Лиза взяла бирку двумя пальцами. На картонке крупно стояло «54», ниже мелкими буквами «вишня тёмная». Пальто было зимнее, с капюшоном и широким поясом.
— Бери, — сказала Жанна. — Твоя мама в нём будет как жена губернатора. Только без губернатора, что даже лучше.
— Жанн, двадцать три восемьсот.
— А ты для чего три месяца откладывала? Чтобы я тебя тут уговаривала?
Лиза откладывала с августа, по восемь тысяч с каждой зарплаты. Администратору в салоне оптики на Советской платили пятьдесят две тысячи, и после коммуналки и продуктов восемь тысяч в месяц были для неё большими деньгами. Четырнадцатого ноября маме исполнялось семьдесят. Брат Саша давно жил в Новом Уренгое, звонил по праздникам и маме помогал словами, так что всё остальное было на Лизе.
— Ей точно пятьдесят четвёртый? — спросила Жанна. — А то купишь, а она в нём утонет.
— Точно. Я ей всё сама покупаю. Она дальше «Магнита» в магазины не ходит, говорит, ей ничего не надо.
Лиза ещё раз посмотрела на бирку и пошла на кассу.
— А себе ты когда пальто купишь? — спросила Жанна уже на улице.
— Я себе в прошлом году покупала.
— В позапрошлом, Лиз. Я тогда ещё с тобой ходила и тоже уговаривала.
Дома Гена смотрел хоккей и на коробку отреагировал не сразу.
— Сколько? — переспросил он в перерыве. — Лиз, за пальто? У тебя мама в старом сколько лет ходит, и ничего.
— Вот именно.
Коробку Лиза убрала в спальне на верхнюю полку шкафа, за ёлочные игрушки. Гена дотуда без табуретки не дотягивался, и она решила, что так надёжнее.
— Гена, пятого у Антонины Сергеевны день рождения. Ты в этот раз сам купи, ладно? У меня все деньги в маминой коробке.
— Куплю, — сказал Гена, не отрываясь от экрана. — Пятого — это когда?
— В четверг.
— Ну вот, ещё неделя.
Подарки в их семье всегда были на Лизе. Она помнила, у кого из Гениной родни когда день рождения, что кому дарили в прошлом году и кто на что обиделся. Гена водил автобус по Волоколамскому шоссе, знал наизусть все остановки и все ямы на маршруте, а дни рождения в голове у него не держались.
— Лиз, — крикнул он из комнаты. — В воскресенье мама просила картошку из гаража к ней перевезти. Поедешь со мной?
— Я в воскресенье к маме обещала. Она шкаф разбирает.
— Ну давай к твоей в следующее. Твоя обойдётся, а моя обидится.
***
В воскресенье Лиза поехала к маме одна.
Людмила Фёдоровна жила на Пролетарке, в старом доме возле бывшей фабрики, где когда-то работала ткачихой. Она была высокая и полная, ходила медленно и вечно извинялась, что занимает много места в прихожей.
— Лиза, ты мне на юбилей ничего не покупай, — сказала она, подавая дочери с антресолей пакеты с летними вещами. — Мне ничего не надо. Придёте, посидим, и хватит.
— А гостей сколько будет?
— Клава с третьего этажа, девочки мои с фабрики. Тоня ваша, если придёт. Человек десять наберётся. Саша по видео позвонит.
Лиза сняла с вешалки мамино драповое пальто, чтобы освободить крючок, и увидела, что подкладка в рукаве подшита белыми нитками, крупно, через край.
— Мам, ты в этом опять зимой ходить собралась?
— А что? Тёплое. Ещё походит.
Лиза повесила пальто обратно и ничего не сказала. Про коробку на верхней полке она маме говорить не собиралась до самой субботы.
В четверг, пятого, Лиза уходила на работу в половине восьмого. Гена ещё пил кофе: смена у него начиналась в час.
— Гена, сегодня пятое. Ты маме купил?
— Да куплю, успею, — отмахнулся он. — Мне до часу полдня.
На работе в обед Жанна спросила, купил ли.
— Обещал.
— Мой тоже обещал, — сказала Жанна. — В прошлом году своей маме фен подарил. Тот, который я себе в корзину на маркетплейсе положила. Оплатил, говорит, сюрприз. Сюрприз в итоге был для меня.
Гена вернулся после смены в одиннадцатом часу.
— Поздравил маму?
— Поздравил. До работы заскочил. Довольная.
— А что подарил?
— Да нормальное. Ей понравилось.
