— Слышь, дармоедка бесплодная, шмотки свои в узел связывай и освобождай спальню, тут теперь законная наследница Стасика жить будет! — заорала мне прямо в лицо двадцатипятилетняя девица в обтягивающем трикотажном платье и леопардовом шарфе, тыча пальцем с облупленным лаком в сторону двери. — Хватит, посидела одна в двух хоромах, пустоцвет старый, теперь наша очередь барствовать!
Я стояла посреди гостиной собственной двухкомнатной квартиры на улице Республики в Тюмени, куда вернулась в субботу в полдень из строительного магазина, и смотрела на шестерых обнаглевших захватчиков.
У окна бритый наголо детина в синем спортивном костюме с тремя полосками и помятая девица с грязно-фиолетовыми волосами в болотной куртке с треском сдирали с карниза мои плотные портьеры. Кольца с грохотом летели на паркет, прямо в цветочные горшки.
Рядом с крикливой беременной девицей стояла её мать — коренастая тётка лет пятидесяти трёх в искусственной меховой жилетке, намертво вцепившаяся обеими руками в пухлую чёрную кожаную сумку. Позади них, скрестив руки на груди и набычив багровую шею, возвышался седой мужик в пятнистой камуфляжной куртке.
А у книжного стеллажа, трусливо прячась за широкую спину бритоголового спортсмена, переминался с ноги на ногу мой бывший муж Станислав, с которым мы официально развелись восемь месяцев назад, и тряс в воздухе каким-то клочком бумаги.
— Станислав, — я не сделала ни шагу назад, глядя поверх головы беснующейся девицы прямо в бегающие глазки бывшего супруга. — Каким образом ты открыл дверь моей квартиры и что за дикий табор рвёт шторы на моём окне?
— А ты рот на моего зятя не разевай, выдра крашеная! — рявкнула тётка в меховой жилетке, шагнув ко мне так близко, что от неё пахнуло чесноком и дешёвыми духами. — Я Бронислава Карповна, законная тёща Стаса! Вчера они с моей доченькой Лолитой в Тобольске расписались! А это мой муж Виталий Демьянович и старший сын Жора с невестой Нонной! И пришли мы не к тебе, приживалка, а на законную жилплощадь нашего зятя!
Бритоголовый Жора у окна с хрустом оторвал последнюю петлю шторы, швырнул ткань под ноги своей фиолетововолосой Нонне и сплюнул на ковёр:
— Короче, хозяйка бывшая, расклад такой. Квартиру эту вы со Стасом три года назад в браке покупали? В браке. На раздел после развода не подавали? Не подавали. Значит, половина тут — железобетонно Стаса!
— Какая половина, Стас?! — я посмотрела на бывшего мужа. — Эту двушку за пять миллионов восемьсот тысяч рублей я покупала на деньги от продажи маминой квартиры и со счёта своей типографии! Ты после развода восемь месяцев назад сам валялся у меня в прихожей и вымаливал не выписывать тебя до осени только ради того, чтобы тебе на автобазе кредит на машину одобрили, а дубликат ключей поклялся, что потерял в гараже!
— Мало ли кто кому чего обещал! — огрызнулся Станислав из-за плеча бритоголового Жоры, но голос его тонко дрогнул. — Тогда у меня семьи не было, а теперь у меня Лолита на шестом месяце! Нам ребёнка поднимать надо, а ты одна в двух комнатах жируешь, коммерческий директор хренов!
Беременная Лолита с торжествующим визгом подскочила ко мне ещё ближе, брызгая слюной:
— Слышала, кляча бесплодная?! Мужику наследник нужен, а не твои бумажки типографские! Стасик вчера утром у нотариуса в Тобольске оформил дарственную на свою половину квартиры пополам — на меня и на моего брата Жору! Так что мы теперь тут такие же хозяева, как и ты! Хотим — шторы рвём, хотим — замки выломаем!
— Но это ещё цветочки, милочка! — злорадно осклабилась тёща Бронислава Карповна, похлопав по своей пухлой чёрной сумке, а Станислав поднял над головой тот самый мятый листок. — Видишь эту расписку в руках у Стаса? Три года назад, когда вы эту квартиру покупали, мой муж Виталий Демьянович одолжил Стасу три миллиона шестьсот тысяч рублей наличными на покупку жилья! Долг общий, супружеский! Так что по закону половину этого долга — миллион восемьсот тысяч рублей — ты обязана выплатить моему мужу из своего кармана прямо сегодня!
