— А мне вот жена завтраки не готовит, — сказал Витя и потянулся за огурцом.
Я как раз вошла на Колину веранду с пирогом в руках. За столом сидело человек десять, и все разом посмотрели на меня. Галя засмеялась, Коля хмыкнул и покачал головой.
— Вить, ты серьёзно? — спросила Галя.
— А что, неправда? Тридцать лет вместе, а я в будни сам себе бутерброды делаю. Как студент.
Все засмеялись. Никто не хотел меня обидеть, просто Витя удачно пошутил. Только мне было совсем не смешно.
Я поставила пирог между салатом и банкой с огурцами и села за стол. Вчера я пекла его почти до одиннадцати вечера. А сегодня, оказывается, выяснилось, что мужу ещё и завтраки не готовлю.
Ответить ему хотелось, но затевать спор при друзьях я не собиралась. Хотя промолчать тоже было обидно. Сейчас посмеются, а Витя потом ещё не раз вспомнит, какой он несчастный, сам себе бутерброды делает.
И что он предлагает? Чтобы я вставала в половине шестого и жарила ему сырники?
— Вить, она же в семь на работу уходит, — сказал Коля, разливая чай. — А ты до девяти спишь. Ей во сколько вставать?
— Да не прошу я её в пять вставать. — Витя положил огурец на хлеб. — Просто приятно утром прийти на кухню, а там завтрак готов. Видно, что жена о тебе подумала.
— А самому яичницу пожарить?
— Так я и жарю.
— Ну и в чём проблема?
— Да не в яичнице дело!
Они ещё немного поспорили.
— Мой вообще в шесть встаёт, — вмешалась Галя. — Сам себе завтрак делает, и ничего, живой.
Я всё это время молчала. Отрезала себе кусок пирога, но ела без всякого удовольствия. После Витиных слов мне было уже не до разговоров.
Потом мы с Галей понесли чашки на кухню.
— Ты на Витю не обижайся, — сказала она, вытирая блюдце. — Мой тоже по утрам всё ждёт, когда я проснусь.
— Так он же сам себе завтрак готовит.
— Готовит. Но пока я сплю, то и дело приходит проверить, не проснулась ли.
Я рассмеялась и забрала у неё вытертое блюдце. Но на Витю я всё ещё злилась.
По дороге домой я спросила:
— Вить, а почему ты при всех про завтраки заговорил?
— Да к слову пришлось. Я же не жаловался.
— А по-моему, именно жаловался. Будто я тебя совсем не кормлю.
— Да не в этом дело. Просто хочется иногда встать утром, а завтрак уже готов.
— Ты в девять встаёшь, а я в семь на работу ухожу. Мне когда его готовить?
— Ну не знаю. Можно же что-нибудь придумать.
— Вот и придумай. Только без того, чтобы мне ещё раньше вставать.
Витя ничего не ответил. До самого дома мы больше об этом не говорили.
Дома я снова задумалась о Витиных завтраках. Чтобы утром пожарить ему те же сырники, пришлось бы вставать хотя бы на полчаса раньше. А я и так в шесть поднимаюсь, едва успеваю собраться на работу.
Да и какой смысл готовить с утра, если Витя просыпается только в девять? К тому времени всё остынет. Получается, я должна раньше вставать ради завтрака, который он всё равно будет разогревать.
У меня ведь утром и без того каждая минута расписана.
В шесть ставлю чайник, кормлю кота, который уже орёт возле миски. Пока греется вода, иногда успеваю развесить бельё из стиралки. Потом умыться, одеться, собрать себе контейнер с обедом.
В семь я уже выхожу из дома. Через десять минут сажусь в автобус, потом пересаживаюсь на трамвай. К восьми мне нужно быть на работе, поэтому утром лишнего времени совсем нет.
И куда тут ещё завтрак для Вити втиснуть?
По субботам я и так пеку ему блины. Но в выходной можно никуда не торопиться, а в будни мне самой поесть некогда.
Витя прекрасно знает мой распорядок. И всё равно считает, что я должна успевать ещё и ему завтрак приготовить.
В тот вечер мы больше об этом не говорили. Витя лёг спать, а я ещё немного посидела на кухне с котом на коленях.
В понедельник я всё-таки встала в половине шестого. Сама не знаю зачем. То ли из упрямства, то ли хотела проверить, насколько это сложно — приготовить завтрак до работы.
