— Моя мать будет жить здесь, а ты помалкивай, истеричка! — заявил муж. Лариса собрала чемодан, но вовсе не свой

Елена поняла, что суббота пошла не по плану, когда увидела в прихожей фикус.

Огромный, раскидистый, высотой почти с холодильник. Он стоял посреди коридора, загораживая проход на кухню, а муж Кирилл пытался протиснуть мимо него клетчатую сумку.

— Осторожнее! — командовала Галина Степановна. — Там ветка молодая, сломаешь!

— Мам, я уже третью ходку делаю. Может, ты сама его подержишь?

— Ты мне предлагаешь с больной спиной дерево таскать?

Елена поставила пакет с продуктами на пол и осмотрелась.

Три огромные сумки. Складная сушилка. Коробка с банками. Мультиварка. Ещё какая-то коробка, перевязанная верёвкой.

— Кирилл, — осторожно спросила она, — а сантехники у мамы трубы менять будут или весь дом сносить?

Муж выпрямился.

— Лен, ну что ты начинаешь? Я же говорил, маме у нас несколько дней пожить надо.

— Говорил. Только про фикус не предупреждал.

— А куда я его дену? — вмешалась свекровь. — Он у меня пятнадцать лет растёт. Между прочим, два раза цвёл!

Елена посмотрела на растение.

Фикус выглядел так, будто сам удивился этой информации.

Неделю назад Кирилл рассказал, что в доме матери собираются менять трубы. Будет шум, грязь, отключение воды. Попросил приютить Галину Степановну на четыре-пять дней.

Елена согласилась без особенных раздумий.

У них была двухкомнатная квартира. В гостиной стоял раскладной диван, места хватало. Со свекровью они ладили нормально. Не дружили до совместных походов по магазинам, но и поводов для серьёзных ссор не имели.

Квартира принадлежала Елене. Она купила её ещё до знакомства с Кириллом, несколько лет выплачивала ипотеку, потом закрыла досрочно.

Четыре года назад они поженились, и Кирилл переехал к ней. Он оплачивал часть коммунальных расходов, участвовал в покупке техники, продукты супруги обычно покупали пополам.

С жильём вопрос никогда не возникал.

Тем более у Галины Степановны имелась собственная однокомнатная квартира всего в двадцати минутах езды.

Свекровь очень дорожила независимостью.

— После шестидесяти, — любила повторять она, — главное счастье — чтобы никто не спрашивал, почему ты ужинаешь селёдкой над раковиной. Моя раковина, моя селёдка, какие претензии?

Елена с этой философией была совершенно согласна.

Поэтому особенно удивилась, когда из последней сумки появились зимние сапоги, пакет с семенами перцев и запас лекарств на несколько месяцев.

— А семена зачем? — не удержалась она.

— Чтобы не потерялись, — объяснила свекровь. — У меня там перец хороший, крупный. В феврале рассаду сеять буду.

До февраля оставалось почти три месяца.

Елена решила, что обязательно уточнит у мужа, из какого материала сантехники собираются делать трубы, если работа рассчитана до посевной.

Первый вечер прошёл относительно спокойно.

Галина Степановна разложила вещи в гостиной, поставила баночки в ванной и перенесла электрический чайник на другой конец кухонной столешницы.

— Здесь удобнее, — объяснила она. — А то у вас всё как-то через дорогу друг от друга.

Елена молча вернула чайник обратно.

Через двадцать минут свекровь переставила хлебницу.

Елена решила хлебницу не трогать. Не стоило начинать международный конфликт из-за батона.

За ужином Галина Степановна рассказывала, как трудно найти приличного сантехника, Кирилл обсуждал новую машину, а Елена пыталась понять, куда теперь ставить сушилку с собственным бельём.

Свою свекровь уже установила в гостиной.

Утром выяснилось интересное.

Галина Степановна за завтраком читала сообщение от соседки из домового чата. Елена случайно увидела текст на экране телефона.

Управляющая компания сообщала, что в понедельник с девяти утра до шести вечера будет проводиться замена участка стояка. На это время отключат воду.

И всё.

Никаких недель ремонта, вскрытых полов и разрушенных стен.

— Галина Степановна, так у вас завтра всё сделают?

— Обещают.

— А Кирилл говорил, что несколько дней вообще жить нельзя будет.

— Ну мало ли что они там натворят! — пожала плечами свекровь. — Вон у соседки сверху после ремонта кран три дня подтекал.