Угрюмый Виталий Демьянович в камуфляже тяжело шагнул вперёд, сжав кулаки величиной с пивную кружку:
— Или прямо сейчас переводишь со своего банковского счёта миллион восемьсот мне по расписке и ещё два миллиона сверху Лолите за отказ от нашей половины квартиры, или мы сегодня же выкидываем твой хлам на балкон, заселяемся сюда вшестером и продаём долю Жоры цыганам! Поняла, мымра городская?!
Девица с фиолетовыми волосами у окна мерзко захихикала, пиная ногой в сером носке мою сброшенную на пол портьеру:
— Жорик, давай её барахло со шкафа сразу в мусорные мешки скидаем, мне полки под плойки и фены нужны!
Жора двинулся было к моему платяному шкафу, но я даже не шелохнулась — только спокойно подняла руку с включённым смартфоном, где уже третью минуту работал диктофон и прямая громкая связь с начальником службы безопасности нашего банка Генрихом Моисеевичем, чей офис находился в соседнем здании на улице Республики.
— Остановись у шкафа, Жора, — ровным, ледяным голосом сказала я. — И прежде чем хвататься за чужие ручки, посмотри на своего нового зятя Станислава. Видишь, как у него коленки под джинсами трясутся?
Бритоголовый Жора замер с протянутой рукой и подозрительно покосился на Станислава.
А я перевела взгляд на чёрную кожаную сумку, которую Бронислава Карповна прижимала к меховой жилетке, как курица наседка:
— Скажите, Бронислава Карповна, а почему вы так судорожно держитесь за эту чёрную сумку? И откуда у вашей тобольской семьи взялась такая дикая спешка врываться ко мне именно сегодня в субботу до обеда и требовать живые деньги?
— Не твоего ума дело, клуша! — огрызнулась Лолита, но мать вдруг больно стиснула её локоть.
— Замолчи, Лолька! — цыкнула Бронислава Карповна и с вызовом посмотрела на меня. — А хоть бы и сказать! Мы вчера в Тобольске у уважаемого человека, Рубена Суреновича, взяли под эту тюменскую квартиру и под расписку Стаса два миллиона рублей наличными на раскрутку автосервиса для Жоры и Стаса! Половина миллиона пошла в задаток за оборудование, а полтора миллиона лежат вот тут, у меня в сумке! И в два часа дня сюда поднимется представитель Рубена Суреновича, чтобы получить с тебя миллион восемьсот по расписке и закрыть наш краткосрочный перезаклад!
Я медленно улыбнулась.
Вот теперь вся их крикливая, хамская атака разложилась передо мной, как таблица в годовом отчёте.
Тобольское семейство решило, что поймало богатую тюменскую бывшую жену на крючок: нарисовали вчера на коленке фальшивую долговую расписку «задним числом» на три миллиона шестьсот тысяч, взяли у тобольского ростовщика Рубена Суреновича два миллиона наличными и примчались вшестером брать меня горлом, оскорблениями и кулаками, рассчитывая, что одинокая женщина испугается бритоголового Жоры и переведёт им миллион восемьсот со своего счёта!
— Станислав, — мягко спросила я, глядя на бывшего мужа, который стал бледнее обоев за его спиной. — А ты своей новой тёще Брониславе Карповне и тестю Виталию Демьяновичу разве не показал брачный договор, который мы с тобой подписали у нотариуса два с половиной года назад?
В комнате мгновенно стало тихо.
Бронислава Карповна и беременная Лолита резко повернули головы к Станиславу:
— Какой ещё брачный договор, Стасик?! Ты же нам клялся, что никаких бумаг у вас с этой мегерой не было!
— Два с половиной года назад, — отчётливо произнесла я, глядя прямо в глаза Виталию Демьяновичу и Жоре, — ваш новоиспечённый зять Станислав попался в своей автоколонне на сливе четырёх тонн казённой солярки. Чтобы руководство не отправило его под суд, я со счёта своей типографии закрыла его недостачу в восемьсот пятьдесят тысяч рублей. А взамен в тот же день у нотариуса Станислав подписал брачный договор, по которому эта двухкомнатная квартира на улице Республики признана моей стопроцентной единоличной собственностью, приобретённой на мои добрачные средства! Более того, с прошлого года квартира находится в залоговом реестре нашего банка как обеспечение кредитной линии моей типографии!
У Виталия Демьяновича в камуфляжной куртке багровые щёки начали наливаться свинцом:
— Подожди… То есть у этого козла в этой квартире вообще ни метра нет?! А какую же бумажку он вчера у нотариуса на Лолиту и Жору написал?!