Гена ушёл в душ, и Лиза решила больше не расспрашивать. В кои-то веки муж сам купил матери подарок, и ей не хотелось портить ему удовольствие.
В субботу утром Лиза решила отпарить пальто к юбилею, чтобы не мялось в коробке. Она встала на табуретку и открыла верхнюю полку. Там стояли ёлочные игрушки.
— Гена, а где коробка с пальто?
Гена на кухне ел яичницу.
— А, пальто. Я его маме отвёз. В четверг.
— Гена. Это мамино пальто. На юбилей.
— Лиз, ну а что мне было делать? Утром вспомнил, магазин один, второй, всё не то, а мне в час на смену. Сказал, что мы с тобой вместе выбирали. Она даже обрадовалась.
— Ты размер хоть посмотрел?
— Да какой размер, пальто и пальто. — Гена отодвинул тарелку. — Лиз, ну не начинай. Твоя обойдётся, а моя обидится. До четырнадцатого неделя, купишь другое.
— На что? У меня до зарплаты девять тысяч.
— Ну придумаешь что-нибудь. Ты у меня умная.
Гена доел яичницу и уехал в гараж менять масло, довольный, что разговор закончился так быстро.
Всё это время Лиза простояла на табуретке перед открытым шкафом. Теперь она закрыла дверцу и слезла. Скандалить она не стала. Можно было поехать к свекрови и забрать пальто, это было бы честно, но Лиза представила, как Антонина Сергеевна достаёт его из коробки, и поняла, что не поедет. Отбирать подарок у семидесятитрёхлетней женщины она не будет, даже если подарок её собственный.
Из девяти тысяч на подарок можно было отдать пять. На пять тысяч Лиза присмотрела в «Магните» комплект постельного белья, двуспальный, в мелкую вишню. Цвет хотя бы совпадал.
В воскресенье вечером позвонила мама.
— Лиза, я тут подумала. Может, мне курицу две штуки взять? Клава говорит, одной на десять человек мало.
— Бери две, мам. Я в пятницу после работы заеду, помогу.
— И ты смотри, ничего мне не покупай. Я серьёзно. У меня всё есть.
— Мам, я тебе в субботу кое-что расскажу.
— Что-то случилось?
— Ничего страшного. В субботу.
Мама помолчала и сказала, что тогда возьмёт ещё и селёдку.
— Езжай и забери, — сказала в понедельник Жанна. — Или давай я съезжу. Скажу, что из химчистки, по ошибке выдали.
— Жанн, она его, наверное, уже всем соседкам показала. Не поеду я.
— А маме что скажешь?
— Правду. Что пальто было, а Гена его подарил своей. И бельё с вишнями.
— Мама же расстроится.
— Она скажет, что ей ничего не надо. Она всегда так говорит.
— Мой бы так сделал, я б его самого свекрови подарила, — сказала Жанна. — Пусть ей картошку возит каждый день.
***
В понедельник вечером в дверь позвонили. Гена лежал на диване после смены, и открывать пошла Лиза.
На пороге стояла Антонина Сергеевна, маленькая, сухая, в вязаном берете. В обеих руках она держала большую коробку, которая доходила ей почти до подбородка.
— Здравствуй, Лиза. Гена дома?
— Дома. Антонина Сергеевна, что же вы не позвонили? Гена бы вас встретил.
— Я сама дорогу знаю.
Она прошла на кухню, не снимая берета, поставила коробку на стол и сняла крышку.
— Гена, иди сюда.
Гена вышел в трениках, с пультом в руке.
— Мам, ты чего? Случилось что?
Антонина Сергеевна достала пальто и подняла его за плечи. Подол лежал на полу.
— Я его дома надела. До пят. Рукава до колен. Соседка зашла, говорит: Тоня, ты в палатку переехала? — Она повернулась к невестке. — Я сорок лет пальто продавала. Мне сын дарит пятьдесят четвёртый и говорит — вместе выбирали. Лиза, ты меня слепой считаешь? Ты бы мне такое не выбрала. Это чьё?
Лиза открыла рот, но свекровь ответила сама.
— Это матери твоей. У неё юбилей в субботу, я помню.
Она отогнула рукав и поднесла бирку сыну к лицу.
— Читай.
— Ну пятьдесят четыре.
— А мать у тебя какой размер носит?
Гена молчал и смотрел на бирку.
— Сорок шестой у меня, Гена. Всю жизнь сорок шестой. Лиза мне в прошлом году кофту купила, я её даже не мерила, сразу надела. А ты мне пятьдесят четвёртый. На четыре размера больше. Я в нём как школьница в отцовском тулупе. — Антонина Сергеевна посмотрела на Лизу. — Сколько стоит?
