— Пап, а стол сюда влезет? Если кровать поставить вдоль стены, должно нормально получиться.
Виктория остановилась в дверях собственного кабинета.
У окна стоял семнадцатилетний Никита, сын её жениха, и задумчиво изучал пространство. Рядом Павел щёлкал рулеткой.
— Какой стол? — поинтересовалась Виктория.
— Компьютерный, — охотно объяснил Никита. — Мне же заниматься надо будет. Если поступлю, первый курс сложный.
— А почему именно здесь?
Парень посмотрел на отца.
Павел свернул рулетку.
— Вик, мы тут прикидываем, как удобнее всё организовать. Чего ты сразу напряглась?
— Я пока только спросила.
— Ну, Никите осенью учиться. Не мотаться же ему каждый день из другого города. Я подумал, пусть первое время у нас поживёт.
— У нас?
— Ну да. Мы же женимся.
Виктория посмотрела на свой рабочий стол, монитор, принтер и шкаф с документами.
Оказалось, пока она ходила в магазин за продуктами, её кабинет успел превратиться в комнату будущего студента.
Причём сам студент об этом договорился, а хозяйка квартиры почему-то нет.
Виктории было сорок два года. Она работала главным специалистом в страховой компании, неплохо зарабатывала и давно привыкла решать бытовые вопросы самостоятельно.
Трёхкомнатную квартиру купила восемь лет назад. На первоначальный взнос пошли деньги от продажи бабушкиной однушки, остальное взяла в ипотеку. Семь лет исправно платила банку, иногда отказывая себе в отпусках и крупных покупках.
Последний платёж внесла ещё до знакомства с Павлом.
После этого целый месяц по привычке проверяла банковское приложение. Очень уж непривычно было видеть, что никому ничего не должна.
Замуж Виктория не торопилась.
Не потому, что разочаровалась в мужчинах. Просто считала странным выходить замуж ради самого факта замужества. В сорок два года хотелось не спасаться от одиночества, а жить с человеком, рядом с которым хорошо.
Павел поначалу именно таким человеком и казался.
Познакомились они на юбилее её коллеги. Павлу было сорок пять, работал он в отделе снабжения строительной фирмы, умел разговаривать с людьми и обладал приятным чувством юмора.
Разведён, двое детей.
Двадцатилетняя Лера заканчивала колледж в другом городе, семнадцатилетний Никита собирался поступать в институт. Постоянно дети жили с матерью в соседнем районном городе, но с отцом общались регулярно.
Сам Павел снимал небольшую однокомнатную квартиру.
Викторию это не смущало.
Он работал, самостоятельно платил за жильё, помогал детям. В гости не являлся с пустыми руками, за каждую потраченную копейку не отчитывался.
И главное — никогда не начинал разговоры с вопроса, сколько стоит её квартира.
Через год отношений сделал предложение.
— Давай без балагана на сто человек, — сказал Павел. — Распишемся, посидим с близкими, потом куда-нибудь съездим.
Виктория согласилась.
На конец августа назначили регистрацию, заказали небольшой ресторан на тридцать гостей. После свадьбы собирались провести несколько дней в Калининграде.
Сначала Виктория даже удивлялась, насколько спокойно проходит подготовка.
Никаких споров о количестве родственников, цвете скатертей и том, кому сидеть рядом с тётей Зиной.
Оставалось только решить, как они будут жить.
Павел должен был после свадьбы освободить съёмную квартиру и переехать к Виктории.
Она уже выделила ему половину шкафа в спальне и освободила секцию в прихожей.
Но жених почему-то заинтересовался не шкафом.
— Слушай, а этот стол обязательно держать в отдельной комнате? — спросил он однажды.
— Обязательно.
— Ты же не каждый день дома работаешь.
— Два дня в неделю. Иногда больше, если отчёты.
— Можно в спальне поставить.
— А можно оставить там, где он стоит уже восемь лет.
Павел не стал продолжать разговор.
На следующий день предложил заменить диван в гостиной.
Потом заговорил о книжном шкафе.