— Он написал вам в Тобольске соглашение об уступке мифического права требования, которому грош цена в базарный день, — ответила я. — А теперь посмотрите на ту «долговую расписку на три миллиона шестьсот тысяч трёхлетней давности», которую Станислав держит в руке. Видите серию и номер паспорта Виталия Демьяновича в третьей строчке? Паспорт серии «71 26» выдан Виталию Демьяновичу в июле этого года после утери старого. Как же вы умудрились три года назад вписать в расписку паспорт, который получили четыре месяца назад?
Виталий Демьянович выхватил листок из дрожащих пальцев зятя, уставился на цифры паспорта и глухо зарычал:
— Стас! Жора! Вы же вчера вдвоём в машине эту расписку строчили с моего нового паспорта! Вы что, идиоты клинические?! За такую липу нас же за вымогательство всех шестерых закроют!
В этот самый момент входная дверь квартиры распахнулась, и в гостиную вошли начальник службы безопасности нашего банка Генрих Моисеевич с папкой залоговых документов, двое сотрудников группы быстрого реагирования в бронежилетах и высокий черноволосый мужчина в кожаном пальто — представитель того самого тобольского кредитора Рубена Суреновича, который приехал на полчаса раньше!
— Добрый день, граждане тобольские гастролёры, — жёстко произнёс человек Рубена Суреновича, окинув взглядом сорванные шторы и перепуганное семейство. — Я только что внизу у подъезда переговорил с Генрихом Моисеевичем и посмотрел реестр залогов. Оказывается, тюменская квартира гражданки Марины Викторовны вам не принадлежит ни на один процент! А это значит, гражданка Бронислава Карповна и гражданин Виталий Демьянович, что в силу вступает второй пункт нашего вчерашнего договора займа!
Бронислава Карповна затряслась всем телом, прижимая чёрную сумку к животу:
— Какой… какой второй пункт?! Стас с Жорой сказали, что мы только как свидетели со стороны невесты подписываемся!
— Вы подписались не как свидетели, а как основные залогодатели своим двухэтажным брусовым домом и земельным участком в городе Тобольске по улице Ремезова! — отрезал представитель Рубена Суреновича. — И если прямо сейчас, в эту минуту, вы не возвращаете мне полученные вчера два миллиона рублей наличными плюс двести тысяч неустойки за обман с тюменской квартирой, во вторник ваш дом в Тобольске переходит в собственность Рубена Суреновича!
— Наш дом в Тобольске?! — взвыла Бронислава Карповна, срываясь на визг. — Да вот же они, полтора миллиона в сумке лежат, мы их даже не трогали! А пятьсот тысяч, которые вчера на оборудование автосервиса отложили, сейчас Жора со Стасом из бардачка принесут!
— Не думаю, что вы найдёте в своей сумке полтора миллиона рублей, Бронислава Карповна, — спокойно заметила я, глядя на то, как бритоголовый Жора, его фиолетововолосая Нонна и мой бывший муж Станислав на цыпочках пытаются бочком проскользнуть мимо книжного шкафа в прихожую. — Проверьте-ка молнию. Пока вы сегодня утром в придорожном кафе под Тюменью пили чай с беляшами, ваш сын Жора и ваш новый зять Станислав очень долго возились на заднем сиденье возле вашей сумки.
Бронислава Карповна с побелевшими губами судорожно рванула молнию чёрной кожаной сумки, запустила внутрь обе руки и вытащила на свет три толстые пачки, перетянутые банковскими резинками.
Сверху и снизу каждой пачки лежало по одной настоящей тысячной купюре, а вся середина была плотно набита нарезанными по размеру листами бесплатной рекламной газеты из строительного магазина!
В гостиной раздался такой нечеловеческий вой Брониславы Карповны и беременной Лолиты, что у охранников заложило уши.
— Бумага?! Резаная газета?! — Бронислава Карповна с выпученными глазами уставилась на собственного сына Жору и зятя Станислава. — Где полтора миллиона, твари?! Где деньги под наш тобольский дом?!
И тут Виталий Демьянович в камуфляжной куртке с рёвом раненого медведя прыгнул к двери, перехватил за шиворот пытавшегося выскочить в коридор Станислава и бритоголового Жору, с силой тряхнул обоих и вывернул наизнанку внутренние карманы куртки Станислава и олимпийки сына!
Прямо на паркет посыпались тугие пачки стодолларовых купюр и три распечатанных электронных билета по маршруту «Екатеринбург — Пхукет» с вылетом сегодня в двадцать три сорок на имена Георгия, Нонны и Станислава!