— Но квартира-то пригодна для жилья?

— Конечно. Что с ней сделается?

Елена посмотрела на стоящий у окна фикус.

Возникло ощущение, что растение знает больше остальных.

После завтрака свекровь попросила освободить нижнюю полку кухонного шкафа.

— Я бы свои кастрюльки туда поставила. А ещё вот здесь маленький шкафчик хорошо встанет. У вас стенка пустует.

— Зачем вам шкафчик на четыре дня?

— Да я просто прикидываю. Место же пропадает.

Через час она поинтересовалась, можно ли поставить в гостиной отдельный телевизор.

Елена не стала спорить.

Она уже поняла, что дело не в трубах. Оставалось выяснить, насколько сильно муж решил изменить их жизнь, забыв сообщить об этом жене.

Ответ пришёл после обеда.

Позвонила Зинаида Павловна, соседка Галины Степановны. Елена знала её давно: весной, когда свекровь уезжала в санаторий, оставляла свой номер на случай проблем с квартирой.

— Леночка, здравствуй. А Галя у вас? Не могу дозвониться, а у меня к ней вопрос.

— Да, у нас. Телефон у неё, наверное, в сумке. Что передать?

— Спроси, во вторник она новых жильцов сама встречать будет? А то я ей говорила, что с утра дома, могу помочь, если что.

Елена поправила телефон у уха.

— Каких жильцов?

— Ну, квартирантов. Она же однушку сдаёт. Кирилл на прошлой неделе объявление разместил, в четверг приезжали смотреть. Молодая пара, приличные вроде. Они со вторника собирались въезжать.

Елена поблагодарила соседку и закончила разговор.

Потом ещё несколько секунд сидела на кухне.

Вот теперь всё встало на свои места.

Сапоги, семена, лекарства, фикус.

Это был не временный переезд.

Это была эвакуация квартиры перед сдачей в аренду.

Кирилл вернулся вечером с автомойки.

Машину он приобрёл два месяца назад. Большую, красивую, с кожаным салоном и таким количеством электронных помощников, что Елена иногда удивлялась, зачем там вообще нужен водитель.

Когда выбирали автомобиль, она предлагала вариант попроще.

Но Кирилл настоял на своём.

— Я хорошо зарабатываю, Лен. Мне тридцать восемь лет, сколько можно на старье ездить? Кредит сам буду платить.

Зарабатывал он действительно неплохо. Работал наладчиком промышленного оборудования, часто выезжал на предприятия, получал около ста двадцати тысяч рублей в месяц.

Только платёж за новую машину составлял сорок четыре тысячи.

Елена тогда попросила хотя бы внимательно посчитать остальные расходы.

Кирилл отмахнулся.

Теперь выяснялось, что считать он всё-таки начал. Просто довольно своеобразным способом.

— Сядь на минуту, — попросила Елена, когда муж разулся.

— Что случилось?

— Я хочу узнать, когда твоя мама собирается домой.

— Лен, мы же обсуждали.

— Мы обсуждали четыре-пять дней. А я сейчас спрашиваю про настоящий срок.

Кирилл задержал взгляд на её лице.

— Ну, может, пару месяцев.

— Понятно. А шкаф в гостиной она на два месяца присмотрела?

— Какой шкаф?

— Небольшой. Под кастрюльки и зимние сапоги, видимо. Кирилл, не заставляй меня вытягивать из тебя очевидное. Мама сдаёт квартиру?

Он вздохнул.

— Кто тебе сказал?

— Соседка. И хорошо, что сказала. Когда ты собирался поставить меня в известность?

— Да я хотел нормально объяснить. Просто ты сразу начинаешь…

— Я ещё ничего не начала.

Кирилл сел за стол.

Оказалось, что план был разработан довольно подробно.

Мать сдаёт однокомнатную квартиру за тридцать семь тысяч рублей в месяц. По их подсчётам, после коммунальных платежей и прочих расходов у неё остаётся примерно тридцать тысяч.

Из этих денег двадцать тысяч она будет давать сыну на автомобильный кредит, а десять оставлять себе как прибавку к пенсии.

Жить Галина Степановна станет у них.

Бесплатно.

Потому что они же семья.

Елена выслушала расчёты.

— Значит, ты покупаешь дорогую машину, твоя мама сдаёт квартиру, а я предоставляю вам жилплощадь?