— Двадцать три восемьсот.
— На твою зарплату это сколько откладывать?
— По восемь тысяч три месяца.
— Вот. — Свекровь снова повернулась к сыну. — Она три месяца откладывала, а ты за одно утро вопрос решил.
— Мам, ну я ж как лучше хотел. Лиз, я ж тебе говорил: твоя обойдётся, а моя обидится.
— Я и так на тебя сердита, Гена. Только не за то, что ты думал. Ты меня на старости лет в чужое одел.
Она сложила пальто на столе, рукав к рукаву, быстро и ровно, как складывала за прилавком.
— У меня в отделе такие, как ты, каждую неделю бывали. Пальто ношеное, бирку обратно пришил, чек потерял, а глаза честные. Я их от двери видела. Так вот. Товар не ношеный, бирка на месте, я только примерила. Возврат принимаю. Пальто остаётся у Лизы. В субботу ты его Людмиле вручишь сам и сам извинишься. При мне.
— Мам, ну при людях-то.
— А когда ты у жены из шкафа брал, тебе люди не мешали. Дальше. Мне подарок купишь сам. На свои. Хоть платок, но чтобы сам выбирал. Не Лиза, не продавщица. Ты.
— Да куплю я, мам.
— Пальто ты тоже купил.
Гена положил пульт на холодильник и сел.
— Лиза, а ты чего молчала? — спросила Антонина Сергеевна. — Ты ж с субботы знала.
— Не хотела у вас забирать. Думала, вам приятно.
— Было приятно. Пока не надела. — Свекровь поправила берет. — Гена, проводи меня до остановки. Заодно подумаешь, какого цвета платок.
Гена вернулся через полчаса, без шапки, и долго стоял в прихожей.
— Лиз, ты ей звонила, что ли?
— Нет.
— А как она узнала?
— По бирке. Ты же сам слышал.
— По бирке, — Гена покачал головой. — Она и меня всю жизнь по бирке читает. Я в седьмом классе дневник подделал, так она по почерку поняла, что подпись не учительская. Чего я думал, что с пальто пройдёт?
— Ты не думал, Гена. Ты взял, что лежало.
Гена снял куртку и посмотрел на коробку, которая так и стояла на кухонном столе.
— Давай я её обратно наверх уберу.
— Не надо. Я сама уберу.
Коробку Лиза отнесла в спальню и поставила на нижнюю полку шкафа, на самое видное место. Бельё в мелкую вишню она так и не купила, и девять тысяч до зарплаты вдруг показались ей вполне приличными деньгами.
***
— Подожди, — Жанна во вторник даже трубку положила мимо аппарата. — Сама привезла? Сама догадалась? По размеру?
— По бирке. Сорок шестой и пятьдесят четвёртый, тут не перепутаешь.
— Лиз, а она частные уроки не даёт? Мою свекровь поучить. Моя мне на день рождения третий год подряд дарит набор мыла в корзиночке, а потом спрашивает, почему я им не моюсь.
— Жанн, ну что ты.
— Я серьёзно. Я бы ей заплатила. А Гена что?
— Гена после смены едет платок выбирать.
— Без тебя?
— Мама велела, чтобы без меня.
— Тогда я завтра пораньше приду, — сказала Жанна. — Хочу первой узнать, чем кончится. Ставлю на то, что он тебе с рынка позвонит.
Во вторник Гена после смены поехал на рынок. Лизе он позвонил оттуда в начале седьмого.
— Лиз, тут платки. Серый, белый и бежевый с узором. Маме какой?
— Сам.
— Лиз, ну подскажи. Я уже полчаса тут стою.
— Гена, тебе мама что сказала?
Гена вздохнул и отключился. Домой он вернулся в восьмом часу, с пакетом.
— Сорок минут выбирал, — сообщил он с порога. — Продавщица мне уже стул вынесла. Взял серый. Пуховый, оренбургский, через кольцо проходит. Я проверил, через своё обручальное протащил.
— Сколько?
— Три четыреста. — Гена повесил куртку. — Лиз, я ж маме за всю жизнь сам ничего не покупал. Всегда ты.
— Знаю.
В четверг вечером он сидел на кухне над открыткой для тёщи, держал ручку в кулаке и долго не начинал.
— Лиз, «дорогая» писать или «уважаемая»?
— Как сам думаешь.
— Дорогая, наверное. Она ж мне всегда котлеты с собой даёт. — Он подумал ещё. — А «желаю» через «е»?
— Через «е».
Писал он медленно, с нажимом, и два раза выходил на балкон подышать.
