Лариса выключила конфорку и взяла телефон. Тридцать тысяч от Олега Б., и в сообщении к переводу два слова: «На всё».
— Это что?
— На месяц. Коммуналка, продукты, обеды мне с собой. Ты у нас экономная, уложишься.
— А остальное?
— Остальное в дело. — Олег подвинул к себе сковородку и стал накладывать макароны прямо из неё. — Я ж тебе говорил, с понедельника открываемся.
— Ты говорил, тебя Рома к себе зовёт.
— В нормальный сервис, Лар. Помещение на Тверском проспекте, сорок метров, вывеска, сайт, бот в мессенджере. Ромин отец, Валерий Семёнович, полтора миллиона вложил. Я главный мастер, оклад плюс процент. И свои триста восемьдесят я туда тоже вложил, на ремонт.
— Которые на машину?
— Машина подождёт. Это мои, я их летом заработал.
Летом Олег и правда работал без выходных. Только заказы на всё лето, с шести утра до десяти вечера, расписывала Лариса. Спорить об этом она не стала.
— Мне пятьдесят пять, Лар. Я тринадцать лет на коленях перед чужими стиралками стою. Хочу, чтобы люди ко мне шли, а не я к ним. Чтоб вывеска была, чтоб по-человечески. Рома говорит, надо масштабироваться.
— А я?
— А что ты? Ты дома сидишь, тебе тридцати тысяч за глаза.
— Я с утра до ночи на телефоне.
— Ну трубку снимаешь. Это любой школьник сможет. Рома бота поставил, бот лучше справится: не устаёт, не обижается, обедом его кормить не надо.
Он достал телефон и открыл заметки.
— Я тут записал, чтоб ничего не забыть. Значит, Саше на рынке скажешь, что детали теперь заказывает Карина, это наша девочка на телефоне. Номер его ей дашь. Летние гарантийки закрой до конца месяца, чтоб ко мне потом не лезли. Старых клиентов себе оставь, мне их не переключай. У нас поток, нам эти бабушки с индезитами ни к чему. Вон Нонна Рафаиловна твоя по сорок минут объясняет, где у неё кнопка. Будут звонить, скажешь, что Олег по квартирам больше не ездит. Магниты Рома заказал новые, оранжевые, с новым номером, а старые пусть висят, кому они нужны. Рубашки мне на неделю, белые, в понедельник фотограф будет. И обеды с собой каждый день, у нас там столовой нет.
Он поднял глаза. Лариса сидела напротив и ждала, будет ли что-нибудь ещё.
— Всё?
— Вроде ничего не забыл.
— Хорошо.
Олег отложил вилку.
— Это всё, что ты скажешь?
— Рубашки поглажу, Саше позвоню, гарантийки закрою. Ты же всё записал.
Олег приготовился к скандалу и даже ответ держал наготове, про то, кто в этом доме деньги зарабатывает. Но Лариса убрала сковородку в холодильник и ушла в комнату.
Там она включила сериал и через десять минут поняла, что не знает, кто кого в нём обманул. Обидно было не за тридцать тысяч, считать она умела и понимала, что вдвоём на них не прожить. Обидно было, что её работу, оказывается, может делать школьник. Тринадцать лет она держала в голове, у кого в Твери какая машинка, у кого во дворе злая собака и кому звонить только после обеда, потому что человек с ночной смены. Выходило, что всё это может бот.
Ночью Олег долго ворочался, потом спросил в темноту:
— Лар, ты точно нормально?
— Спи, у тебя открытие.
Утром, пока Олег брился, Лариса открыла в телефоне календарь. На следующую неделю там стояло двадцать шесть заказов. «Мигалово, 7, кв. 41, Канди, не сливает. Домофон не работает, звонить Оксане на сотовый». «Южный, Бош, стучит на отжиме, скорее всего подшипник, у Саши отложен». «Нонна Рафаиловна, Индезит, опять не отжимает».
Она нашла в контактах Женю Кузьмина и вышла на лестничную площадку.