— Вик, ну зачем тебе столько книг? Половину давно можно отдать.
— Каких именно?
— Да любых. Ты же их все не перечитываешь.
— Я и всеми тарелками каждый день не пользуюсь. Может, оставим две?
Павел засмеялся.
Виктория тоже.
Тогда она ещё не подозревала, что жених вовсе не шутит.
А потом случилась история с рулеткой и Никитой.
Когда парень ушёл, Виктория вернулась к разговору.
— Ты ему уже пообещал комнату?
— Сказал, что что-нибудь придумаем.
— Он выбирал место для кровати. По-моему, вы уже придумали.
— Ну я же не чужого человека привожу. Родного сына.
— Павел, к Никите у меня никаких претензий. Но мой кабинет останется кабинетом.
— Ты можешь работать в спальне.
— Могу. Но не собираюсь.
Жених раздражённо потёр подбородок.
— Вот у тебя всё время «моё». Мой кабинет, моя квартира. Мы семья будем или соседи?
— Пока мы даже не женаты. А ты уже обещаешь мою комнату другому человеку.
— После свадьбы всё должно быть общее.
— Продукты, коммунальные расходы, совместные решения — пожалуйста. Но это не значит, что можно распоряжаться моей квартирой без меня.
Павел замолчал.
Потом сказал, что Виктория слишком буквально воспринимает его слова.
Он якобы просто рассматривал варианты.
Виктория предложила сначала выяснить, получит ли Никита общежитие. Документы на поступление он уже подал.
Павел согласился узнать.
На этом разговор закончился.
Как выяснилось, только для Виктории.
Через неделю Павел привёз на воскресный обед свою мать.
Галина Аркадьевна была энергичной женщиной шестидесяти восьми лет. Жила одна в двухкомнатной квартире в пригороде и готовилась к ремонту.
В квартире Виктории она уже бывала, но почти полгода сюда не приезжала.
В этот раз осмотр начался сразу после чая.
— А лоджия у тебя тёплая? — спросила Галина Аркадьевна.
— Да, утепляла несколько лет назад.
— Хорошо. Морозильник туда можно поставить.
— Какой морозильник?
— Мой. У меня большой, отдельно от холодильника. Пока ремонт, его куда-то девать придётся.
Виктория поставила чашку на стол.
— А ремонт когда начинаете?
— В сентябре. Рабочие обещают месяца за два управиться. Может, быстрее.
— Понятно.
— Я к Паше на это время переберусь. Он сказал, места хватает.
Вот тут Виктория поняла, что дело принимает интересный оборот.
— К Павлу?
— Ну да. К вам. После свадьбы уже.
Галина Аркадьевна произнесла это совершенно спокойно. Судя по всему, сын не просто пригласил мать пожить, а сообщил, что вопрос решён.
Виктория посмотрела на Павла.
Тот увлечённо резал пирог.
— Паша, — позвала она. — А можно уточнить, когда мы это решили?
— Да мама же ненадолго.
— Я спросила, когда мы это решили.
— Вик, ну не надо при маме.
Галина Аркадьевна перестала разглядывать лоджию.
— А что такое? Я вам мешать буду?
— Сейчас вы не мешаете, — ответила Виктория. — Но жить у меня два месяца мы не договаривались.
— Паша сказал, что у вас три комнаты.
— Комнат действительно три. Только одна из них занята мной, вторая тоже мной, а третья пока не обещана никому.
Свекровь, которой так и не довелось стать свекровью, обиженно поджала губы.
— Я думала, вы уже всё обсудили.
— Нет, — сказала Виктория. — В этом и проблема.
После ухода матери Павел обвинил её в негостеприимстве.
— Ты могла хотя бы промолчать при ней.
— Чтобы она заказала перевозку морозильника?
— Ну зачем передёргивать?
— Потому что твоя мама уже придумала, куда его ставить. Вместо моих цветов.
На лоджии Виктория много лет выращивала фикусы, пеларгонии и несколько капризных орхидей. Зимой могла полчаса возиться с ними и прекрасно отдыхала после работы.
