— Перепишешь дачу на меня, а то скажу брату, что сын не его! — ухмыльнулась золовка за семейным столом.
Лилия отложила хлебный нож на разделочную доску. Мужчины как раз вышли на лоджию.
Кирилл повёл зятя Егора хвастаться новыми полками под инструмент. Свекровь Тамара Кузьминична отлучилась в детскую к шестилетнему внуку.
Ирина решила не терять ни минуты. Она сидела напротив, теребя крупные янтарные бусы на шее.
На ярко накрашенных губах играла самодовольная улыбочка. Будто дача в Сосновке уже лежала у неё в кармане.
Лилия присела на табурет у края обеденного стола. Секунду смотрела на золовку, потом провела ладонью по лбу.
В голове не укладывалось, что взрослая баба может нести такую чушь в её же доме.
— Ты чего городишь, Ира? — негромко спросила Лилия.
— Перегрелась на солнышке, что ли?
— А ты ушами не хлопай, милочка! — затараторила Ирина, подавшись вперёд над столом.
— Всё ты прекрасно поняла! На следующей неделе оформляешь на меня участок с домом. А Кирюше скажешь, что сама так решила!
— С какой это радости? — Лилия сузила глаза.
— Спина у меня, слава богу, не болит.
— Зато голова скоро заболит! — подколола золовка и хихикнула.
— Скажешь мужу, что надоело грядки полоть. Мол, пусть сестрёнка там отдыхает. Мы ведь родня!
— Не жирно будет, родственница? — парировала Лилия.
Дача в Сосновке досталась ей два года назад от покойной бабули. Добротный бревенчатый дом, светлая веранда, банька, старый яблоневый сад.
Ни Кирилл, ни тем более его родня не вложили туда ни копейки. Правда, муж в прошлое лето перекрыл крыльцо и покрасил калитку, но на чужое никогда не зарился.
Зато Ирина с Тамарой Кузьминичной облизывались на участок с первой же весны. А повод для шантажа золовка выкопала проще некуда.
Шестилетний сынишка Лилии уродился вылитым её прадедом по материнской линии. Рыжеватый, вихрастый, с яркими зелёными глазами.
Тогда как Кирилл и сама Ирина были черноволосыми и кареглазыми, в свою породу. Свекровь ещё после выписки из роддома всплескивала ладонями: мол, батюшки, в кого же такой малец пошёл?
Но Кирилл тогда только посмеялся. Он сто раз видел в альбоме на комоде старую карточку прадеда Лилии у мотоцикла с точно таким же рыжим чубом.
Однако Ирина последние полгода то и дело пускала ядовитые шпильки. И вот теперь пошла в атаку.
Причём выбрала момент, когда телефон Лилии лежал тут же, возле деревянной салфетницы. Лилия ещё полчаса назад заметила, как золовка мнётся у серванта и косится на лоджию.
Интуиция не подвела. Едва мужчины вышли покурить и обсудить перфоратор, Лилия незаметно включила запись диктофона под бумажной салфеткой. Теперь нужно было только разговорить наглую гостью.
— И чем же ты меня пугать собралась, Ира? — с вызовом спросила Лилия.
— Рыжими вихрами малого? Так Кирилл фотографии моего прадеда прекрасно видел.
— Мало ли какие картинки ты ему подсунула! — фыркнула Ирина и поправила золотой браслет на запястье.
— Ты же знаешь, какой Кирюша вспыльчивый! Заводится с полпинка!
— И что ты ему скажешь? — уточнила Лилия, глядя прямо в глаза золовке.
— Новую сказку сочинишь?
— А хоть бы и сочиню! — самодовольно выпалила Ирина.
— Скажу, что шесть лет назад своими глазами видела тебя у районной поликлиники с каким-то рыжим хахалем! Что вы за ручку в сквере миловались!
— Врать не устанешь? — покачала головой Лилия.
— Ты ведь сама прекрасно знаешь, что не было никакого хахаля.
— Конечно, не было, я эту историю вчера вечером придумала! — не унималась Ирина, явно наслаждаясь собственной хитростью.
— Только кто тебе поверит, милочка? Мама мне подыграет, мы с ней уже всё обговорили!
— Значит, с Тамарой Кузьминичной вдвоём затеяли? — переспросила Лилия, косясь на салфетницу.
— А как ты хотела? — надменно вскинула подбородок Ирина.