— Женя, это Лариса Михайловна. Не разбудила?
— Да я уже еду. Что-то с Олегом Борисычем?
— Всё в порядке, он с понедельника главный мастер в сервисе. Ты сам как в своей сети?
— Да как. С заказа мне двадцать пять процентов, остальное им. Начальник на планёрках кричит. Я ж вам весной говорил, хочу сам работать, да клиентов нет.
— Клиенты есть. У меня на неделю двадцать шесть заказов, и новых звонков пять-шесть в день.
Женя замолчал.
— Это ж Олега Борисыча люди.
— Олег Борисыч вчера сказал, чтоб я старых себе оставила. Ему они ни к чему, у него поток.
— У меня отпуск неотгулянный, две недели, — сказал наконец Женя. — С понедельника возьму, а там посмотрим.
— Пятнадцать процентов с работы мне, детали отдельно.
— Нет.
— Женя, это много?
— Это мало. Двадцать.
— Ты не в ту сторону торгуешься.
— Лариса Михайловна, я ж три года к вам по утрам за адресами заезжал. Вы человеку звоните, спрашиваете модель, какой звук, с какого дня, какой подъезд и работает ли домофон. Деталь у Саши заранее откладываете. Я приезжаю и сразу чиню, мне гадать не надо. Вы мне полработы делаете. Двадцать. И оформитесь самозанятой, это в приложении пять минут. Будете мне чеки пробивать, чтоб всё по-честному.
Когда она вернулась, Олег доедал сырники и читал что-то от Ромы.
— Ты кому в такую рань звонила?
— По работе.
— Ты ж не работаешь.
— Ты сказал, старые мои.
Олег хмыкнул и уточнять не стал.
Саше на рынок она позвонила после обеда.
— Саш, с понедельника тебе будет звонить Карина из «Барабана», для Олега. А я буду звонить для Жени Кузьмина.
— Не понял. Вы что, разошлись?
— Нет. Разделились.
— Ну, тебе видней. Подшипник на Бош я тебе держу.
Карине Лариса отправила Сашин номер и полстраницы пояснений: какие модели Саша держит у себя и что звонить ему надо до одиннадцати, потом он уезжает на склад. Карина ответила смайликом.
Самозанятой Лариса оформилась в тот же вечер. Вышло не пять минут, а двадцать: приложение два раза просило её сфотографироваться.
В воскресенье она погладила пять белых рубашек и повесила их в прихожей. Олег сфотографировал рубашки и отправил Роме: «Готов».
В понедельник он прислал фотографию с открытия. Он стоял под оранжевой вывеской «Барабан» в оранжевой футболке-поло с тем же словом на груди. Рубашки видно не было, Рома выдал всем форму.
Лариса посмотрела фотографию и ответила на звонок.
— Слушаю. Да, Оксана, помню, Канди у вас. Завтра приедет мастер Евгений, он с Олегом три года работал. Нет, Олег по квартирам больше не ездит.
Гарантийных случаев с лета набралось одиннадцать. Женя объехал всех за четыре дня и ни с кого не взял ни рубля.
— Это ж на репутацию, — объяснил он Ларисе. — Они теперь мои.
На второй неделе отпуска он отнёс в свою сеть заявление об уходе.
Первую неделю Олег приходил домой поздно и молчал. На вторую начал разговаривать.
— Ты в курсе, что в Мигалове в седьмом доме домофон не работает?
— Оксане на сотовый звонить надо, она спускается.
— А почему бот не знает?
— У Ромы спроси.
— Я сорок минут у подъезда простоял. Бот номер квартиры не спросил, у человека написано «дом семь», и всё. Пока я стоял, она заказ отменила.
Через пару дней было другое.
— Карина ТЭН не тот заказала. На маркетплейсе, десять дней везти будут. Клиент разобранную машину в ванной держит, отзыв написал, одна звезда. Пишет, мастер разобрал и ушёл.
— Саше она звонила?
— Да. Саша её спрашивает, какой Бош, их сорок штук. А она не знает какой. Я ей говорю, посмотри на шильдике. А она мне: где шильдик?
