— Смотрите в камеру, друзья, вот она — суровая правда медицины! Сапожник без сапог!
Развязный смех моего мужа Тимура разнёсся по мраморному холлу отделения косметологии. Я остановилась у стеклянных дверей оперблока в бирюзовом хирургическом костюме, только что сняв перчатки после пятичасовой реконструктивной операции на скуловой кости.
На переносице у меня ещё алела глубокая полоска от тяжёлых бинокулярных луп, а пальцы слегка гудели от напряжения — я только что проверила в послеоперационной палате шестнадцатилетнюю девочку, которой пять часов по миллиметру собирала раздробленную в аварии скулу, и вышла в холл выпить глоток горячей воды.
— Тима, подвинь лампу правее, у меня в кадре блик на скулах! — капризно протянула девица с бархатного дивана, поправляя воротник белого халата.
Тимур в белоснежном брендовом худи сидел в бархатном кресле VIP-зоны перед включённой кольцевой лампой. Рядом с ним с бокалами кислородного коктейля расположились двое его приятелей по блогу — девица Милана с надутыми губами и стилист Ростислав.
— Тимур, выключи камеру. В клиническом крыле запрещена съёмка без согласования.
Муж даже не подумал убрать смартфон со штатива. Наоборот, он навёл объектив прямо на моё уставшее лицо и весело подмигнул своим гостям.
— Да ладно тебе, Кира, подписчики должны видеть контраст! — захохотал он на весь холл. — У моей жены лицо, как кирзовый сапог! Сама людям молодость за миллионы кроит, а на себя ни филлеров, ни аппаратного лифтинга пожалела! Рядом со мной как старшая тётка смотрится!
Милана прыснула в кулак, поправляя воротник халата. Администратор Снежана за стойкой ресепшена густо покраснела и опустила глаза в монитор.
Я спокойно посмотрела на тридцатитрёхлетнего мужчину, чей безупречный загар, белоснежные виниры, брендовые вещи и арендованная фотостудия полностью оплачивались моей работой в операционной.
— Вы уже закончили процедуры, Тимур?
— Да, мы с ребятами три часа на ультразвуковом лифтинге и капельницах лежали! — самодовольно откликнулся муж, похлопывая себя по гладкой щеке. — Снежана, закрой наш чек с корпоративного депозита Киры Алексеевны, мы сейчас едем в яхт-клуб ролики снимать.
Я подошла к стойке финансового администратора и положила свой пропуск ведущего хирурга на каменную столешницу.
— Снежана, какая общая сумма по сегодняшнему визиту Тимура и его гостей?
Девушка торопливо щёлкнула мышкой и вывела на экран развёрнутую ведомость за три кабинета.
— Триста сорок тысяч рублей, Кира Алексеевна. Ультразвуковая подтяжка, коктейли, контурная пластика для спутницы и программа детокса.
— Аннулируйте семейный допуск к моему корпоративному счёту с этой минуты. Господин Воронцов и его приглашённые оплачивают свои услуги самостоятельно по полному прайсу клиники.
Снежана с видимым удовольствием нажала клавишу подтверждения и развернула платёжный терминал к дивану, где сидел мой муж.
Улыбка мгновенно сползла с холёного лица Тимура. Он выключил запись на телефоне и быстро подошёл к стойке.
— Кира, ну не включай обиженку при ребятах, по-человечески прошу! Это же для нашего общего имиджа, ты же у нас хирург высшей категории, тебе этот депозит закрыть — одна смена у стола!
— Мой лимит заработан пятью часами у операционного стола с этим самым лицом, Тимур. А заодно проверь пуш-уведомление из своего банка.
Ещё полчаса назад, когда я заполняла историю болезни в оперблоке, мне позвонила старший администратор Снежана: на служебную парковку клиники по сигналу спутникового маяка приехал выездной инспектор лизинговой компании с эвакуатором — по синему родстеру Тимура уже сорок дней шла просрочка выкупного платежа в миллион сто пятьдесят тысяч рублей, и инспектор ждал только моего подтверждения, буду ли я как супруга закрывать его долг до пяти часов.