— Ты так говоришь, будто мы на тебе нажиться хотим.

— А как правильно говорить?

— Практично подошли к вопросу. Мама всё равно одна живёт, а у нас две комнаты.

— У нас спальня и гостиная, Кирилл. Не две свободные комнаты. И мама не бесхозная вещь, которую можно переставить туда, где удобнее.

— Да ей самой нравится идея!

— Ей нравится получать деньги за свою квартиру. Это я понимаю. Только почему её доход должен обеспечиваться за мой счёт?

— Господи, опять «мой», «твой»! Мы четыре года женаты!

— И все четыре года ты прекрасно знал, кому принадлежит квартира.

Кирилл раздражённо отодвинул стул.

— Ну началось. Я, между прочим, сюда тоже вкладывался!

— В коммуналку, продукты, стиральную машину и холодильник. Я это помню. Как и то, что ипотеку выплатила до нашего знакомства. Не смешивай разные вещи.

Он поднялся, прошёлся по кухне.

— Не понимаю, чего тебе жалко. Мама тихая, спокойная. Будет помогать по хозяйству.

— Я разве просила помощницу?

— Да речь вообще не об этом!

— Тогда о чём? Ты обещал сам платить кредит. Почему теперь этим должна заниматься твоя мать?

— Она сама предложила помочь!

— После того, как ты предложил ей заработать на переезде ко мне?

Муж промолчал.

Елена продолжила:

— Хорошо. Если мама поживёт у нас до конца зимы, потом она возвращается домой?

— Посмотрим.

— А если деньги понравятся?

— Лен, ну зачем ты заранее всё усложняешь?

— Потому что там люди уже собираются заселяться во вторник. Значит, вы не на месяц придумали.

Кирилл потер лицо ладонями.

— Мама поживёт столько, сколько будет нужно. Может, полгода. Может, год. Что здесь страшного?

— То, что меня об этом не спросили.

— А я теперь должен у собственной жены разрешение на всё получать?

— На постоянное проживание другого человека в моей квартире — да.

Тут Кирилл окончательно разозлился.

— Моя мать будет жить здесь, а ты помалкивай, истеричка! Хватит уже из каждой мелочи скандал делать!

Елена посмотрела на него.

Не на повышенный голос даже. На удивительную уверенность, с которой муж распоряжался тем, что ему не принадлежало.

Четыре года он жил в её квартире, и за это время ни разу не возникало разговора, кто здесь главный.

А оказалось, что Кирилл давно решил этот вопрос.

Причём без её участия.

— Ясно, — сказала она.

— Что тебе ясно?

— Что мы больше не обсуждаем проблему. Ты уже всё решил.

Елена вышла из кухни.

В кладовке стоял большой дорожный чемодан.

Тот самый, с которым супруги два года назад ездили в отпуск.

Елена достала его и принесла в спальню.

Кирилл появился в дверях.

— Ты куда собралась?

— Пока никуда.

— Ну давай, теперь ещё уезжай демонстративно. Только завтра не говори, что я тебя выгнал.

Елена открыла шкаф.

Муж даже немного успокоился. Видимо, решил, что она отправится к подруге, остынет, а потом вернётся и смирится с новой расстановкой мебели и родственников.

Но Елена взяла с полки не свои вещи.

Она аккуратно сложила в чемодан Кирилловы футболки, джинсы, спортивный костюм.

Потом достала бельё из комода.

— Ты чего делаешь? — спросил он.

— Собираю твои вещи.

— Зачем?!

— Ты сказал, что обязан жить с мамой. Я не возражаю. Живите вместе.

— Мы и собирались вместе!

— Только не здесь. У Галины Степановны есть квартира.

Кирилл несколько секунд молчал.

— Ты предлагаешь мне переехать в однушку к матери?

— Именно.

— А где я там спать буду?

— На диване. У неё диван хороший. Ты сам его выбирал.

— Там одна комната!

— Зато своя. И денег за аренду платить не надо.

Кирилл смотрел на чемодан так, будто из него сейчас вылезет налоговая инспекция.

— Лен, ты не можешь серьёзно из-за такой ерунды…

— Могу. Ты не просто пригласил маму пожить. Ты меня обманул, организовал сдачу её квартиры и решил за мой счёт облегчить себе кредит. А когда я спросила, что происходит, велел помалкивать.

Елена достала зарядное устройство и положила рядом с остальными вещами.

— Я не собираюсь тебе мстить. Просто жить по твоему плану ты будешь без меня.

