Ия Трофимовна сказала это так, будто просила передать солонку. Даже половник с рассольником у неё в руке не дрогнул.
Таисия поправила обручальное кольцо — за лето оно стало чуть великовато, свободно ходило по пальцу.
— Погоди-ка, — негромко спросила она.
— Это вы сейчас про какую квартиру?
— Про твою, конечно! — Ия Трофимовна плеснула суп в тарелку сыну.
— У Толи своего жилья нет, мы люди простые. А у тебя две комнаты, центр почти, автобус под окнами. Зачем вам вдвоём столько?
— А мы, простите, куда? На вокзал?
— Зачем на вокзал? Ко мне переберётесь! — свекровь отставила половник на блюдце и поправила выбившуюся прядь за ухом.
— Комната Толина пустует, я не мешаю. Зато Васечке свой угол будет. Девочке тридцать скоро, а она по чужим углам мыкается!
Таисия положила ложку на край тарелки. За стеной у соседей бубнило радио, объявляли прогноз погоды на неделю.
Свою квартиру Таисия тянула в ипотеку десять лет. Работала сметчицей в дорожном управлении, брала халтуру на выходные, экономила на зимней обуви.
Закрыла последний платёж четыре года назад — ещё до того, как познакомилась с Анатолием.
Замуж она вышла три года назад. Анатолий перебрался к ней из материнской трёшки, и жили они вроде бы ладно.
Пока полгода назад его младшая сестра Василиса не разругалась со своим сожителем и не съехала в съёмную комнату на другом конце города.
Кстати, утром перед выходом Таисия заметила в большой комнате странную вещь. Прямо на обоях, в двух шагах от старой стенки, тянулась тонкая карандашная черта.
Таисия ещё удивилась, откуда она взялась, но разбираться было некогда — опаздывали на воскресный обед.
— Мам, ну не надо так в лоб! — Василиса стукнула длинным розовым ногтем по экрану телефона.
— Тася сейчас подумает, что мы её выгоняем!
— Никто никого не выгоняет, — возразила Ия Трофимовна.
— По-людски предлагаем. У меня в квартире вам веселее будет, одной-то в четырёх стенах тоска.
За коммуналку скинемся пополам, на еде сэкономим. А Василиса у тебя поживёт, на ноги встанет, личную жизнь наладит.
— Это с чего вдруг? — спросила Таисия.
— У Василисы руки-ноги целы, работа есть. Пусть снимает, как все.
— Ну вот! — Василиса надула губы.
— Я так и знала! Вы вообще не понимаете, как мне тяжело!
Хозяйка вчера опять цену задрала, в комнате сыро, соседка за стенкой орёт до полуночи. Мне тридцать лет, я себе парня нормального привести не могу!
— А мне в сорок восемь, значит, уже на покой пора? — усмехнулась Таисия.
— Не ёрничай, голубушка! — Ия Трофимовна подвинула к себе хлебницу.
— Я жизнь прожила и знаю, как в семьях положено. Старшие младшим уступают. А ты всё себе да себе!
Что люди скажут, если родная сестра мужа по чужим углам скитается, а вы вдвоём в двух комнатах кукуете?
Думаете, Анатолий хоть слово поперёк матери сказал? Как бы не так! Он сидел над своей тарелкой и старательно вылавливал огурцы из рассольника, будто там клад зарыт.
— Толя, — окликнула его Таисия.
— Ты чего притих? Объясни маме, что мы никуда не переезжаем.
Анатолий поднял глаза и заёрзал.
— Ну Тась, не заводись ты с полоборота, — пробубнил он.
— Мать ведь дело говорит.
— Какое дело?! — Таисия чуть не поперхнулась.
— Ты серьёзно сейчас?
— Да ладно тебе, не шуми! — он махнул вилкой в сторону сестры.
— Васька правда извелась вся. Поживём у мамы годик-другой, пока сестра не устроится. Что нам сделается?
— А ты меня спросил, хочу ли я жить у твоей мамы?
— А чем у меня плохо?! — обиделась Ия Трофимовна.
— Чисто, тепло, магазин в соседнем доме! Правда, в ванной плитка отошла, Толя обещал положить, да всё некогда ему. Вот переедете — и сделает заодно!
— Вот оно что, — Таисия обвела их взглядом.
— Значит, и плитка заодно, и коммуналка пополам. Удобно вы всё расписали.
