игорь. — Но в клинике всё зафиксировано. Твоего там — ни-че-го. Подадим в суд. Оставим тебя ни с чем.
Зинаида Петровна направилась в спальню. Рита пошла за ней. Свекровь открыла дверцу шкафа-купе. Там находился встроенный сейф.
— Открывай, — скомандовала свекровь.
— И не подумаю.
— Тогда я вызову полицию и скажу, что ты украла семейные накопления.
В сейфе лежало полтора миллиона рублей наличными. Это были деньги, которые Рите подарили родители на расширение жилплощади. Игорь тоже добавил немного. Но основная сумма была ее.
Рита посмотрела на мужа. Он стоял рядом с матерью. Взгляд холодный. Чужой.
— Гоша, ты позволишь ей так себя вести? — спросила Рита.
— Мама права. Ты обманула меня. Деньги я забираю до раздела имущества. Чтобы ты их не спрятала.
Рита молча набрала код на панели. `7-3-9-1`. Дверца щелкнула. Игорь тут же оттеснил ее плечом. Он выгреб все пачки пятитысячных купюр и сунул их в свой рюкзак.
— Ипотеку в этом месяце плати сама, — бросил Игорь. — Карту я заблокировал.
Они ушли. Рита осталась стоять посреди разгромленной спальни. Внутри нее словно выключили свет. На смену панике пришел абсолютный, ледяной расчет.
В кабинете адвоката пахло дорогим кофе и кожей. Анна Сергеевна внимательно изучала документы.
— Семь лет брака, — адвокат постучала ручкой по столу. — Ипотека оформлена на мужа. Вы — созаемщик. Квартира в долевой собственности.
— Он забрал полтора миллиона наличными, — Рита сидела прямо, несмотря на ноющую боль в пояснице.
— Наличные доказать сложно. Расписки были?
— Нет.
— Плохо. Что еще из ценного?
— Его внедорожник. Купили в прошлом году. За два миллиона восемьсот тысяч. Оформлен на меня, потому что у него тогда были проблемы с приставами по старому штрафу.
Анна Сергеевна улыбнулась. Улыбка была хищной.
— Машина на вас. Отлично. А что по поводу первоначального взноса за квартиру?
— Три миллиона рублей. Это деньги от продажи бабушкиной однушки. Они лежали на моем личном счету до дня сделки.
— И вы переводили их безналом? — глаза адвоката блеснули.
— Да.
— Риточка, это всё меняет, — Анна Сергеевна открыла ноутбук. — Если первоначальный взнос доказанно ваш, то доля Игоря в квартире — мизерная. Только половина от выплаченной суммы ипотеки за эти три года.
— Он угрожает забрать ребенка. Говорит, что я никто. Просто инкубатор.
Адвокат нахмурилась. Она посмотрела на живот Риты.
— Биологически, по документам клиники, клетка донорская. Но по законам нашей страны матерью признается женщина, родившая ребенка. Его угрозы — пустой звук.
Рита смотрела в окно. На улице шумели машины. Майское солнце слепило глаза. Внезапно Рита задала вопрос, от которого адвокат поперхнулась кофе.
— Анна Сергеевна, а я могу добровольно отказаться от ребенка в роддоме в пользу отца?
В кабинете повисла тяжелая тишина.
— Можете, — медленно ответила юрист. — Пишете отказ. Указываете отца единственным опекуном. Но зачем? Вы же так хотели этого малыша.
— Они назвали меня инкубатором, — ровным голосом сказала Рита. — Значит, я буду инкубатором. Инкубаторы не воспитывают детей.
Она достала из сумки ключи от внедорожника.
— Машину мы сегодня продаем. Деньги пускаем на досрочное погашение ипотеки. Моей части.
Механизм возмездия был запущен.
Следующие два месяца Рита жила как в тумане.
Игорь появлялся в квартире раз в неделю. Приходил как хозяин. Проверял, не испортила ли она мебель. Забирал свои рубашки.