— Ты хочешь развода?

— Сейчас я хочу, чтобы вы с мамой вернулись в её квартиру. А с нашим браком будем разбираться отдельно.

В спальню заглянула Галина Степановна.

— Что у вас происходит? Я из комнаты всё слышу.

— Мам, Елена нас выгоняет! — объявил Кирилл.

— Не нас, — поправила Елена. — Вы со мной договаривались на несколько дней из-за ремонта. А Кирилл решил поселить вас постоянно. Я на это не соглашалась.

Свекровь нахмурилась.

— Кирилл сказал, что ты не против. Что вы вместе решили сдавать мою квартиру, пока я у вас живу.

Елена повернулась к мужу.

— Правда? Мы вместе решили?

Кирилл отвёл глаза.

— Я думал, ты нормально отнесёшься. Зачем было раньше времени поднимать шум?

Галина Степановна помолчала.

— Подожди. То есть Лена вообще не знала, что я квартиру сдаю?

— Мам, я собирался сказать!

— Когда? Когда квартиранты у меня уже холодильник откроют?

Впервые за вечер Елене захотелось улыбнуться.

Свекровь опустилась на край кровати.

— А я-то думаю, почему она шкафчик не хочет поставить. Решила, что характер показывает.

— Галина Степановна, — сказала Елена, — я не против вас. Но я не готова постоянно жить втроём. И уж тем более не готова делать вид, что это решение принято всей семьёй.

— Да я понимаю, — пробормотала свекровь.

Кирилл попытался вмешаться:

— Мам, не начинай. Елена просто…

— Кирилл, помолчи хоть ты теперь, — оборвала его мать. — Я хочу понять, что с моими жильцами делать.

— Отменяйте заселение, — сказала Елена. — Договор ведь ещё не подписан?

— Нет. Во вторник собирались подписывать. Денег они пока не давали.

— Значит, предупредите людей сейчас, чтобы они успели найти другой вариант.

Галина Степановна вздохнула.

— Тридцать тысяч мимо носа проплыли.

— Почему же? — заметила Елена. — Можете сдавать квартиру. Только жить тогда придётся где-нибудь ещё. Или с Кириллом договоритесь, как вам удобнее.

Свекровь посмотрела на сына.

Потом на чемодан.

Потом снова на сына.

Судя по выражению лица, она только сейчас представила, как выглядит совместное проживание с тридцативосьмилетним мужчиной в одной комнате.

— Кирилл, — осторожно спросила она, — а ты долго у меня жить собираешься?

— Пока всё не уладится.

— Что именно уладится?

Ответа не последовало.

Галина Степановна потёрла лоб.

— Господи. Хотела десять тысяч к пенсии, а получила взрослого мужика на диван.

В понедельник сантехники действительно заменили участок стояка.

К вечеру воду включили, и Галина Степановна объявила, что можно возвращаться домой.

С потенциальными арендаторами она созвонилась ещё в воскресенье. Извинилась, объяснила, что обстоятельства изменились. Люди расстроились, но поскольку договор не подписывали и денег не передавали, на этом история закончилась.

А вот с вещами всё оказалось сложнее.

Кирилл дважды ездил за ними на машине. Сначала увёз сумки и коробки, потом вернулся за сушилкой, мультиваркой и фикусом.

Елена помогла аккуратно упаковать посуду и лекарства свекрови.

Но когда Кирилл попросил её подержать растение, отказалась:

— Нет уж. Это ваш семейный актив. Я к распределению имущества отношения не имею.

— Очень смешно, — буркнул муж.

— Мне тоже понравилось.

Последним в багажник отправился чемодан с его одеждой. Потом Кирилл забрал из кухни свою дорогую кофемашину.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? — спросил он, придерживая коробку.

— Да. Освобождаю полку.

Он хотел что-то ответить, но передумал.

Вечером квартира наконец опустела.

Елена вернула на место чайник, убрала лишнюю сушилку и обнаружила, что на подоконнике в гостиной остался маленький горшок с перцем.

Позвонила свекрови.

— Галина Степановна, вы рассаду забыли.

— Да не рассада это! Я семена там просушивала. Выброси, Лен. Я другие куплю.

— Хорошо. Как доехали?

— Нормально. Только Кирилл на диване разложился, теперь к шкафу не подступиться.

Елена тактично промолчала.

Пусть люди осваиваются.