Павел прежде даже хвалил её маленький сад.
Теперь выяснилось, что растения мешают размещению семейной бытовой техники.
— Цветы можно в комнату занести, — предложил он.
— А морозильник нельзя оставить у твоей мамы?
— Там ремонт!
— Значит, надо решить, как организовать ремонт. А не перевозить ко мне половину квартиры.
Павел тяжело вздохнул.
— С тобой невозможно нормально договориться.
Виктория посмотрела на него с любопытством.
— А ты пробовал?
Через несколько дней она обнаружила на кухонном столе лист из блокнота.
Павел оставил его, когда уезжал на работу.
Сверху были записаны размеры комнат, ниже — схематичный план квартиры.
Напротив кабинета стояло имя Никиты.
Напротив гостиной — «мама».
В спальне значилось «мы».
Ниже мелким почерком было приписано: «Вике стол у окна».
Виктория внимательно изучила рисунок.
Получалось, в собственных трёх комнатах ей выделили место для ноутбука.
Особенно понравилось слово «Вике». Будто она была племянницей, приехавшей на каникулы, и взрослые великодушно разрешили ей заниматься у окошка.
Вечером Виктория положила лист перед Павлом.
— Это что?
— Планировка.
— Вижу. А почему моего кабинета здесь больше нет?
— Мы же обсуждали.
— Мы обсуждали, что кабинет остаётся. Ты нарисовал другое.
— Я думал, ты со временем привыкнешь.
— К чему? К тому, что меня не спрашивают?
Павел убрал лист со стола.
— Ты из обычных бытовых вопросов делаешь трагедию.
— Тогда давай решим обычный бытовой вопрос. Где будет жить Никита, если общежитие ему не дадут?
— У нас.
— Я не согласна.
— Значит, будем думать.
— Вот теперь правильно. Будем думать, а не измерять кровать.
Виктория уже серьёзно сомневалась, стоит ли выходить замуж. Но ей хотелось понять, способен ли Павел вообще учитывать её мнение или вся его уступчивость закончилась вместе с предложением руки и сердца.
Ответ появился довольно быстро.
В субботу вечером жених разговаривал по телефону с дочерью.
— Лер, ну не переживай. Диван большой возьмём. Первое время нормально устроишься.
Виктория отложила книгу.
— Кто устроится?
Павел закончил разговор.
— Лера после колледжа возвращается. Работу хочет здесь искать.
— И?
— Поживёт пока со мной.
— На твоей съёмной квартире?
— Вик, я же к тебе переезжаю.
Оказалось, дочь тоже рассчитывала пожить у отца. Павел придумал для неё раскладное спальное место в гостиной, где уже собирался разместить мать.
— Подожди, — сказала Виктория. — В гостиной твоя мама. Куда Лера?
— Пока мама у нас, поставим дополнительный диван. Потом освободится.
— То есть они будут жить в одной комнате?
— Временно.
— А Никита в кабинете?
— Если поступит.
— А я с ноутбуком в спальне.
— Ну наконец-то мы друг друга поняли.
— Нет, Павел. Мы с тобой как раз совершенно друг друга не поняли.
Она встала и подошла к окну.
За последние три недели жених успел распорядиться всеми комнатами, пригласить троих родственников и запланировать покупки мебели.
При этом ни один из этих людей не был виноват в том, что отец и сын обещал им чужое жильё.
Виктория решила больше не обсуждать диваны.
Пора было разобраться с самим принципом.
— У меня есть предложение, — сказала она на следующий вечер. — После свадьбы снимаем вместе квартиру побольше. На год. Мою трёшку сдаём. Арендные деньги будем направлять на оплату общего жилья.
Павел оторвался от телефона.
— Зачем?
— Чтобы всем хватило места. И тебе, и детям, и твоей маме на время ремонта.
— Ты предлагаешь платить кому-то за квартиру, когда у нас своя трёшка?
— Моя трёшка. И арендная плата за неё покроет часть расходов.