— Мама давно говорит, что тебе столько добра ни к чему! У вас с Кирюшей просторная двушка есть, а мы с Егором в его тесной квартире ютимся. Мне простор нужен!
— Для чего это тебе простор понадобился? — с ехидцей уточнила Лилия.
— Картошку сажать?
— Ещё чего, в земле ковыряться! — скривила рот золовка.
— Гамак повешу, шашлыки будем жарить, подружек позову! Да и вообще, мне за городом свежий воздух необходим. Так что выбирай, Лилечка!
— А если пошлю тебя лесом? — прищурилась Лилия.
— Тогда брат сегодня же соберёт манатки! — пригрозила Ирина вполголоса.
— Мама такого масла в огонь подольёт, что Кирюша даже разбираться не станет! Вылетишь со своим рыжиком в один миг!
Лилия посмотрела на янтарные бусы золовки. Под бумажной салфеткой тихо бежали секунды записи. Каждое слово, каждое признание наглой родственницы сохранялось в памяти телефона.
Самое смешное, что ума у Ирины всегда было с напёрсток, а гонору — на целую губернию.
Ровно месяц назад она сама прибежала к Лилии в обеденный перерыв. Глаза горели, на руке красовался новый золотой браслет.
Тогда Ирина без умолку трещала про своего женатого начальника. Мол, мужик серьёзный, при должности и при деньгах.
А чтобы невестка не подумала, будто она привирает, золовка прямо в мессенджере переслала ей десяток скриншотов их ночной переписки.
Там были и фотографии шефа из гостиничного номера, и обещания выписать Ирине кругленькую премию, и откровенные комплименты её кружевному белью.
А главное — насмешки самой Ирины над «увальнем Егорушкой», который в ту пятницу чинил кран у тёщи.
— Ты бы, Ира, за своим браком лучше следила, — негромко заметила Лилия.
— А то ведь на чужую дачу рот разеваешь, а про свой золотой браслетик забыла.
— А ты мне зубы не заговаривай! — отмахнулась Ирина, даже не почуяв подвоха.
— Про браслетик ты пикнуть не посмеешь! Если Кирюша в тебе усомнится, он тебя первую слушать не станет. Скажу, что ты от злости на меня клевещешь!
— Думаешь, Егор тоже не поверит? — поддела её Лилия.
— Егор у меня смирный, сидит на своей зарплате ровно! — хвасталась Ирина, любуясь обновкой на запястье.
— Я ему сказала, что браслет мама на день рождения подарила. Он и ухом не повёл! Так что не виляй, милочка.
— Значит, мамин подарок? — Лилия лукаво улыбнулась.
— Ну-ну.
— Короче говоря, даю тебе две минуты на раздумья! — скороговоркой бросила Ирина, услышав шаги на лоджии.
— Сейчас наши вернутся. Если кивнёшь — я молчу. Если начнёшь характер показывать — пеняй на себя!
Створка лоджии распахнулась. В комнату вошли довольные Кирилл и Егор. Следом из детской выглянула Тамара Кузьминична в кофте на перламутровых пуговицах, ведя за руку внука.
— О чём шепчетесь, девчонки? — добродушно спросил Кирилл, усаживаясь во главе стола.
— Лиль, давай курочку гриль нарезай, мы с Егором проголодались!
— Сейчас нарежем, — отозвалась Лилия.
— Только тут твоя сестра очень хотела тебе кое-что важное сообщить. Правда, Ира?
Золовка вздрогнула всем телом. Она явно решила, что Лилия блефует и в последний миг струсит.
— Ира, ну чего же ты притихла? — подбодрила её Лилия.
— Говори смелее, все свои за столом.
Ирина шумно сглотнула и тут же состроила скорбную мину. Прижала ладонь к янтарным бусам.
— Кирюша, брат, мне так тяжко это говорить… — запричитала Ирина с придыханием.
— Я долго молчала, берегла твой покой! Но совесть больше не позволяет молчать. Открой ты наконец глаза!
Кирилл отложил вилку на край тарелки. Лицо мужа мгновенно помрачнело.
— Ты чего несёшь, Ирка? — нахмурился он.
— На что я должен глаза открыть?
— На сыночка своего ненаглядного посмотри! — взвизгнула Ирина, входя в раж.
— У тебя же рога до потолка! Не твой это пацан! Нагуляла его Лилька!