Ипотеку он действительно перестал платить. Из банка пришло два уведомления. Рита молчала.
Где мои зимние шины? Я приехал в гараж, их нет. — 14:20
Рита прочитала сообщение на экране телефона. Шины она продала на Авито за сорок тысяч. Деньги ушли на оплату клининга.
Не знаю. Может, украли. Замок в гараже хлипкий. — 14:25
Однажды вечером пришла Зинаида Петровна. Она принесла с собой сантиметровую ленту.
— Что вы делаете? — Рита наблюдала, как свекровь замеряет окно в детской.
— Шторы новые закажу, — буркнула Зинаида. — Твои серые — уродство. Ребенку нужны светлые тона. Как только родишь, сразу выписываешься и съезжаешь.
— Куда я съеду с грудным швами?
— Твои проблемы, — свекровь повернулась к ней. — Мы с Гошей посоветовались. Он тебе даст двести тысяч отступных. Чтобы ты в суд не совалась. Забираешь деньги и пропадаешь из нашей жизни. Мы ребенку нормальную няню наймем. Без твоих дефектных генов.
Рита кивнула.
— Договорились. Двести тысяч и я исчезаю.
Зинаида Петровна даже замерла. Она явно ожидала скандала.
— Вот и славно. Умнеешь на глазах.
Свекровь ушла, громко хлопнув дверью. Рита достала телефон. Набрала номер перекупщика.
— Да, Вячеслав. Джип можно забирать. Цена два с половиной миллиона. Наличными. Документы готовы.
На следующий день внедорожник Игоря уехал в соседний регион. Вырученные деньги Рита полностью влила в ипотечный счет. Она закрыла кредит.
Затем она поехала в МФЦ с решением суда первой инстанции, которое Анна Сергеевна чудом успела протолкнуть. Квартира, благодаря доказанным личным средствам и погашению остатка, переходила в ее полную собственность. Игорю полагалась компенсация в триста тысяч рублей за его часть платежей.
Рита перевела эти триста тысяч ему на карту с пометкой «Возврат долга по разделу имущества».
Игорь сообщение из банка проигнорировал. Он даже не понял, что это значит. Он был слишком занят поиском новой пассии и празднованием грядущего отцовства.
Схватки начались в июле, душной ночью.
Рита вызвала такси. Собрала сумку. В больнице всё прошло быстро. Искусственные роды, как и планировалось из-за крупного плода.
К утру родился мальчик. Вес — три восемьсот.
Рита лежала в палате. Ребенка принесли на кормление. Она смотрела на него. У него был нос Игоря. И подбородок Игоря. От Риты в нем не было ни одной черточки. Чужая генетика смотрела на нее черными бусинками глаз.
Она не почувствовала ничего. Внутри всё выгорело дотла. Зинаида Петровна и Гоша убили в ней всё живое за эти месяцы.
Рита нажала кнопку вызова медсестры.
— Заберите его. Я не буду кормить.
Медсестра округлила глаза.
— Мамочка, вы чего? Молозиво же нужно.
— Я сказала, заберите. И позовите главврача. Мне нужны бланки документов.
Два дня Рита оформляла бумаги. Юрист больницы долго отговаривал ее. Но Рита была непреклонна. Она написала официальный отказ от родительских прав. Единоличным опекуном был указан отец — Игорь Николаевич Степанов.
Выписка была назначена на пятницу.
Игорь прислал сообщение:
Мы подъехали. Ждем внизу. Мать привезла договор на передачу твоей доли квартиры. Подпишешь прямо в холле.
Рита переоделась в легкое платье. Собрала свои вещи в небольшую сумку.
Медсестра вынесла конверт с синей лентой. Рита шла рядом, держа в руках тонкую папку с документами.
В холле роддома было шумно. Разноцветные шарики. Цветы. Счастливые родственники.
Игорь стоял у дверей. В руках у него был куцый букет ромашек. Зинаида Петровна стояла рядом с каменным лицом. В ее руках была папка.