— Всё равно терять деньги.
— Зато никто никого не стеснит.
— Не понимаю, зачем городить огород.
— Хорошо. Второй вариант. Мы живём здесь вдвоём. Никите, если понадобится, помогаем с общежитием или арендой. Твоей маме на время ремонта можно снять студию. Лера пока может остаться у своей матери, а потом решит вопрос с работой и жильём.
Павел нахмурился.
— Ты представляешь, сколько это будет стоить?
— Примерно представляю.
— И смысл? Здесь две комнаты свободные!
— Они не свободные. В одной я работаю, в другой отдыхаю и принимаю гостей.
— Получается, комнаты важнее людей?
— Нет. Получается, людей нужно спрашивать, прежде чем распоряжаться их вещами.
Павел помолчал.
— Слушай, Вик, ты просто привыкла жить одна. Тебе трудно понять, что у человека бывают обязательства перед семьёй.
— Я понимаю. Но почему выполнять твои обязательства ты собираешься за счёт моей квартиры?
Он снова заговорил о дорогой аренде, бессмысленных расходах и семейной взаимовыручке.
Виктория заметила одну любопытную вещь.
Когда речь шла о помощи его близким, Павел очень легко находил решения. Если же решение требовало денег из его собственного кармана, сразу начинались разговоры об экономии.
А ещё он упорно не замечал, что она предлагает вполне реальные варианты.
Ему нужен был только один.
Её квартира.
За три недели до свадьбы Павел приехал с каталогом мебели.
У Виктории как раз закончился рабочий день. Она собиралась сварить кофе и заказать продукты.
— Смотри, — оживлённо начал жених. — Вот кровать Никите. Не слишком дорогая. А это диван, для большой комнаты. Удобный, с дополнительным спальным местом.
— Зачем ты всё это выбираешь?
— Чтобы потом не бегать. Доставка сейчас две недели.
— Мы же договорились, что кабинет не трогаем.
— Вик, ну сколько можно? Давай хотя бы посмотрим.
Он разложил каталог на кухонном столе, начал показывать размеры и варианты обивки.
Виктория закрыла каталог.
— Павел, ничего заказывать не надо. Никита в кабинете жить не будет. Твоя мама и Лера тоже не переезжают ко мне. Если ты без этого не представляешь нашу семейную жизнь, нам лучше сейчас всё обсудить.
— Опять начинается.
— Нет. Как раз заканчивается. Я несколько раз объяснила свою позицию. Ты продолжаешь делать вид, будто я согласилась.
Павел резко отодвинул стул.
— Да что ты вцепилась в эти комнаты? Тебе сорок два года! Не восемнадцать!
— И что?
— Да радоваться должна, что я вообще замуж тебя беру! Старая дева, а запросов на целый дворец!
Виктория медленно поставила кружку на стол.
Она услышала его совершенно отчётливо.
Без случайных оговорок, без возможности объяснить сказанное неудачной шуткой.
Павел, видимо, решил, что главное уже произнёс, и продолжил:
— А трёшку твою всё равно придётся под мою семью обустроить. Я детей и мать на улице не оставлю. Живёшь одна, привыкла всё под себя устраивать, а теперь надо о других подумать.
— Павел, — тихо сказала Виктория. — Ты действительно считаешь, что оказываешь мне одолжение, когда женишься?
— Я считаю, что ты должна понимать, как тебе повезло.
— Понятно.
— Что понятно?
— Почему ты ни разу не спросил, чего хочу я.
Он хотел ответить, но Виктория уже поднялась.
— Собери, пожалуйста, каталог. И на сегодня давай закончим.
— Из-за мебели обиделась?
— Не из-за мебели.
— Ну вот опять. Я нормально разговариваю, а ты…
— Павел, уходи. Я не собираюсь сегодня продолжать этот разговор.
Он ушёл, бросив, что ей надо остыть.
Виктория вымыла чашки, убрала со стола каталог, который Павел всё-таки оставил, и открыла календарь.
До регистрации оставалась ровно три недели.