В пятницу Лизе позвонила свекровь.
— Платок привёз, — сообщила Антонина Сергеевна. — Серый. Я бы себе такой не взяла, я серое не ношу. Но носить буду, раз сам выбирал. И открытку подписал, представляешь? Первый раз в жизни сам. Почерк как в третьем классе.
— Он и маме моей подписал.
— Вот и хорошо. Завтра во сколько у вас?
— В три.
— Буду. Посмотрю, как он скажет.
После работы Лиза поехала к маме и до десяти вечера чистила свёклу на шубу. Про обещанный разговор мама не спрашивала, только раз посмотрела на дочь внимательно и подложила ей котлету. Дома Лиза услышала из ванной, как муж бубнит под шум воды. Она подошла к двери.
— Людмила Фёдоровна, с юбилеем вас, — говорил Гена своему отражению. — Вот. Это пальто. Лиза купила. А я. Нет. Людмила Фёдоровна, с юбилеем вас.
Лиза тихо ушла на кухню. Мешать она не стала.
***
В субботу у Людмилы Фёдоровны собралось десять человек. Стол раздвинули через всю комнату, на нём стояли селёдка под шубой и курица с картошкой из духовки. Брат Саша позвонил по видео ещё в половине третьего, показал заснеженный двор и сказал, что у них минус двадцать два. Клавдия Ивановна с третьего этажа резала хлеб и рассказывала девочкам с фабрики, что юбилярша в молодости была первой красавицей в цеху.
— Клава, ну что ты, — смущалась мама.
— А что Клава? Я помню. За тобой мастер из ремонтного полгода ходил.
Антонина Сергеевна пришла ровно в три, в сером пуховом платке, и села рядом с Людмилой Фёдоровной. Платок она не сняла и за столом.
— Красивый какой, Тоня, — сказала мама.
— Сын выбирал, — ответила свекровь и посмотрела через стол на Гену.
Гена поднялся после второго тоста. Коробку он заранее поставил у себя за стулом.
— Людмила Фёдоровна. С юбилеем вас. Вот. — Он поставил коробку на край стола. — Это пальто вам Лиза купила. Ещё в октябре. Три месяца откладывала. А я его, в общем, про мамин день рождения забыл и отвёз маме. Сказал, что вместе выбирали. Мама вернула. Извините меня.
За столом стало тихо. Клавдия Ивановна так и застыла с ножом над хлебом.
— Ну хоть сказал, — проговорила она наконец. — Мой бы до пенсии молчал.
— Ещё, — негромко сказала Антонина Сергеевна.
Гена посмотрел на жену.
— И ты, Лиз, прости. Я больше из шкафа ничего брать не буду. Сам буду покупать.
— Гена, да господи, — мама замахала руками. — Мне ничего не надо, зачем такие деньги.
— Надо, Люда, — сказала Антонина Сергеевна. — Меряй. Я посмотрю.
Людмила Фёдоровна, смущаясь, вышла из-за стола. Лиза помогла ей надеть пальто и застегнуть пояс. Антонина Сергеевна обошла сватью кругом, как обходила когда-то покупательниц у примерочной.
— Повернись. Руки подними. Плечо на месте, рукав по косточку, длина под колено. Сидит. — Она одёрнула полу. — Лиза у тебя глаз имеет. Мне бы такую в отдел.
— Люда, ты в нём как заведующая, — сказала Клавдия Ивановна.
— Куда я в нём ходить буду?
— В поликлинику, — сказала свекровь. — И в «Магнит». Пусть видят.
На столе снова зазвонил мамин телефон. Саша, видно, не дождался вечера.
— Мам, а что это на тебе? Новое?
— Подарили, Сашенька. Лиза с Геной.
— Лиза, — поправила Антонина Сергеевна, наклонившись к экрану. — Гена принёс.
— Здрасьте, тёть Тонь, — растерялся Саша.
Когда он отключился, мама взяла Лизу за руку.
— Так вот что ты мне рассказать хотела.
— Это Гена хотел рассказать. Он с пятницы репетировал.
Гена сел рядом с Лизой и наклонился к ней.
— Лиз, а мама-то в платке. Не снимает.
— Вижу.
Людмила Фёдоровна ушла в спальню к большому зеркалу и долго не возвращалась. Лиза заглянула к ней. Мама стояла в пальто, застёгнутом на все пуговицы, и маникюрными ножницами аккуратно срезала с рукава бирку. Картонку с цифрами «54» она повертела в пальцах, разгладила и положила в карман нового пальто.
«Муж всё равно не узнает» — услышал я за дверью