Таисия вспомнила прошлое лето. Тогда свекровь точно так же «по-людски» позвала её помочь на даче. Таисия три дня в жару полола грядки, спину потом разогнуть не могла.
А в воскресенье прикатила Василиса в белых кроссовках, сгребла три ведра клубники в багажник такси и уехала — ей, видите ли, витаминов не хватает.
— Вы хорошо устроились, — сказала Таисия, глядя на мужа.
— Я десять лет пахала на эту ипотеку, чтобы теперь уступить квартиру твоей сестре? А сама поеду к твоей маме, где мне каждый вечер будут указывать, как борщ солить?
— Ну зачем ты так грубо, Тася? — заныла Василиса.
— Я же не навсегда! И вообще, я уже всё прикинула, чтобы тебе потом приятно было.
В большой комнате обои переклею в светлый цвет, а то твои тёмные какие-то, давят. И стенку старую вывезем, она только полкомнаты жрёт.
— Стенку? — переспросила Таисия.
— Мою стенку?
— Ну да, она же древняя! Я туда шкаф нормальный поставлю, и комод у подруги заберу, она продаёт за копейки. А шторы я уже в интернете присмотрела, светленькие такие, с кисточками.
— Погоди-ка, — Таисия сложила руки на коленях.
— Вы тут без меня уже и ремонт распланировали? И мебель мою вывезли?
— А чего тянуть? — Ия Трофимовна убрала со стола пустую супницу.
— Девочке съезжать в следующую субботу, хозяйка предупредила. Пока вы тут раскачиваетесь, она на улице окажется!
Таисия встала, захватила со стола опустевшее блюдо из-под пирожков и ушла на кухню. Надо было остыть. Кричать при свекрови — только дать ей повод завести любимую песню про «истеричную невестку».
На кухне пахло жареным луком и укропом. Таисия поставила блюдо в мойку, налила из фильтра полстакана холодной воды и выпила залпом.
Потом постояла секунду у плиты, поправила съехавшую прихватку и вернулась в комнату.
— Ладно, закрыли тему, — сказала она, садясь на своё место.
— Никаких переездов не будет. Василиса, ищи другую комнату. Я могу помочь тебе перевезти вещи на машине, если надо. Но в мою квартиру ты не заедешь.
Ия Трофимовна сжала рот в нитку и переглянулась с сыном. Анатолий кашлянул в кулак.
— Тась, тут такое дело… — начал он с опаской.
— Не получится закрыть.
— Почему это?
— Ну… я Ваське уже пообещал. Она вчера хозяйке сказала, что съезжает.
— Вот пусть сегодня позвонит и скажет, что передумала!
— Поздно, Тась! — Василиса распрямилась и полезла в сумку за телефоном.
— Хозяйка уже других жильцов нашла! И грузчиков я заказала на субботу, задаток перевела!
Она ткнула пальцем в экран и развернула телефон к Таисии. На фотографии была Таисина большая комната.
Поверх её любимой стенки в редакторе был жирно нарисован красный крест, а сбоку приписаны размеры в сантиметрах.
— Вот, гляди, — сказала Василиса.
— Шкаф встанет как родной. Я и доставку уже оформила на твой адрес.
Таисия взяла со стола бумажную салфетку. Сложила её пополам, потом ещё раз, потом зачем-то положила на край хлебницы.
— Откуда у тебя это фото? — тихо спросила она.
— Ну так я вчера днём заезжала, — Василиса пожала плечами.
— Толя меня сам завёз в обед, пока ты на работе была. Я рулеткой стены померила, карандашиком пометила, где шкаф встанет.
— Повтори, — голос Таисии стал хриплым.
— Ты вчера была в моей квартире? Без меня?
— А что такого?! — удивилась Василиса.
— Я ничего не трогала! Только шкаф прикинула да в ванной глянула, куда машинку стиральную сдвинуть.
Таисия медленно перевела глаза на мужа.
— Ты привёл её в мой дом? Пока я была на работе?
— Ну Тась, не делай из мухи слона! — Анатолий пошёл красными пятнами и заговорил громче, будто защищался.
— Мы же семья! Я муж тебе или кто? Решил вопрос, чтобы сестру не мучить! А ты сразу в позу встаёшь, как жадина какая-то!
— Точно! — поддержала Ия Трофимовна.
— Ишь, барыня нашлась! Пришла на готовое в нашу семью, а делиться не умеет!
— Это я пришла на готовое?! — Таисия едва не рассмеялась.
— Я его три года в своей квартире кормлю, обстирываю и коммуналку одна тяну, пока он ползарплаты вам на дачу возит!