Впервые за весь вечер настроение у неё заметно улучшилось.
Лучше потерять деньги на свадьбе, чем получить мужа, который уже распределил твоё имущество и считает это семейной заботой.
На следующий день Виктория занялась отменой торжества.
В ресторане объяснили, что часть аванса удержат. Фотограф согласился вернуть деньги за вычетом бронирования даты. С ведущим вопрос решили без особых сложностей.
Расходы на подготовку они с Павлом собирались делить, но первоначальные бронирования Виктория оплачивала сама. Павел должен был оплатить оставшуюся часть ресторанного счёта.
Теперь платить её не пришлось никому.
Гостиницу в Калининграде отменять Виктория пока не стала. Поездку она изначально организовывала как свой подарок к свадьбе и оплатила самостоятельно.
Потери на отменённых услугах были неприятными, но совершенно не катастрофическими.
Виктория прикинула, сколько стоили бы новая кровать, большой диван, перенос рабочего места и переоборудование лоджии.
Получилось, что расставание обошлось значительно дешевле ремонта.
А если учесть морозильник свекрови, который предлагалось разместить среди орхидей, экономия получалась ещё и ботаническая.
Затем она отозвала заявление на регистрацию брака через Госуслуги.
Павлу написала коротко:
«Я отменяю свадьбу. Решение окончательное. Твои вещи соберу, заберёшь завтра после работы».
Он перезвонил почти сразу.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Из-за вчерашнего разговора?
— Из-за всего, что происходило последние недели.
— Вик, ну я погорячился. Сказал лишнего. Бывает.
— Бывает.
— И что, из-за пары слов перечеркнуть год отношений?
— Не из-за пары слов. Ты уже решил, кто будет жить в моей квартире, и не считаешь нужным спрашивать меня.
— Я думал, мы семья.
— А я думала, что в семье советуются.
Павел предложил встретиться, спокойно обсудить ситуацию и не смешить людей отменой свадьбы.
Виктория ответила, что смешить людей совершенно не собирается.
Она просто не выйдет замуж.
Вечером она собрала вещи Павла.
За последний месяц он успел привезти к ней несколько рубашек, сменную одежду, зимние ботинки и любимую кофемолку, без которой, по его словам, нормальное утро вообще не начиналось.
Всё поместилось в две коробки и пакет.
Зарядное устройство Виктория нашла за прикроватной тумбой.
А потом увидела на полке рулетку.
Ту самую, с которой Павел приезжал измерять кабинет.
Её тоже положила сверху.
На следующий день, когда Павел приехал, коробки уже стояли у входной двери.
— Это всё? — спросил он.
— Всё твоё. Посмотри, пожалуйста, ничего не забыла?
Он заглянул в коробку.
— Даже кофемолку упаковала.
— Она твоя.
— А рулетка зачем?
— Тоже твоя. У меня есть.
Павел несколько секунд смотрел на вещи.
— Вик, ты же понимаешь, что мы могли нормально жить?
— Могли. Если бы ты собирался жить со мной, а не переселять ко мне всю родню.
— Ну зачем так говорить?
— Потому что именно это ты и планировал.
Он взял коробки.
Уже в дверях спросил:
— И что ты теперь будешь делать одна в трёх комнатах?
— Пока не решила. Наверное, начну с того, что поработаю в кабинете.
Павел обиженно усмехнулся и ушёл.
Отдельных ключей у него не было: переезд планировали только после свадьбы.
Виктория закрыла дверь и пошла проверять список гостей, которым ещё не сообщила об отмене регистрации.
Самой трудной оказалась не организация, а телефонный разговор с тётей, уже купившей новое платье.
— Вика, да я его специально к свадьбе взяла!
— Тёть Свет, приезжай ко мне в гости в нём.
— Салатов нарежешь?
— Нарежу.
— Тогда ладно. А то уж думала, зря потратилась.
Через два дня позвонила Галина Аркадьевна.
— Виктория, это что же получается? Мы свадьбу отменили?
— Да, Галина Аркадьевна.