— Ой, батюшки, я ведь материнским сердцем всегда чуяла! — тут же подхватила Тамара Кузьминична, прижав ладони к щекам.
— Кирюша, сынок, у нас в роду сроду рыжих не водилось! Все чернявые да кареглазые! Что люди скажут?!
— А я её шесть лет назад сама у поликлиники видела! — тараторила Ирина, тыча пальцем в невестку.
— Стояла в сквере с каким-то рыжим мужиком, за ручки держалась! А ты чужого ребёнка кормишь и на шее везёшь!
Егор за столом переменился в лице и с отвращением уставился на жену.
— Ира, ты в своём уме? — одёрнул он её.
— Зачем ты за праздничным столом при малом такую грязь льёшь?
— Беги пока в детскую, собери большую пожарную машину, — мягко сказала Лилия сыну.
Мальчуган послушно ускакал в комнату к своим игрушкам. Кирилл медленно поднялся из-за стола. Он переводил тяжёлый взгляд с сестры на мать, потом посмотрел на жену.
— Лиля? — только и выговорил он.
— Что это за цирк у нас дома?
— А ты не меня спрашивай, Кирюша, — ответила Лилия.
— Ты лучше послушай, о чём мы тут с Ирой без вас беседовали.
Она убрала бумажную салфетку со стола, взяла телефон и нажала на воспроизведение. Выкрутила громкость на максимум.
Из динамика на всю комнату раздался самодовольный, с хихиканьем голос Ирины:
— Перепишешь дачу на меня, а то скажу брату, что сын не его! На следующей неделе оформляешь на меня участок с домом. А Кирюше скажешь, что сама так решила!
Краска мгновенно отлила от лица Ирины. Она вцепилась пальцами в янтарные бусы. Тамара Кузьминична у комода так и обомлела.
А запись тем временем продолжала звучать в притихшей комнате:
— Скажу, что шесть лет назад своими глазами видела тебя у районной поликлиники с каким-то рыжим хахалем! Конечно, не было, я эту историю вчера вечером придумала!
Мама мне подыграет, мы с ней уже всё обговорили! Мама давно говорит, что тебе столько добра ни к чему!
Лилия нажала на паузу и положила телефон обратно возле салфетницы. За окном во дворе весело перекликались воробьи.
— Ну как, Кирилл? — спросила Лилия мужа.
— Интересная сказка про поликлинику?
— Это… это всё подстроено! — сбивчиво выпалила Ирина, пятясь к серванту.
— Кирюша, она меня специально спровоцировала! Я просто проверить её хотела!
— Проверить?! — взорвался Кирилл, шагнув к сестре.
— Ты у моей жены бабкину дачу вымогала?! Моим сыном прикрывалась, дрянь такая?!
— Да почему твоим-то?! — от страха сорвалась на визг Ирина.
— Мама, ну скажи ему! Чего он рыжий такой уродился, если она чиста перед тобой?!
— Цыц обе! — припечатал Кирилл так, что мать с сестрой вжались в спинки стульев.
— Во-первых, шесть лет назад мы с Лилей полгода по моему контракту на Севере жили! Какая районная поликлиника в сквере, лгунья бессовестная?!
— Ну мало ли, я год перепутала… — залепетала Ирина, пряча глаза.
— А во-вторых, — Кирилл повернулся к притихшей Тамаре Кузьминичне, — ты, мама, когда малого после купания вытирала, за правое ухо ему хоть раз смотрела?
— При чём тут ухо, сынок? — стушевалась свекровь, теребя перламутровую пуговицу на кофте.
— Мы ведь как лучше хотели, беспокоились за тебя…
— Беспокоились они! — прогремел Кирилл.
— У пацана за правым ухом точно такая же родинка фасолиной, как у меня и у покойного папки!
И чуб один в один как у Лилиного прадеда на снимке! За чужую дачу вы беспокоились, вороны жадные!
— Кирюша, да как ты с матерью разговариваешь?! — попыталась возмутиться Тамара Кузьминична.
— Как заслужили, так и разговариваю! — отрубил он.
— Чтоб духу вашего в нашей квартире не было!
— Погоди минуту, Кирилл, мы ещё не закончили, — остановила мужа Лилия.
Она повернулась к Егору. Муж золовки сидел мрачнее тучи. Он смотрел на свою раскрасневшуюся супругу так, словно видел её впервые в жизни.
— Егор, тут твоя благоверная очень любит чужую верность проверять, — сказала Лилия.
