Яна толкнула дверь квартиры плечом, удерживая в руках пакет с продуктами. Ключи выскользнули из пальцев, звякнули о пол. Женщина выдохнула, поставила пакет, нагнулась за ключами. Ноги гудели после восьмичасовой смены за прилавком.
Тридцать тысяч в месяц. Продавец в продуктовом магазине. Стоять целый день, улыбаться покупателям, пробивать товар, слушать претензии. А потом домой — готовить, убирать, стирать.
Яна прошла на кухню, начала разбирать покупки. Картошка, лук, морковь, мясо на борщ.
Женщина включила плиту, достала кастрюлю. Руки двигались автоматически — нарезать овощи, обжарить, залить водой. Мысли блуждали где-то далеко.
Через час в дверях появился Борис. Бросил ключи на тумбочку, прошел в кухню. Сел за стол, не поздоровавшись.
— Что на ужин? — буркнул муж.
— Борщ, — тихо ответила Яна, разливая по тарелкам.
Борис зачерпнул ложку, попробовал. Лицо исказилось гримасой.
— Опять пересолила! — рявкнул муж, швыряя ложку в тарелку. — Сколько можно тебе говорить?! Нормально готовить научись!
Яна опустила глаза, глядя в свою тарелку.
— Извини. В следующий раз буду внимательнее.
— В следующий раз, в следующий раз! — передразнил Борис. — Пять лет замужем, а готовить как следует не научилась!
Женщина молчала. Борис продолжал есть, ворча себе под нос.
— Принеси пива из холодильника, — бросил муж, не поднимая головы.
Яна встала, достала бутылку, открыла, поставила перед Борисом. Тот даже не поблагодарил. Просто отпил, вернулся к борщу.
Яна доела молча, убрала со стола. Борис ушел в гостиную смотреть телевизор. Женщина домыла посуду, вытерла стол, выключила свет на кухне.
Ночью лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Борис храпел рядом. Яна думала о том, как хорошо было бы просто встать и уйти. Собрать вещи, открыть дверь, выйти и никогда не вернуться.
Но куда?
Денег нет. Яна получала тридцать тысяч, из которых половину забирал Борис «на общие нужды». Остальное уходило на продукты, бытовую химию, мелочи. Откладывать было не из чего.
Жилья нет. Квартира Бориса, купленная им до свадьбы. Яна здесь только прописана, не больше.
Подруг нет. Борис методично отсекал всех, кто пытался с ней общаться. Сначала мягко — «зачем тебе эта Светка, она плохо на тебя влияет». Потом жестче — скандалы, если Яна задерживалась после работы, чтобы выпить кофе с коллегой.
Родителей нет. Мама не стало три года назад, папу Яна не видела с детства.
Некуда бежать. Не к кому. Не на что.
Женщина закрыла глаза, сжав подушку. Уснуть не получалось.
Утром Борис ушел на работу, бросив на стол список.
— Вымой все окна. Вечером проверю. И в магазин сходи, список я оставил. Не забудь.
Яна кивнула. Борис хлопнул дверью. Женщина взяла список, прочитала.
Она достала ведро, тряпки, моющее средство. Принялась за работу молча, механически. Движения отработаны годами. Окно за окном. Комната за комнатой.
К обеду закончила. Руки болели, в пояснице ныло. Яна присела на диван, откинула голову на спинку.
Прислуга. Она была прислугой в собственном доме. Вернее, в чужом доме, где ей позволили жить.
Через неделю позвонила Вера Михайловна, мать Бориса.
— Яна, милая, в субботу приедешь на дачу. Огород перекопать нужно.
— Вера Михайловна, я в субботу работаю до обеда…
— Ничего, после обеда приедешь. Борис уже согласился. Жду тебя к двум часам.
Свекровь повесила трубку, не дождавшись ответа. Яна положила телефон на стол, сжала губы.
Борис зашел на кухню, услышав разговор.
— В субботу на дачу поедешь. Мать просит помочь.
— Я не успею. Работаю до часу, потом ехать через весь город…
— Успеешь, — отрезал муж. — Мать помочь — святое дело. Или тебе плевать на мою семью?
Яна покачала головой.
— Нет. Хорошо, поеду.
В субботу она вышла с работы ровно в час, села на автобус. Добралась до дачи к половине третьего. Вера Михайловна встретила её на крыльце.