— Паша говорит, вы из-за квартиры поссорились.
— В том числе.
— Ну нельзя же так. У людей семья создаётся, а вы комнаты считаете.
Виктория усмехнулась.
— Комнаты как раз Павел считал. Даже размеры записывал.
— Он хотел, чтобы всем удобно было.
— Всем, кроме меня.
— Да что же вы за эти метры держитесь? Я ведь не навсегда собиралась приехать. На пару месяцев.
— Я вам верю. Только со мной никто эти два месяца не согласовывал.
Галина Аркадьевна замолчала.
Потом неожиданно спросила:
— А Паша разве вам не говорил?
— Нет. Я от вас узнала.
— Вот ведь… А мне сказал, что вы не против.
Впервые за весь разговор в её голосе появилась не обида, а досада.
— Галина Аркадьевна, — продолжила Виктория, — представьте, что Павел без вашего ведома пригласил бы ко мне пожить своих знакомых. А потом объяснил, что у меня же места много.
— Ну это другое. Я мать.
— Вы мать Павла. И он обязан о вас заботиться. Но почему он решил, что я обязана предоставить для этого жильё?
— Семья должна помогать друг другу.
— Согласна. Только помощь предлагают, а не назначают.
Свекровь ещё попыталась убедить Викторию не торопиться.
Мол, мужчины иногда говорят глупости, а потом жалеют.
Виктория ответила, что одна глупость действительно ничего не решает. Но Павел успел составить целый план, купить каталог и договориться с родственниками.
Это уже была не оговорка.
После разговора Галина Аркадьевна больше не звонила.
Зато через общую знакомую Виктория узнала, что ремонт свекровь решила проводить по комнатам, не выезжая из квартиры.
Оказывается, такой вариант мастера предлагали с самого начала.
Просто пожить два месяца у сына казалось удобнее.
От Павла ещё приходили сообщения.
Сначала обиженные.
Потом примирительные.
Однажды он написал, что готов отказаться от проживания матери и дочери, но Никиту всё-таки надо будет устроить.
Виктория спросила, узнал ли он насчёт общежития.
Павел ответил, что пока нет.
Тогда она поняла, что даже после отмены свадьбы он продолжает обсуждать её квартиру как один из доступных вариантов.
Больше этот разговор она не поддерживала.
В конце августа Никита поступил в институт и получил место в общежитии как иногородний студент.
Парень сам написал Виктории:
«Спасибо, что тогда не стали меня ругать. Я правда думал, вы с папой всё решили. В общаге нормально, соседи вроде адекватные».
Виктория ответила:
«Поздравляю с поступлением. Учись хорошо. И кровать теперь можешь выбирать сам».
Никита прислал смеющийся смайлик.
Лера после колледжа вернулась к матери и занялась поиском работы. С отцом она продолжала общаться, но вопрос о переезде к нему пока отложила.
Павел остался в своей съёмной квартире.
Оказывается, когда перестаёшь рассчитывать на чужие комнаты, жилищные вопросы всё равно приходится решать. Только уже собственными силами.
В начале сентября Виктория всё-таки полетела в Калининград.
Отпуск был согласован заранее, гостиница оплачена. Переносить поездку не хотелось.
Она пригласила подругу Оксану.
С авиабилетами пришлось повозиться. По условиям их тарифа можно было переоформить билет на другого пассажира за сбор. Павел не возражал, чтобы билет, оплаченный Викторией, использовала её подруга. В результате оформление обошлось дешевле покупки нового билета или переноса всей поездки.
Оксана, услышав историю, немедленно согласилась.
— Я правильно понимаю, ты избавилась от жениха, а мне достался Калининград?
— В общих чертах.
— Надо было раньше с ним поссориться. Я бы ещё чемодан побольше взяла.
В Калининграде они гуляли, ездили на Куршскую косу, ели рыбу и спорили, сколько янтарных сувениров можно купить, прежде чем это перестанет считаться культурной программой.
За ужином Оксана подняла бокал.