— Не считай чужие деньги! — взорвался Анатолий, ударив кулаком по краю стола.
— Я мужик, я так решил! В субботу Васька заезжает, а мы перебираемся к матери. Точка!
— Золотые слова! — обрадовалась Ия Трофимовна.
— Давно пора было характер показать, сынок. А то сели тебе на шею!
— Вот и отлично! — Василиса довольно улыбнулась и снова потянулась к телефону.
— Тогда я сейчас мастеру напишу, чтобы в воскресенье обои приехал сдирать.
Угадайте, что сделала Таисия? Закричала? Бросилась отбирать телефон? Нет.
Она взялась за обручальное кольцо. Оно соскользнуло с пальца легко, даже не зацепилось за сустав. Таисия положила золотой ободок прямо на скатерть, рядом с тарелкой Анатолия.
— Что это за цирк? — нахмурился он.
— Это не цирк, Толя. Это конец.
Таисия встала из-за стола. Сердце колотилось где-то в висках, но голос звучал ровно и ясно.
— Слушайте сюда все трое. В моей квартире никто никаких шкафов ставить не будет. И обои сдирать тоже. Замок я поменяю завтра же утром.
— Да ты чего?! — Анатолий вскочил так, что чуть не уронил стул.
— Сдурела, что ли?
— С сегодняшнего дня я живу одна, — отсекла Таисия.
— А ты, Толя, переезжаешь к маме. Раз вы уже всё решили и комнату тебе приготовили — вот и располагайся.
— Ой, да не пугай! — фыркнула Ия Трофимовна.
— Подуется и остынет! Куда она денется в её-то годы, кому она нужна!
— А мне никто и не нужен, Ия Трофимовна, — ответила Таисия.
— Мне одной куда спокойнее, чем с таким семейством. Толя, свои куртки и инструменты заберёшь завтра в обед, я отпрошусь с работы. После этого в квартиру больше не войдёшь.
— Тась, погоди! — Анатолий вдруг сдулся, плечи у него опустились.
— Ну чего ты сразу… Я же не со зла! Забери кольцо, не позорь меня при матери!
— Сам себя опозорил, когда чужую мебель в моём доме мерил.
— Да брось ты её, Толя! — не унималась свекровь.
— Пусть катится! Нашёл бы получше, не такая уж она и красавица!
— Ну ма-а-ам! — вдруг запричитала Василиса.
— А мне куда в субботу?! Я же задаток грузчикам перевела! И шкаф заказала!
— Ничего, — бросила Таисия уже из прихожей, натягивая куртку.
— У мамы комната свободна. Вот и делите её с братом по-людски.
Она обулась, взяла свою сумку с вешалки и вышла на лестницу.
На следующий день Анатолий приехал в обед — один, без матери.
Ходил по квартире хмурый, дважды пытался завести разговор про «горячку» и «давай остынем», но Таисия сидела на кухне и не отвечала.
Он запихал свои куртки и ящик с инструментами в две спортивные сумки, положил ключ на полку у зеркала и ушёл. К вечеру мастер уже поставил новый замок.
К первому снегу Таисия и думать забыла про тот воскресный обед.
На сэкономленные деньги взяла билеты на поезд к двоюродной сестре в Казань на ноябрьские праздники — давно собиралась, да всё некогда было.
В субботу на рынке она случайно столкнулась с Василисой. Та стояла у овощного лотка, злая и растрёпанная, с тяжёлой сеткой картошки в руках.
Увидев бывшую невестку, золовка сперва хотела проскочить мимо, но не выдержала.
— Довольна? — буркнула она.
— Счастлива теперь?
— А что случилось? — спросила Таисия, складывая яблоки в кулёк.
— Да ничего! Толя теперь у матери живёт! Развёл в ванной грязь по колено, а плитку до сих пор не положил!
И мне мать сказала, чтобы я дальше снимала — мол, брату сейчас тяжелее всех, ему покой нужен!
— Ну, она же жизнь прожила, — скупо улыбнулась Таисия.
— Ей виднее, как по-людски.
Василиса зло дёрнула плечом и пошла прочь, задевая прохожих сеткой.
А Таисия расплатилась за яблоки, перехватила пакет поудобнее и не спеша пошла к остановке — вечером надо было успеть испечь шарлотку и собрать дорожную сумку в Казань.
– Мама займёт комнату сына, – сказал муж. Я согласилась и выставила машину на продажу