Лариса промолчала. Олег подождал и сам добавил:
— Научится.
В среду он позвонил ей прямо от клиента.
— Лар, Канди, модель стёрлась, ремень какой ставить?
— Год какой?
— Говорят, двенадцатый.
— Тысяча сто девяносто два. Олег, у меня Женя на второй линии.
Лариса переключилась на Женю.
В пятницу Карина отпросилась на сессию, она училась заочно, и на телефоне в «Барабане» весь день сидел Олег. Вечером он пришёл и сел на кухне, не снимая куртки.
— Сорок звонков. Три заказа. Остальные цену спрашивают и трубку бросают. Один спрашивал, чиним ли мы холодильники. Другой хотел, чтоб я прямо сейчас приехал, а я ж на телефоне. Бот одну заявку три раза прислал. У меня ухо горит.
— У меня вчера было двенадцать звонков, — сказала Лариса. — И девять заказов.
Олег хотел что-то ответить, но только снял наконец куртку.
В четверг бот прислал заявку в Южный, на Склизкова. Дверь открыл молодой парень с ребёнком на руках и показал на ванную: LG, со вчерашнего дня не сливает. Олег вымыл руки на кухне и увидел на холодильнике синий магнит с белой стиральной машинкой. «Олег. Ремонт стиральных машин на дому». И Ларисин номер.
— Это у вас откуда?
— Тёщин. Мы как въехали, она повесила, говорит, лучший мастер в городе. Я утром позвонил, мне женщина ответила, Лариса. Сказала, мастер до вечера расписан, а если срочно, то в «Барабан» на Тверском. Вы ж оттуда?
— Да.
— А этот, с магнита, он как, нормальный?
Олег расстегнул сумку с инструментом.
— Говорят, лучший в городе.
Домой он в тот вечер приехал рано.
— Ты мне, значит, свои остатки сливаешь?
— Ты просил старых тебе не переключать. Я и не переключаю. Только когда Женя не успевает.
— Какой ещё Женя?
— Кузьмин. Который у тебя три года помощником ездил.
— Ты моих клиентов Кузьмину сдала?
— Ты их не хотел. Ты велел говорить всем, что Олег по квартирам больше не ездит. Я так и говорю.
— Я думал, они сами отвалятся.
— Не отвалились, Олег. Им машинки чинить надо.
Девятнадцатого вечером Лариса положила перед ним стопку чеков.
— Что это?
— Тридцать тысяч. Кончились.
— Сегодня девятнадцатое.
— Коммуналка восемь девятьсот сорок, отопление дали. Интернет и твой телефон тысяча двести. Остальное продукты. Обеды тебе с собой каждый день, ты просил. Порошок, кондиционер, паста твоя для рук.
— А дальше?
— А дальше ничего. Ты написал «на всё». Вот это и было всё.
— А ты на что живёшь?
— Мне Женя за три недели сорок одну тысячу перевёл.
Олег открыл холодильник. На верхней полке стояли её йогурты и контейнер с гречкой. Полкой ниже было пусто.
— А это чьё?
— Это я на свои купила.
— А мне?
— Тебе я на твои покупала. Они девятнадцатого и кончились.
Назавтра Олег обедал в «Барабане» шаурмой из ларька через дорогу. Рома сказал, что это нормально, стартап.
В субботу он сам загрузил машинку: белые рубашки и три оранжевые футболки, чтобы два раза не гонять. В воскресенье утром позвал Ларису в ванную.
— Лар, а почему они розовые?
— Потому что ты их с оранжевым постирал.
— Я ж на «Хлопок» ставил.
— Олег, ты столько лет чужие машины чинишь. Ты свою хоть раз включал?
— Я их чиню, а не стираю.
В конце октября между заказами заехал Женя и протянул Ларисе маленькую коробку.
— Это вам. Для работы.
В коробке лежала беспроводная гарнитура на одно ухо.
— Женя, зачем?