— Предлагаю выпить за твою трёшку.
— Почему именно за неё?
— Ну смотри. Отменила свадьбу — и сразу освободились две комнаты, кабинет и лоджия. Некоторые для такого результата годами судятся.
— А я ещё и отпуск получила.
— Вот! Главное, чтобы следующий жених не оказался с футбольной командой родственников.
Виктория рассмеялась.
За последние недели она много думала об отношениях с Павлом.
Ей было жаль потраченного года. Были у них хорошие вечера, поездки, совместные праздники. Павел умел быть внимательным, когда хотел.
Но она всё яснее понимала: проблема началась не с его матери или детей.
Павел привык считать свои решения правильными уже потому, что принимал их ради близких. А мнение человека, которому предстояло обеспечивать удобство этих решений, воспринимал как ненужное препятствие.
Он не просил помочь.
Он заранее решал, какую помощь ему окажут.
И очень сердился, когда выяснялось, что право решать есть не только у него.
В октябре Виктория купила новый рабочий стол.
Старый уже давно скрипел, да и столешница была маловата для двух мониторов. Раньше она откладывала покупку, потому что собиралась сначала помочь Павлу обустроиться.
Теперь откладывать было нечего.
Стол заказала большой, удобный, с ящиками и местом для принтера.
Когда сборщик спросил, куда его ставить, Виктория показала на стену у окна.
— Здесь.
— А кровати не помешает? — поинтересовался мужчина, заметив, что комната небольшая.
— Нет, — улыбнулась она. — Кровати здесь не будет.
Мастер пожал плечами и принялся за работу.
Вечером Виктория разложила документы, подключила технику и пересадила с лоджии в новый горшок разросшуюся пеларгонию.
Галина Аркадьевна к тому времени закончила ремонт. Как выяснилось, вполне можно было пережить его в собственной квартире: сначала мастера приводили в порядок одну комнату, потом другую.
Никита привык к общежитию.
Лера нашла работу в своём городе.
Все четыре человека продолжали жить без Викторииных квадратных метров.
И ни один не оказался на улице.
О Павле она больше почти ничего не слышала. Иногда вспоминала его, когда варила кофе: после того как забрала его кофемолку, пришлось покупать себе новую.
Зато теперь никто не объяснял ей по утрам, что приличный кофе можно приготовить исключительно по определённой технологии.
Однажды Оксана зашла в гости, осмотрела обновлённый кабинет и присвистнула.
— Хороший стол! Сколько места.
— Мне тоже нравится.
— А ведь здесь должен был спать Никита.
— Да. Только Никита теперь прекрасно спит в общежитии.
— А ты не жалеешь, что всё так получилось?
Виктория задумалась.
— Жалею, что не заметила раньше, как Павел решает вопросы. А свадьбу отменять не жалею.
— Ну и правильно. Хотя мужчина был хозяйственный. Всё измерил, всё распланировал.
— Только с хозяином ошибся.
Оксана засмеялась.
Виктория открыла верхний ящик нового стола, чтобы достать запасную ручку, и увидела рулетку.
Свою.
Ещё до знакомства с Павлом она купила её, когда выбирала мебель в кабинет.
Виктория достала рулетку, измерила свободное место рядом со столом и записала размеры.
Туда отлично вставал небольшой стеллаж.
На следующий день она заказала его для книг, которые Павел предлагал выбросить.
А вечером с удовольствием разобрала накопившуюся стопку рабочих документов.
Никакой особенной новой жизни не началось. Всё было примерно как раньше: работа, дом, подруги, планы на выходные.
Только теперь Виктория точно знала, что в следующий раз, когда мужчина заговорит о совместном будущем, она обязательно поинтересуется, как он себе это будущее представляет.
И если выяснится, что её уже записали ответственной за размещение всей его родни, свадебные приглашения она заказывать не станет.
Слишком уж дорогой получается бесплатная гостиница.
— Решила жить красиво за чужой счёт? Я быстро покажу, где твоё место! — усмехнулась свекровь, глядя сверху вниз