— О, Яночка, наконец-то! Я уж заждалась! Вот лопата, вот грядки. Нужно все перекопать. Я в дом пойду, отдохну.
Свекровь ушла. Яна взяла лопату, посмотрела на грядки. Шесть длинных гряд. Земля сухая, комьями.
Женщина начала копать. Солнце палило, пот заливал глаза. Руки быстро покрылись мозолями. Спина ныла. Но Яна продолжала, гряда за грядой.
К вечеру закончила. Вера Михайловна вышла на участок, прошлась вдоль грядок.
— Яна, а вот эту грядку ты недостаточно глубоко перекопала. Видишь? Комья остались.
Женщина посмотрела на грядку. Она копала её так же, как и остальные.
— Вера Михайловна, я старалась…
— Ну ладно, уже поздно. В следующий раз будь внимательнее.
Яна села в автобус домой. Руки дрожали от усталости. На ладонях кровавые мозоли. Она прикрыла глаза, прислонившись к холодному стеклу.
Дома Борис ждал её с недовольным лицом.
— Где сигареты?
Яна моргнула.
— Какие сигареты?
— Я тебе утром говорил — купи мне сигареты по дороге!
— Ты не говорил…
— Говорил! Ты просто не слушаешь! — Борис схватил куртку, рванул к двери. Обернулся на пороге. — Ты без меня никто, запомни это!
Дверь захлопнулась. Яна осталась стоять в прихожей. Потом медленно прошла на кухню, села за стол, обхватила голову руками.
Слезы катились по щекам, но беззвучно. Яна давно разучилась плакать в голос.
На следующий день на работе к Яне подошла коллега.
— Тебя к телефону. Какая-то женщина, говорит, срочно.
Яна взяла трубку.
— Алло?
— Яна Дмитриевна? Это нотариус Соколова. Вам нужно приехать в контору по вопросу наследства.
— Какого наследства?
— От тёти, Алёны Сергеевны Мироновой. Она оставила вам завещание.
Яна замерла, прижав трубку к уху.
— Тётя Алёна? Но я с ней лет десять не виделась…
— Тем не менее, завещание оформлено на ваше имя. Приезжайте, обсудим детали.
Через два дня Яна пришла в нотариальную контору. Женщина в очках встретила её, провела в кабинет.
— Присаживайтесь. Итак, Алёна Сергеевна Миронова оставила вам двухкомнатную квартиру. Адрес вот. Документы готовы, нужно только оформить вступление в наследство.
Яна смотрела на бумаги, не веря глазам.
— Квартира? Целая квартира?
— Да. В хорошем районе. Ваша тётя приобрела её двадцать лет назад.
— А… сколько это стоит? Оформление?
— Госпошлина три тысячи. Остальное бесплатно.
Три тысячи. У Яны в заначке было ровно пять тысяч. Деньги, которые она по копейке откладывала из сдачи в магазине, когда Борис не видел.
— Хорошо. Я оформлю.
— Отлично. Приходите через неделю, документы будут готовы.
Яна вышла из конторы, сжимая в руке адрес квартиры. Областной центр. Триста километров отсюда.
Триста километров от Бориса.
Дома женщина спрятала документы на дно старой сумки на антресолях. Борису ни слова. Если узнает — заставит продать или переоформить на себя. Или на мать.
Нет. Это её шанс. Единственный.
Яна начала собирать документы. Паспорт, свидетельство о браке, трудовую книжку. Складывала в ту же сумку на антресолях. Каждый раз, когда Борис уходил на работу.
Деньги. Нужны деньги на дорогу, на первое время. Яна откладывала каждую копейку. Сдача в магазине, монетки, найденные в карманах курток. К концу недели набралось семь тысяч.
Через неделю она снова пришла к нотариусу. Получила документы на квартиру. Теперь официально владелица двухкомнатной квартиры.
Яна держала свидетельство о собственности в руках и не верила. Её. Только её. На её имя.
Дома Борис заметил, что жена стала задумчивой.
— Ты чего молчишь?
— Устала на работе, — быстро ответила Яна.
— Устала! — фыркнул муж. — От чего там уставать? За прилавком просто торчишь?
— Ноги болят. Целый день на ногах…
— Ноги болят! Слышь, раз не справляешься, увольняйся. Дома сиди, хозяйством занимайся.
Яна подняла голову.