— А заодно хвастаться подарками. Ты, кстати, в курсе, откуда у Иры вот этот золотой браслет на руке?
Егор нахмурился и перевёл взгляд на запястье жены.
— Тёща на день рождения подарила, — буркнул он.
— А что?
— Да так, ничего, — пожала плечами Лилия.
— Месяц назад Ира прибегала ко мне в обед хвастаться этим браслетом. И по большой дружбе переслала десяток весёлых картинок. Я тебе их сейчас в мессенджер перекинула. Полюбуйся.
В кармане свитера Егора звякнуло уведомление. Муж тут же вытащил мобильник. Ирина дёрнулась, будто её кипятком ошпарили.
— Лилька, не смей, гадина! — взвизгнула золовка и метнулась через стол, пытаясь выхватить аппарат из рук мужа.
— Егор, не открывай! Это вирус! Она всё фотошопом нарисовала!
Егор одной рукой отстранил жену и разблокировал экран. Несколько секунд он листал пересланные скриншоты. Вот его Ирина благодарит женатого начальника за жаркую пятницу в гостинице.
Вот хвастается золотым браслетом. А вот потешается над «рогоносцем Егорушкой», который в тот вечер чинил смеситель у Тамары Кузьминичны.
Егор убрал телефон обратно в карман свитера и поднялся из-за стола.
— Значит, квартальные отчёты с шефом в гостинице сдавала? — негромко спросил он жену.
— Пока я твоей матери кран на кухне менял?
— Егорушка, миленький, я тебе сейчас всё объясню! — заголосила Ирина, хватая мужа за рукав.
— Это начальник сам ко мне приставал! Я боялась место потерять, вот и подыгрывала! А Лильке просто соврала для важности!
— На лестнице кому-нибудь другому расскажешь, — оборвал её Егор, высвобождая рукав свитера.
— У тебя полчаса, чтобы доехать до моей квартиры и забрать свои баулы. Не успеешь — вынесу всё на площадку к лифту.
— Егор, да ты что творишь?! — вмешалась Тамара Кузьминична, хватаясь за сердце.
— Из-за какой-то ссоры семью рушить?!
— Это вы у дочки своей спросите, кто тут семью порушил, — ответил зять.
— А заодно подготовьте диван в своей комнате. Сегодня ваша Ира ночует у вас.
Егор крепко пожал руку Кириллу, попрощался с Лилией и вышел в прихожую. Ирина с причитаниями бросилась за ним, на ходу срывая с вешалки своё бежевое пальто.
Тамара Кузьминична, охая про неблагодарную невестку, которая развела её доченьку с мужем, засеменила следом.
Прошло три недели. На майские праздники Лилия с Кириллом и сыном открыли сезон на даче в Сосновке.
Яблоневый сад стоял весь в белом цвету, пахло дымком от мангала и молодой травой.
Кирилл вышел на крыльцо с телефоном в руке и расхохотался, глядя на жену, которая раскладывала на веранде румяные оладьи.
— Ну, Лилька, держись! — весело крикнул он с крыльца.
— Сейчас мать звонила. Оказывается, это мы с тобой во всех Иркиных бедах виноваты!
— Кто бы сомневался, — прыснула со смеху Лилия, ставя миску на стол.
— Что там у них опять стряслось?
— Егор ведь тогда не только Иркины баулы к тёще перевёз, но и переслал те скриншоты жене её начальника! — поведал Кирилл, спускаясь по ступенькам.
— А у того вся контора на тесте держится. Шеф от греха подальше сослал Ирку рядовым кладовщиком в дальний филиал на окраине!
— Надо же, какая неприятность, — иронично покачала головой Лилия.
— Ни тебе премий, ни гостиниц, ни гамака.
— Мать жалуется, что они теперь в её двушке каждый вечер из-за тесноты лаются, — добавил Кирилл, обнимая жену за плечи.
— Ирка пилит мать за маленькую пенсию, а мать её — за длинный язык. Говорит: отдала бы Лилька дачу по-хорошему, глядишь, и с Егором бы не разъехались!
Лилия только махнула рукой и позвала сына с газона к столу. Железная логика родственниц её больше нисколько не волновала, а бабушкины яблони в это лето обещали просто отменный урожай.
«Zаt-кнись, воnю-чий старик», — крикнул сын, не зная, на чьё имя оформлена квартира