Беременная Лолита застыла с открытым ртом, глядя на билеты на полу:
— Стасик?.. Жора?.. Какие билеты в Таиланд на троих?! А я?! А как же наш ребёнок и наш дом в Тобольске?!
— Да кому ты нужна, дура крикливая, со своей семейкой полоумной! — заорал загнанный в угол Станислав, пытаясь вырваться из железных рук тестя Виталия Демьяновича и сваливая всю вину на подельника. — Это твой братец Жора с Нонной всё придумали! Жора сказал: «Заставим предков заложить тобольский дом Рубену, возьмём два миллиона, полтора вытащим у мамаши из сумки на трассе, а бывшую жену Стаса в Тюмени припугнём липовой распиской, чтобы старики до вечера с ней бодались, пока мы в аэропорт Кольцово уедем»!
— Ах ты крыса трусливая, ты же сам у нотариуса расписку диктовал и полмиллиона вчера в казино в интернете спустил! — взревел бритоголовый Жора и со всего размаху врезал новоиспечённому зятю Станиславу кулаком прямо в ухо!
В следующую секунду посреди гостиной завязалась такая яростная семейная рукопашная, что стены задрожали.
Разъярённая Лолита, забыв про свой шестой месяц, с визгом вцепилась обеими руками в фиолетовые патлы несостоявшейся невестки Нонны, таскавшей с ней за минуту до этого мои шторы, и принялась возить её по полу, выдирая клочья крашеных волос и требуя вернуть деньги за билеты! Бронислава Карповна тяжёлой кожаной сумкой с газетными куклами наотмашь дубасила по голове и зятя Станислава, и родного сыночка Жору, а Виталий Демьянович в камуфляже впечатал обоих махинаторов в пол, вытряхивая из их носков и карманов всю купленную валюту до последнего доллара!
Человек Рубена Суреновича брезгливо подобрал с пола пачки валюты, пересчитал их и хмуро кивнул Виталию Демьяновичу:
— Тут по курсу только миллион триста пятьдесят тысяч. Остальные шестьсот пятьдесят тысяч Жора со Стасом вчера в онлайне просадили, а билеты у них невозвратные. Значит, так: сейчас вы все шестеро под конвоем моих ребят спускаетесь во двор, мы забираем микроавтобус Виталия Демьяновича и машину Станислава в счёт погашения недостающих восьмисот пятидесяти тысяч с процентами, а в Тобольск поедете на вечернем автобусе!
— Но сначала, — холодно добавила я, указывая на сорванные портьеры и погнутый карниз, — гражданин Виталий Демьянович выкладывает мне на стол из своего бумажника двадцать пять тысяч рублей за порчу карниза, химчистку штор и вызов охраны, а гражданин Станислав подписывает у Генриха Моисеевича заявление о добровольном снятии с регистрационного учёта. Иначе запись ваших угроз и поддельная расписка с новым паспортом прямо сейчас уходят к следователю!
Виталий Демьянович, тяжело отдуваясь и утирая разбитый в потасовке с собственным сыном кулак, без единого слова достал из кармана камуфляжа двадцать пять тысяч рублей и положил их на край тумбочки, а избитый Станислав с распухшим ухом в три секунды подписал бланк на выписку и отдал мой дубликат ключей.
Через десять минут сотрудники охраны вывели всю шестёрку за порог. В подъезде до самого первого этажа стоял отборный грохот и визг: Лолита и Бронислава Карповна пинали Станислава и Нонну вниз по ступенькам, обещая устроить зятю в Тобольске такую «молодую семейную жизнь» в сарае с лопатой, что он взвоет волком, пока будет отрабатывать отобранный за долги отцовский микроавтобус.
К вечеру мастер повесил мне новый латунный карниз и врезал замок последнего поколения, а свежие чистые шторы из спальни идеально подошли к окну.
В понедельник Станислава официально выписали из моей квартиры. Как рассказывали потом ребята из автоколонны, улететь в Таиланд ни ему, ни Жоре с Нонной, конечно, не удалось: тесть Виталий Демьянович увёз зятя прямо в Тобольск, отобрал паспорт и заставил работать грузчиком на своей пилораме за тарелку супа, чтобы выкупать заложенный дом у Рубена Суреновича, пока беременная Лолита с матерью Брониславой Карповной каждый вечер воспитывают его скалкой за украденные из сумки полтора миллиона.
— Ещё хоть раз твоя мамаша явится к нам домой в семь утра и зайдёт в нашу спальню, чтобы проверить, как ты спишь, то она полетит вниз с балкона или с лестницы, и ты следом за ней! Понял?!