Через неделю позвонила свекровь.

— Леночка, скажи мне одну вещь. Кирилл у тебя всегда кружки возле компьютера оставлял?

Елена улыбнулась.

— Иногда.

— Иногда?! У меня их уже пять! Я ему говорю: принеси на кухню, а он отвечает: потом. У него это «потом» по какому календарю наступает?

— Когда кружки заканчиваются.

— Вот! Я уже шестую достала!

Галина Степановна явно переживала не лучшие дни.

Оказалось, Кирилл возвращался с работы, включал спортивные передачи и одновременно сидел за ноутбуком.

По вечерам он разговаривал с друзьями по громкой связи.

Утром занимал ванную так надолго, что матери приходилось заранее планировать поход к умывальнику.

А ещё он любил раскладывать одежду на спинке стула.

— У меня теперь вместо комнаты филиал мужской раздевалки, — жаловалась свекровь. — И ведь не скажешь, что чужой человек. Сама родила.

— Вы же хотели вместе жить, — напомнила Елена.

— Я хотела денежку получать! Кто ж знал, что к ней Кирилл прилагается?

Елена рассмеялась.

На следующий день Галина Степановна сообщила сыну, что пора искать отдельное жильё.

Кирилл возмутился.

— Мам, ты серьёзно? Я же твой сын!

— Вот именно. Я тебя почти двадцать лет растила. Потом ты отдельно жил. Я уже привыкла, что носки в доме только мои.

— Мне теперь квартиру снимать из-за носков?

— Нет. Из-за того, что мне в собственной квартире неудобно. И не начинай, я тебе ещё в воскресенье говорила, что жить вместе постоянно не собираюсь.

Кирилл попробовал договориться хотя бы до Нового года.

Мать отказалась.

— Снимешь жильё — приходи хоть каждый день чай пить. Только чашку потом мой.

Пришлось искать квартиру.

Нашлась небольшая студия в соседнем районе, не такая удобная, как у Елены, зато по приемлемой цене.

В начале третьей недели после переезда Кирилл забрал у матери свои вещи.

Галина Степановна помогла вынести коробки и лично проверила, не остались ли под диваном зарядки и носки.

Когда дверь за сыном закрылась, она позвонила подруге.

— Всё. Свободна. Приходи завтра, селёдку купила.

Вопрос с дополнительным доходом временно потерял актуальность.

Свою квартиру свекровь больше сдавать не собиралась.

Кириллу пришлось перестраивать расходы.

Сорок четыре тысячи за автомобиль никуда не исчезли. К ним добавилась аренда студии.

Зарплаты хватало, но свободных денег стало заметно меньше.

Раньше после работы он мог заказать доставку, купить очередную вещь для машины, заехать на мойку.

Теперь перед каждой необязательной покупкой приходилось вспоминать дату кредитного платежа.

Однажды Кирилл даже позвонил матери:

— Мам, а если всё-таки квартиру сдавать…

— Даже не заканчивай, — ответила Галина Степановна. — Я уже перец на подоконнике посадила.

— Какой перец? Ещё рано.

— А вот это уже не твоё дело. У себя сажай, что хочешь.

После этого разговоры об аренде прекратились.

С Еленой Кирилл первое время общался раздражённо.

Писал, что она слишком резко поступила, что можно было найти компромисс, что нормальные супруги из-за одной ошибки не разъезжаются.

Елена на длинные сообщения не отвечала.

Один раз написала:

«Компромисс — это когда мы оба выбираем решение. А не когда ты выбираешь, а я оплачиваю его своим удобством».

После этого Кирилл на несколько дней замолчал.

Примерно через месяц после переезда он позвонил и попросил встретиться.

Пришёл вечером. Без цветов, подарков и заготовленных торжественных речей.

Снял обувь в прихожей и остановился.

— У тебя здесь как-то просторнее стало.

— Фикус уехал, — ответила Елена.

Они сели на кухне.

Кирилл рассказал про студию, работу, кредит. Признался, что с матерью прожить оказалось труднее, чем он ожидал.

— Она меня на шестой день попросила перестать смотреть телевизор после десяти.

— Удивительно. А я просила об этом четыре года.

— Да понял я уже.

Елена налила ему чай.

— Что именно понял?

Кирилл задумался.

— Что я всё организовал так, будто достаточно моего решения. С мамой договорился, а тебя поставил перед фактом. И ещё наговорил лишнего.