— Но тогда денег не будет…
— Моей хватит на двоих. Работать я умею, в отличие от некоторых.
— Борис, но я же помогаю с деньгами…
— Помогаешь! Тридцать тысяч нищенских! Толку от них!
Яна замолчала. Борис продолжал что-то говорить, но женщина уже не слушала. Мысли были далеко.
Уволиться. Остаться дома. Совсем без денег. Совсем в его власти.
Нет. Ни за что.
В пятницу вечером Борис вошёл в квартиру и бросил:
— В выходные на дачу поедешь. Мать картошку сажать будет, нужна помощь.
Яна стояла на кухне у плиты. Размешивала кашу в кастрюле. Рука замерла.
— На все выходные?
— Да. С утра субботы до вечера воскресенья. Я заеду в воскресенье вечером, заберу.
— Но я…
— Что ты? — Борис повернулся к жене. — Что-то против?
Яна посмотрела на мужа. На его самодовольное лицо. На властный взгляд.
Внутри что-то щёлкнуло. Как перерезанная струна.
— Нет. Ничего.
— Вот и отлично. Мать будет рада.
В субботу утром Борис ушёл на работу в ночную смену. Бросил на прощание:
— К обеду будь на даче. Мать ждёт. И смотри, работай хорошо, не филонь.
Дверь захлопнулась. Яна стояла посреди прихожей, считая секунды. Раз. Два. Три. Десять. Двадцать.
Потом рванула к антресолям. Достала сумку. Открыла шкаф, начала складывать одежду в чемодан. Только самое необходимое. Джинсы, футболки, кофты. Белье. Туфли. Косметичка.
Руки тряслись, но движения были быстрыми. Будто она репетировала это сто раз в голове.
Паспорт. Документы на квартиру. Деньги. Телефон. Зарядка.
Яна застегнула чемодан, взяла сумку. Прошла на кухню. Сняла обручальное кольцо, положила на стол. Не стала писать записку. Зачем?
Взяла ключи, открыла дверь. Вышла на лестничную площадку. Закрыла за собой дверь.
Не оглянулась.
Спустилась вниз, вышла из подъезда. Поймала такси.
— На автовокзал, пожалуйста.
Водитель кивнул, тронулся. Яна сидела на заднем сиденье, сжимая сумку с документами. Сердце колотилось так громко, что, казалось, водитель слышит.
На автовокзале купила билет на первый автобус до областного центра. Отправление через сорок минут.
Яна села на скамейку в зале ожидания. Достала телефон, посмотрела на экран. Пока тихо. Борис на работе, ничего не знает.
Автобус объявили через тридцать пять минут. Яна поднялась, пошла к посадке. Села у окна, положив чемодан на соседнее сиденье.
Автобус тронулся. Город начал уплывать за окном. Привычные улицы, дома, магазины.
Через два часа пути телефон завибрировал. Яна глянула на экран. Борис.
Не ответила. Телефон зазвонил снова. И снова. И снова.
Яна включила беззвучный режим. Борис продолжал звонить. Каждые пять минут.
Потом пошли сообщения.
«Где ты?»
«Яна, ответь немедленно!»
«Ты куда делась?!»
«Мать звонит, говорит, ты на дачу не приехала!»
«Отвечай, когда тебе пишут!»
Яна читала и удаляла. Одно за другим.
Потом пошли голосовые.
— Яна! Что за херня?! Ты где?! Отвечай сейчас же!
Удалить.
— Ты совсем охренела?! Мать ждёт на даче! Я тебе сказал приехать!
Удалить.
— Яна, если ты не ответишь в течение часа, я вызову полицию! Слышишь?! Объявлю в розыск!
Удалить.
Женщина заблокировала номер Бориса. Телефон наконец замолчал.
Яна откинулась на спинку сиденья, глядя в окно. За стеклом проплывали поля, деревни, леса.
Страх отступал. Медленно, но отступал. Вместо него приходило странное спокойствие.
Автобус прибыл в областной центр в шесть вечера. Яна вышла, взяла чемодан, огляделась. Незнакомый город. Незнакомые улицы.
Но это был шанс начать заново.
Женщина поймала такси, назвала адрес квартиры. Водитель кивнул, повёз.
Квартира оказалась на третьем этаже пятиэтажки. Яна открыла дверь ключом, который дал нотариус. Вошла, включила свет.