— Я ж помню, как вы трубку плечом держали, когда я по утрам за адресами приезжал. Одной рукой сырники переворачиваете, другой пишете, а телефон на плече. Я ещё тогда думал, как у вас шея к вечеру.
— К вечеру не поворачивалась.
— Ну вот. Теперь будет.
Первый разговор через гарнитуру Лариса провела посреди кухни, с двумя свободными руками, и всё равно по привычке поднимала левое плечо.
В первый понедельник ноября Валерий Семёнович приехал в «Барабан» к девяти. Сел за стойку, где обычно сидела Карина, и попросил Рому открыть цифры.
— Давайте попросту. Я в ваших воронках не разбираюсь, я тридцать лет автобусы на линию выпускал. Олег, у тебя до нас сколько заказов в месяц было?
— Сто, сто двадцать.
— Рома, а за октябрь?
— Сорок три, — Рома смотрел в ноутбук. — Девять отмен.
— Магнитов оранжевых сколько раздали?
— Пять тысяч. По почтовым ящикам.
— Звонков с них сколько?
— Семь, — сказала Карина. — Двое спрашивали, не сантехники ли мы.
Валерий Семёнович повернулся к Олегу.
— Мне Рома весной говорил: у Олега Борисыча база две тысячи человек, его полгорода знает. Где эти полгорода?
— Звонят.
— Куда?
— На старый номер.
— Чей номер?
— Жены.
— А почему не твой?
— С тринадцатого года так повелось. Она заказы принимала.
— А модели кто по телефону определял? Детали кто заранее заказывал?
— Она. Она одиннадцать лет в «Эльдорадо» стиральные машины продавала. По звуку в трубке слышит, подшипник или ремень.
— Гарантию кто вёл?
— Тоже она.
— Мне никто не сказал, что Бош бывает разный, — вставила Карина. — Я два раза не то заказала.
— А сейчас эти твои сто двадцать человек куда звонят?
— Так ей же. Она их Кузьмину отдаёт, он у меня помощником был.
— Почему она твоих людей Кузьмину отдаёт?
— Я сказал, чтоб старых себе оставила.
— Сам сказал?
— Ну я. Думал, там одни бабушки с жалобами.
Валерий Семёнович помолчал.
— Я вчера нашему юристу звонил. Спросил, нельзя ли базу как-то вернуть. Он говорит, номер оформлен на жену, значит, её. А люди не имущество, их не поделишь. Звонят, кому хотят.
Он встал и застегнул куртку.
— Выходит, Рома, я полтора миллиона в его жену вложил. Только она об этом не знает.
Карина фыркнула и отвернулась к монитору.
Рома проводил отца до двери, вернулся и сел напротив Олега.
— Олег Борисыч, отец до первого декабря даёт. Без вашей базы мы аренду не вытянем. Поговорите с женой.
Домой Олег в тот вечер пришёл рано, с пакетом из «Пятёрочки». Лариса сидела за столом в гарнитуре, перед ней лежал телефон с открытым календарём.
— Да, Елена Сергеевна. Вашу Канди помню, в позапрошлом году помпу меняли. Завтра с десяти до двенадцати, мастер Евгений. Да, хороший. До свидания.
Олег поставил пакет на стол. Внутри были два йогурта, клубничный и черничный, такие же, как на её полке.
— Это что у тебя на ухе?
— Гарнитура. Женя подарил.
— С чего это вдруг?
— Сказал, помнит, как я трубку плечом держала. У меня к вечеру шея не поворачивалась.
— И давно?
— С тринадцатого года.
Олег сел и долго молчал.
— Лар. Давай вернём всё обратно.
— Что именно?
— Номер подключим к «Барабану», клиенты через нас пойдут. Карину Рома уволит, ты будешь на её месте, официально, с трудовой. Оклад положим. Рома согласен.
— Какой оклад?
— Тридцать. Потом премия, когда раскачаемся.
Лариса сняла гарнитуру и положила её рядом с йогуртами.
— Я на тридцать тысяч на всё уже месяц пожила, Олег. Мне не понравилось.