— Не лишнего, Кирилл. Очень даже показательного.

Он кивнул.

— Знаю. Я тогда повёл себя отвратительно. И с квартирой, и с тем, как разговаривал.

Некоторое время молчали.

Потом Кирилл спросил:

— Лен, может, попробуем всё вернуть? Я больше никаких переездов устраивать не собираюсь. Мама сама теперь никого к себе жить не пустит.

— А машину ты как собираешься оплачивать?

— Как и сейчас. Сам. Я уже пересмотрел расходы. Неудобно, конечно, но справляюсь.

— Это хорошо.

Он осторожно посмотрел на неё.

— Значит, я могу вернуться?

Елена поставила чашку на стол.

— Пока нет.

Кирилл заметно расстроился.

— Ты вообще хочешь сохранить наш брак?

— Я ещё решаю. И мне нужно время. Я не собираюсь разводиться назло тебе, но и делать вид, что ничего не произошло, не буду.

— Сколько времени?

— Не знаю. Поживи пока отдельно. Если мы оба захотим продолжать, будем разговаривать дальше.

— Ты мне теперь совсем не доверяешь?

— В вопросах жилья и общих решений — пока нет. Ты за одну неделю умудрился договориться со всеми, кроме меня.

Кирилл не стал спорить.

На этот раз он просто допил чай, убрал за собой чашку и ушёл.

Елена обратила внимание, что он даже спросил, куда поставить вымытую посуду.

Пустяковое дело.

Но раньше Кирилл считал, что его задача — поставить чашку на стол, а дальше она сама как-нибудь доберётся до раковины.

В декабре Галина Степановна позвонила Елене поздравить с днём рождения.

Поговорили о погоде, ценах на продукты и о том, что в магазинах опять начали продавать новогодние украшения раньше, чем люди успели убрать осенние куртки.

Потом свекровь неожиданно сказала:

— Лен, ты на меня не сердись. Я ведь тоже хороша. Обрадовалась деньгам и даже не спросила тебя толком, согласна ли ты. Решила, раз Кирилл сказал, значит, всё устроено.

— Я уже не сержусь, Галина Степановна.

— И правильно. А то у меня теперь такая тишина, что даже неудобно перед тобой.

— Наслаждайтесь.

— Наслаждаюсь! Вчера селёдку купила. И никто не спрашивал, почему я её с картошкой на завтрак ем.

— Вот и замечательно.

— А фикус, представляешь, после этих поездок новые листья выпустил! Видимо, обрадовался, что его наконец оставили в покое.

Елена рассмеялась.

После разговора она пошла в спальню и открыла шкаф.

Впервые за четыре года обе его половины принадлежали ей.

Не нужно было передвигать чужие рубашки, освобождать место для своих вещей и искать зимний свитер за стопкой мужских футболок.

Она даже не стала сразу занимать освободившиеся полки.

Пусть постоят пустыми.

Оказалось, что свободное пространство в собственной квартире — удовольствие, которое очень легко недооценить.

С Кириллом они продолжали общаться. Иногда встречались, вместе ужинали, обсуждали обычные дела. Но возвращать его домой Елена не спешила.

Муж больше не предлагал финансовых схем с использованием её квартиры. Автомобильный кредит платил сам, к матери в гости ходил, предварительно позвонив.

А однажды, когда Галина Степановна попросила его помочь передвинуть шкаф, Кирилл поинтересовался, куда именно и зачем.

Мать даже удивилась:

— Вот ведь! Научился сначала спрашивать!

Елена, узнав об этом, улыбнулась.

Полезная привычка. Жаль, что для её приобретения понадобились два переезда, отменённая аренда и фикус, которому за месяц пришлось путешествовать чаще, чем некоторым людям за год.

Впрочем, из всей затеи с дополнительным доходом кое-кто всё-таки получил ощутимую выгоду.

Галина Степановна сохранила квартиру, любимую раковину и право ужинать чем угодно.

Кирилл получил опыт самостоятельной оплаты собственных решений.

Фикус — постоянное место у окна.

А Елена — тишину, свободный шкаф и возможность больше не объяснять взрослым людям, почему в её доме нельзя распоряжаться без её согласия.

И, в отличие от остальных участников семейного предприятия, ради этого ей даже не пришлось никуда переезжать.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Моя мать будет жить здесь, а ты помалкивай, истеричка! — заявил муж. Лариса собрала чемодан, но вовсе не свой