Двухкомнатная. Чистая, светлая. Мебель старая, но крепкая. На окнах занавески. На полу ковёр.
Яна поставила чемодан, прошла в комнаты. Спальня. Гостиная. Кухня. Ванная.
Её. Только её.
Женщина села на диван в гостиной, положив руки на колени. Посидела так минут десять молча.
Потом достала телефон, разблокировала номер Бориса. Посмотрела на список пропущенных — тридцать семь вызовов.
Заблокировала снова. Навсегда.
На следующий день Яна пошла искать адвоката. Нашла контору недалеко от дома. Женщина лет пятидесяти выслушала её историю, кивая.
— Хотите развестись?
— Да.
— Дети есть?
— Нет.
— Совместно нажитое имущество?
— Нет. Квартира его. Мебель его.
— Отлично. Тогда просто. Подаём заявление в загс, через месяц развод.
— А если он будет против?
— Может быть против сколько угодно. Развод оформят всё равно. Односторонний порядок.
Яна выдохнула с облегчением.
— Спасибо.
— Пожалуйста. Принесите паспорт и свидетельство о браке, оформим заявление.
На следующий день Яна принесла документы. Адвокат составил заявление, они подали его в загс.
— Через месяц вас вызовут на процедуру развода. Можете не являться, если не хотите. Разведут заочно.
— Хорошо.
Яна вышла из загса, шагая по незнакомым улицам. Солнце светило ярко. Ветер трепал волосы.
Женщина зашла в магазин, купила продуктов. Потом в хозяйственный — моющее средство, губки, тряпки. Квартиру нужно было обжить.
Дома Яна убралась, вымыла полы, протерла пыль. Приготовила себе ужин — простой омлет с овощами. Села за стол, медленно ела, наслаждаясь тишиной.
Никто не кричал, что пересолено. Никто не требовал принести пива. Никто не говорил, что она никто без него.
Просто тишина.
Через неделю Яна устроилась на работу продавцом в местный супермаркет. Зарплата двадцать пять тысяч. Чуть больше, чем раньше.
Начальница оказалась приятной женщиной, коллеги дружелюбными. Яна работала спокойно, без страха, что вечером дома будет скандал.
Соседка по площадке, Галина Петровна, как-то постучала в дверь.
— Девушка, здравствуйте! Вы новенькая?
— Да, недавно переехала.
— Откуда, если не секрет?
— Из другого города. Квартиру в наследство получила от тёти.
— О, как хорошо! Ну, если что нужно, обращайтесь. Я на площадке двадцать лет живу, всё знаю.
— Спасибо, Галина Петровна.
Соседка оказалась разговорчивой, но доброй. Приносила пирожки, рассказывала про район, советовала, где лучше покупать продукты.
Яна потихоньку обживалась. Новая работа, новый город, новые знакомые.
Борис пытался выходить на связь через соцсети. Писал сообщения с фейковых аккаунтов.
«Яна, вернись. Я прощу тебя.»
«Мы можем всё обсудить. Давай встретимся.»
«Ты совершаешь ошибку. Без меня пропадёшь.»
Яна читала и блокировала. Один аккаунт за другим.
Потом Борис перестал писать. Видимо, понял, что бесполезно.
Через месяц пришло уведомление из загса. Развод оформлен. Позже Яна получила свидетельство о расторжении брака.
Женщина держала бумагу в руках, глядя на печать. Официально свободна.
Вечером Яна сидела у окна с чашкой чая. За стеклом темнело, зажигались фонари. В квартире горел только торшер, создавая уютный полумрак.
Телефон лежал на столе, молчаливый. Никаких звонков от Бориса. Никаких сообщений от Веры Михайловны.
Просто тишина.
Яна допила чай, встала. Прошла в спальню, переоделась. Легла в кровать, укрылась одеялом.
Завтра новый день. Работа, дела, может, встреча с Галиной Петровной на чай.
Обычная жизнь. Своя жизнь. Без страха, без криков, без унижений.
Яна закрыла глаза, чувствуя, как тело расслабляется. Впервые за пять лет засыпала спокойно, без тревоги.
Её новая жизнь только начиналась. И в ней не было места Борису.
—Полиция? Моя невестка, не в себе, она заблокировала мне все счета!— орала свекровь. Полицейский усмехнулся и открыл Уголовный кодекс.