Телефон на столе зазвонил. Лариса надела гарнитуру обратно.
— Слушаю. Да, Нонна Рафаиловна, конечно, помню.
В четверг утром Олегу позвонил Рома.
— Олег Борисыч, вы отзывы на Картах видели? У нас новый. Кажется, от вашей мамы.
Отзыв висел первым, с одной звездой.
«Позвонила сыну, он у вас мастер. Сын велел писать в бот. Я семьдесят девять лет без бота прожила. Позвонила невестке Ларисе по старому номеру с магнита. Через три часа пришёл мастер Евгений, поменял ремень и за работу с меня ничего не взял. Сын мастер хороший, но звоните Ларисе. Ей бы поставила пять звёзд, но её у вас нет. Галина Т.»
К обеду у отзыва было двадцать с лишним отметок «полезно». Ниже появился ещё один, от незнакомой женщины из Южного: «Подтверждаю. Звоните по синему магниту».
Олег набрал мать.
— Мам, ты что там написала?
— Правду. Зинаидина внучка набирала, я диктовала.
— Мам, это отзыв на работу. Его все видят. Валерий Семёнович видел.
— Пусть видит. Я тебе в понедельник звоню: Олежек, машинка не крутит, вода стоит. А ты мне: мама, напиши в бот, Карина оформит. Кто такая Карина? Я тебя родила, а оформлять меня будет Карина?
— Мам, я на заказе был.
— А Лариса, значит, не занята? Я ей по магниту позвонила, она мне через три часа Женю прислала. Женя у меня посидел, рассказал, как ты его три года по квартирам гонял и при людях недотёпой называл.
— Удали, мам.
— Не буду. Там всё правда. Я тебе сколько раз говорила: Ларису береги, она у тебя и жена, и вся твоя контора.
Вечером Рома прислал сообщение: «Олег Борисыч, отец прочитал отзыв. Сказал, вопросов больше не имеет. С первого числа проект замораживаем. Помещение за отцом до конца года, аренда оплачена. Ваши вложения вернём, если найдём, кто зайдёт туда с нашим ремонтом».
Олег показал сообщение Ларисе. Она прочитала и вернула ему телефон.
— Триста восемьдесят твоих жалко.
— Рома говорит, вернут, если кто-нибудь зайдёт.
Первого декабря Олег встал в семь, как раньше. Лариса уже сидела на кухне в гарнитуре и раскладывала заказы по дню.
— Лар. У тебя на сегодня заказы есть?
— Женя до обеда в Мигалове, после обеда в Южном.
— А ещё?
— Найдётся.
— Дай мне.
Лариса отложила телефон.
— Двадцать процентов с работы, как у Жени. Детали сам не заказываешь, только через меня и Сашу. Не опаздываешь. Если человек сорок минут рассказывает, ты сорок минут слушаешь.
— Ты что, с мужа проценты брать будешь?
— Женя платит и не обижается. Он мне ещё и гарнитуру купил.
Олег долго молчал, потом сказал:
— Давай адрес.
— Нонна Рафаиловна. Индезит, ему девятнадцать лет, она его у меня в «Эльдорадо» покупала. Опять не отжимает. Она тебе будет объяснять, где у неё кнопка, не перебивай. В прошлый раз оказалось, что кнопка в порядке, а внук ей фильтр не докрутил.
Олег записал адрес и пошёл в прихожую. Белые рубашки у него порозовели все пять, и он надел оранжевую футболку с надписью «Барабан». Других чистых не было.
— Лар, может, лучше в розовой?
— Иди в этой. Нонна Рафаиловна всё равно сначала на руки смотрит.
Дверь за ним закрылась. Минут через пять зазвонил телефон, номер был незнакомый.
— Лариса Михайловна? Это Валерий Семёнович, Ромин отец. Я, оказывается, в вас полтора миллиона вложил. Хотел бы обсудить, что нам теперь с ними делать.
— Слушаю вас, Валерий Семёнович.
— Не наелась? Плати сама – Золовка высмеяла «порции для воробья», но халява кончилась навсегда