Сделала восемь сырников. Получились румяные, красивые. Сложила на тарелку, накрыла второй, чтобы не заветрились, и ушла.
Витя ещё спал.
За ужином Витя вспомнил про сырники.
— Хорошие получились. Только после микроволновки стали как резина.
— Так ты же в девять встаёшь. Конечно, они к тому времени остыли.
— Да понимаю я. Просто свежие вкуснее.
— А как мне сделать, чтобы к девяти они были горячими? Я ведь уже на работе.
— Не знаю, — признался Витя.
Получалось, что я зря встала на полчаса раньше. Завтрак приготовила, а муж всё равно остался недоволен.
Во вторник я снова встала в шесть. После вчерашних сырников повторять такой опыт не хотелось.
Вечером полезла в нижний шкаф за дуршлагом и увидела старую синюю кастрюльку в белый горошек. На ручке скол, сбоку вмятина. Мы пользовались ею ещё когда Сашка ходил в садик.
Я достала кастрюльку и вспомнила, как Витя тогда готовил нам завтраки.
Тогда Витя вставал в шесть утра. Варил кашу, собирал Сашку и к семи отводил его в садик. А в половине восьмого у него уже начиналась смена.
Мне он оставлял кашу в этой синей кастрюльке и укутывал её полотенцем, чтобы не остыла.
Я работала с десяти, поэтому вставала только в половине восьмого. Приходила на кухню, снимала полотенце и спокойно завтракала.
Так было три года, почти каждое утро. И Витя ни разу не жаловался, что ему приходится готовить на всех.
Странно, что я столько лет об этом не вспоминала. Ведь тогда у нас была обратная ситуация: он уходил раньше, а я могла поспать подольше.
Я поставила кастрюльку обратно в шкаф.
В среду Витя принёс с работы большую коробку.
— Что купил?
— Мультиварку. Коля посоветовал. Семь тысяч четыреста отдал.
— А зачем нам мультиварка?
— Чтобы с завтраками больше не мучиться. Я вечером хлопья засыплю, воды налью, таймер поставлю. К половине седьмого каша сварится. Ты перед работой горячей каши поешь, а до девяти она на подогреве постоит. Я проснусь и тоже позавтракаю.
— Подожди, ты же хотел, чтобы я тебе завтраки готовила.
— Хотел. Но ты и так в шесть встаёшь. Зачем тебе ещё раньше подниматься?
— И сам будешь каждый вечер всё закладывать?
— Конечно. Там дел на пять минут.
Я вспомнила синюю кастрюльку. Когда Сашка ходил в садик, Витя тоже оставлял мне кашу на утро. Теперь он снова собирался готовить завтрак на двоих.
Витя ушёл мыть руки, а я достала инструкцию и посмотрела, как выставлять таймер.
В четверг я, как обычно, встала в шесть. На кухне уже пахло овсянкой. Витя с вечера засыпал хлопья, налил воды и настроил мультиварку.
В половине седьмого каша была готова. Я положила себе порцию и позавтракала прямо в халате, стоя у окна. На улице ещё было темно.
Обычно я утром успевала только чай выпить, а тут спокойно позавтракала горячей кашей.
Пока ела, на кухню пришёл Витя. Сонный, с растрёпанными волосами.
— Ты чего так рано встал? — удивилась я.
— Да мультиварка разбудила. Услышал, как запищала.
— Иди досыпай, тебе же только в девять вставать.
— Да ладно, уже проснулся.
Он налил себе чаю и сел рядом. Пока я заканчивала завтрак, Витя рассказывал, как вчера разбирался с настройками мультиварки.
В тот день я ушла на работу, как обычно, в семь. Витя остался на кухне допивать чай.
Теперь Витя два-три раза в неделю встаёт в половине седьмого, и мы завтракаем вместе. В остальные дни он спит до девяти, а его порция каши всё это время стоит в мультиварке на подогреве.
Я по-прежнему встаю в шесть, но теперь успеваю нормально позавтракать перед работой. И Вите не приходится самому готовить по утрам.
С завтраками мы разобрались. Но я всё равно считаю, что Вите не стоило жаловаться на меня при друзьях. Такие вопросы можно и дома обсудить.
«Ты здесь только гостья!» — молодая мачеха выживала дочь мужа, но одна папка с фото решила судьбу особняка за минуту