Я достала смартфон, открыла приложение банка, удалила подготовленный черновик перевода на миллион сто пятьдесят тысяч рублей и отправила инспектору лизинговой компании официальный отказ от погашения чужой задолженности.
Телефон в руке мужа тут же пикнул. Тимур взглянул на экран и побелел так, что стал светлее своего худи.
— Ты отменила платёж по лизингу?! — задохнулся он. — Сегодня в семнадцать ноль-ноль истекает досудебная претензия! Если деньги не придут, они заблокируют машину и заберут её на штрафстоянку без возврата взносов!
— Значит, в яхт-клуб поедешь на трамвае. Оплачивай счёт в кассу на триста сорок тысяч и освобождай холл.
В этот момент из коридора вышел главный врач и совладелец нашей клиники Борис Генрихович Звягин. Увидев у стойки побледневшего Тимура и застывших гостей, он вопросительно посмотрел на меня.
— Кира Алексеевна, операция прошла штатно? Что здесь за шум?
— Пациент переведён в палату, Борис Генрихович, всё в порядке. А здесь гражданин Воронцов решает, как расплатиться за услуги косметологии на триста сорок тысяч рублей.
Тимур картинно фыркнул и достал из папки на столике ламинированный лист с логотипом нашей клиники.
— Борис Генрихович, объясните вашей кассирше, кто перед ней сидит! У меня сто тысяч подписчиков, я амбассадор вашего центра! Мне отдел маркетинга в прошлом месяце выдал безлимитный бартерный сертификат на полгода за серию рекламных обзоров!
Главный врач взял ламинированный листок, внимательно осмотрел его через очки и повернулся к стойке ресепшена:
— Снежана, вызови сюда руководителя маркетинга Агату на две минуты.
Через минуту из соседнего коридора вышла Агата с рабочим планшетом. Одного взгляда на бумажку в руках Тимура ей хватило, чтобы возмущённо покачать головой.
— Борис Генрихович, этот сертификат — цветная распечатка нашего прошлогоднего макета, который даже не утвердили в печать!
Агата открыла отчёт на планшете и показала цифры. В прошлом месяце Тимур выложил один короткий ролик у бассейна, по его промокоду в клинику не пришёл ни один пациент, и договор с ним закрыли три недели назад.
Ростислав и Милана на диване переглянулись. Улыбки с их лиц разом исчезли.
— Как это — закрыли три недели назад?! — первой не выдержала Милана, поднимаясь с кресла. — Тима, ты же нам вчера этот самый сертификат в кафе показывал!
Я думала, что Тимур начнёт просить отсрочку. Но муж вдруг злобно сощурился, отступил на шаг к выходу и вытащил из кармана брелок сигнализации от своего синего родстера.
— Ах так, Кира? Решила эстета по миру пустить при друзьях? Тогда послушай меня внимательно. Час назад, пока ты была в своей операционной, я зашёл в твою ординаторскую взять ключи от шлагбаума и забрал со стола твой рабочий кофр с ноутбуком и папкой дооперационных согласий на завтрашнюю смену!
Борис Генрихович резко нахмурился, шагнув вперёд.
— Вы вынесли из ординаторской документацию, составляющую врачебную тайну?!
— Всё лежит в багажнике моего родстера на внутренней парковке! — торжествующе выкрикнул Тимур. — И пока Кира прямо сейчас не закроет этот дурацкий чек на триста сорок тысяч и не переведёт миллион сто пятьдесят тысяч лизинговой компании, багажник я не открою! Посмотрим, как вы завтра утром без истории болезни и трёхмерных моделей проведёте операции своим министерским клиентам!
Он стоял посреди холла, уверенный, что нашёл безотказный рычаг. Но Тимур не знал ни о камерах в коридоре ординаторской, ни о том, кто уже полчаса ждёт его у машины во дворе.
— И это ещё не всё, Борис Генрихович, — вдруг подала голос со дивана блогерша Милана, нервно одёргивая рукав. — Какой ещё счёт на триста сорок тысяч, Тимур?!
Рядом с ней вскочил на ноги и стилист Ростислав. Оба уставились на моего мужа с искренним возмущением.