— Ну наконец-то, — свекровь шагнула навстречу. — Давай сюда ребенка.
Медсестра с улыбкой передала синий конверт Игорю. Он неловко взял сверток.
— А теперь давай сюда свою подпись, — Зинаида Петровна протянула Рите ручку и бумагу. — Тут отказ от доли в квартире в обмен на двести тысяч. Перевод я сделаю сейчас.
Рита посмотрела на Игоря. Он увлеченно разглядывал лицо младенца.
— Мой, — довольно улыбнулся муж. — Вылитый я. Порода чувствуется.
Рита достала из своей папки два документа.
Она положила их прямо поверх бумаг свекрови.
— Что это? — нахмурилась Зинаида Петровна.
— Это выписка из ЕГРН. Квартира теперь на сто процентов моя, — громко и четко сказала Рита. — Ипотека погашена. Твоя доля, Гоша, выкуплена по суду. Триста тысяч я перевела тебе на карту на прошлой неделе. Квартира чиста.
Игорь поднял глаза от ребенка. Его улыбка сползла с лица.
— Какая еще выписка? Ты больная? Мы брали ее вместе!
— А платила за нее я. Деньгами от бабушки. Мой юрист всё доказал. А твою гребаную машину я продала перекупам, чтобы закрыть остаток долга. У тебя больше нет джипа, Гоша.
Игорь дернулся, чуть не выронив ребенка.
— Ты продала мою машину?! — заорал он на весь холл. Люди стали оборачиваться. — Я тебя в асфальт закатаю, тварь!
— Не закатаешь, — Рита отступила на шаг. — Потому что у тебя теперь другие заботы.
Она протянула второй документ Зинаиде Петровне.
— А это мой официальный отказ от материнства. Опекунство полностью переведено на отца. Вы же хотели свою кровь? Вы ее получили. Суррогатная мать свою работу выполнила.
Зинаида Петровна побледнела. Она посмотрела на бумагу, потом на конверт в руках сына.
— Ты что несешь? — зашипела свекровь. — Какой отказ? Кто с ним сидеть будет? Игорю работать надо! Мне шестьдесят лет, я с младенцем не справлюсь!
— Ваши проблемы, — Рита пожала плечами. — Вы же кричали, что я пустая оболочка. Что у меня бракованные гены. Нанимайте нормальную няню. Без дефектов.
— Ты не можешь нас бросить! — в панике закричал Игорь. Ребенок в его руках начал громко и пронзительно плакать. — У меня нет машины! У меня нет квартиры! Куда мы поедем?!
— К маме. У Зинаиды Петровны прекрасная двухкомнатная хрущевка. Как раз для вашей идеальной породы.
Рита развернулась и пошла к выходу.
— Стой! — взвизгнула свекровь, кидаясь за ней. — А ну забери этого орущего ублюдка! Мы засудим тебя на алименты!
Рита остановилась у автоматических дверей. Обернулась.
— Подавайте на алименты. Буду платить по закону. Двадцать пять процентов от моей белой зарплаты в тридцать тысяч рублей. Целых семь с половиной тысяч в месяц. Ни в чем себе не отказывайте.
Двери разъехались. В лицо ударил горячий июльский ветер.
Рита вышла на крыльцо. Позади, в стеклянном тамбуре роддома, метался Игорь с орущим младенцем на руках. Рядом истерично махала руками Зинаида Петровна, пытаясь дозвониться адвокатам. Их крики тонули в гуле уличного движения.
Рита спустилась по ступенькам. Подошла к ожидавшему ее желтому такси. Села на заднее сиденье и назвала адрес своей квартиры, в которой вчера поменяла все замки.
Она достала из сумочки зеркальце. Поправила помаду. Впереди была новая жизнь, пустая квартира и абсолютная свобода.
– Два предателя, вот вы кто! – пришла поддержать подругу, и застукала ее с моим мужем