— Подожди, Тима, — Ростислав шагнул к стойке ресепшена. — Ты же вчера вечером собрал с меня и с Миланы по восемьдесят тысяч рублей наличными! Сто шестьдесят тысяч! Сказал, что у твоей жены закрытая акция для своих и ты договорился провести нам полный комплекс за полцены!
В холле повисла звенящая тишина. Снежана за стойкой прикрыла рот ладонью.
— То есть ты содрал со своих же друзей сто шестьдесят тысяч рублей на карман, пообещал им бесплатное обслуживание за мой счёт, а потом при них же решил посмеяться над моей внешностью? — спокойно уточнила я.
— Ребята, я сейчас всё улажу, эти деньги нужны были на страховку! — забормотал Тимур, пятясь от разъярённого Ростислава.
— Ничего ты уже не уладишь, Тимур, — я кивнула в сторону широкого панорамного окна холла, выходящего во внутренний двор клиники. — Посмотри вниз на парковку.
Все подошли к стеклу. Во дворе рядом с ярко-синим родстером уже опускал аппарели жёлтый спецэвакуатор лизинговой компании, а рядом с инспектором стоял начальник охраны нашей клиники с распечаткой видеозаписи из ординаторской.
— Что они делают с моей тачкой?! — взвизгнул Тимур, прижимаясь лбом к стеклу.
— Машина до выкупа принадлежит лизингодателю, Тимур, — спокойно сказала я. — Инспектор ждал моего ответа с четырёх часов. Сейчас ты спустишься вниз вместе с начальником охраны и Борисом Генриховичем, своими руками откроешь багажник перед опечатыванием кузова и вернёшь медицинский кофр клиники, если не хочешь уехать отсюда в наручниках за хищение врачебной тайны.
Под конвоем начальника службы безопасности побледневший Тимур спустился во двор, дрожащими пальцами нажал кнопку брелока у эвакуатора и передал Борису Генриховичу мой опечатанный кожаный кофр с ноутбуком и историями болезни.
Инспектор лизинговой компании тут же забрал у Тимура оба ключа от родстера по акту изъятия, и синюю машину лебёдкой затянули на платформу эвакуатора.
Милана ахнула, глядя на побледневшего блогера, который ещё полчаса назад рассуждал на камеру об инвестициях и загородных яхт-клубах.
Ростислав тут же ухватил Тимура за капюшон брендового худи, а Милана включила камеру смартфона, направляя её в лицо недавнему кумиру:
— Сто шестьдесят тысяч на бочку, эстет! Прямо сейчас наличными, или этот ролик про то, как ты воруешь сумки у жены и кидаешь друзей в клинике, через пять минут будет во всех городских пабликах!
— И триста сорок тысяч рублей в кассу клиники, — жёстко добавил Борис Генрихович. — Иначе наряд полиции, который сейчас оформляет акт у эвакуатора, поднимется сюда принимать заявление о краже медицинской документации и мошенничестве.
Трясущимися руками Тимур вывернул карманы куртки, возвращая Милане и Ростиславу их купюры, которые он даже не успел потратить, а затем под холодным взглядом главврача и службы безопасности снял с запястья свои золотые часы и подписал у юриста клиники нотариальное обязательство о погашении оставшихся трёхсот сорока тысяч рублей с блокировкой всех своих карт.
Через двадцать минут синий родстер на платформе эвакуатора выехал за ворота двора. Следом, под мелкий холодный петербургский дождь, опустив воротник худи, вышел пешком и сам Тимур.
— Кира Алексеевна, — тепло сказал Борис Генрихович, возвращая мне кофр с историями болезни, — идите отдыхать домой. Вы сегодня провели блестящую операцию, а с этим господином наши юристы доведут взыскание до последнего рубля.
Когда вечером Тимур пришёл к моей квартире на Петроградской стороне, его в холле у консьержа уже ждали коробки с его кольцевыми лампами и копия заявления о разводе. А спустя две недели, выходя с хирургического конгресса после назначения медицинским директором филиала, я увидела бывшего мужа у служебного входа: без часов и былого лоска он разгружал из фургона кофры со светом для съёмочной группы того самого Ростислава, отрабатывая долги, которые впервые в жизни пришлось платить самому.
Завещание как ловушка