— Вероника, ну давай без эгоизма, по-взрослому. Тебе этот банкет уже ни к чему, а у Игоря с Алиной любовь. Сердцу ведь не прикажешь. Чего добру пропадать? Родственники все равно те же, платье у тебя куплено. Просто перепишем имена в пригласительных, и всё.
Мама сидела напротив меня за кухонным столом и спокойно мешала ложкой чай. Ложечка методично цокала о фарфор. Алина, моя младшая сестра, молча ковыряла заусенец и не поднимала глаз. Игорь, с которым мы еще вчера выбирали обручальные кольца, сидел на табуретке у окна и сосредоточенно разглядывал свои кроссовки.
Никто из них не собирался просить прощения. Они просто ждали, когда закончится неловкая пауза. Были уверены, что я сейчас поплачу, покричу, а потом, как всегда, уступлю. Я же старшая. Я же сильная, привыкла всех понимать.
— Переписать имена? — голос у меня был на удивление ровный. Даже хриплый немного.
— Ну да, Ник, — Алина наконец соизволила посмотреть на меня. Взгляд капризный, с привычной претензией. — Мы не хотели тебе делать больно. Так получилось. Игорь понял, что со мной ему легче. Ты вечно на работе, вечно всё контролируешь, требуешь чего-то. А мы просто любим друг друга. И раз уж всё организовано, ресторан оплачен, база отдыха снята… Ну зачем отменять? Вы с Игорем потом посчитаетесь, мы все отдадим.
— Когда «потом»? — я перевела взгляд на Игоря. Тот кашлянул и отвернулся к окну.
— Ну с подаренных денег и отдадут, — перебила мама, пододвигая к себе вазочку с конфетами. — Частями вернут, никуда они не денутся. Вероника, ну не будь ты собакой на сене. Сама замуж не идешь, так хоть сестре праздник не порть. Ты девка пробивная, себе еще заработаешь, а у них любовь. Сама подумай, сколько сил ты на эту организацию грохнула, неужели не жалко, если всё сгорит?
Я молча встала. Спокойно задвинула стул под стол. Поправила сумку на плече.
— Ты куда? — нахмурилась мама. — Мы вообще-то еще не решили, как родственникам это преподнести. Чтобы без скандала.
— Я домой, — сказала я, застегивая куртку в коридоре. — Устала.
***
На улице было шумно, час пик. Я залезла в переполненный автобус, ухватилась за поручень и уставилась в одну точку. Внутри не было вообще ничего — ни злости, ни слез. Какая-то тупая, ватная пустота.
Свадьбу мы планировали больше года. Точнее, планировала я. Игорь тогда только устроился на новую работу, денег у него не было. Он честно сказал: «Ник, давай просто распишемся, я не потяну банкет». Но я хотела праздник. Я всю жизнь жила по средствам, копила, экономила, закрывала чужие проблемы. И один раз в жизни захотела чтобы было красиво.
Я взяла все расходы на себя. Загородный отель с красивым шатром у воды. Выездная регистрация. Депозит за банкет на шестьдесят человек. Договор с лучшим фотографом в городе. Кавер-группа, которая берет предоплату за полгода. Мои личные сбережения, которые я откладывала с премий три года. Семьдесят процентов от всей сметы уже было внесено. Игорь купил только кольца и свой костюм.
***
Зайдя в свою пустую квартиру, я скинула кроссовки и сразу прошла на кухню. Щелкнула выключателем, зажигая яркий верхний свет. Выдвинула нижний ящик стола и достала толстую пластиковую папку на кнопке.
Там лежали договоры. Чеки. Квитанции. Расписки.
Я открыла ноутбук, создала новый файл в таблицах и начала переносить туда цифры из бумаг, внимательно вчитываясь в пункты об отмене бронирования.
Загородный клуб «Лесные дали». Депозит двести пятьдесят тысяч рублей. Пункт 4.2: при отмене бронирования более чем за 30 дней возвращается полная сумма задатка за вычетом фактически понесенных расходов организатора в размере 10%.
Фотограф Денис. Предоплата сорок тысяч. Возврат при отмене за месяц — 100%.
Кавер-группа «Атмосфера». Задаток тридцать тысяч. При отмене удерживают десять тысяч, остальное возвращают.
Декораторы. Торт. Ведущий.
Я сидела за столом до глубокой ночи. Считала, выписывала номера телефонов. Никаких слез не было. Было стойкое, холодное понимание: они решили устроить свой праздник за мой счет, прикрываясь тем, что мы семья.
***
На следующий день, в понедельник, я взяла на работе отгул за свой счет.
В десять утра я уже сидела в светлом офисе загородного клуба. Менеджер Наталья, с которой мы до этого часами выбирали цвет салфеток и меню, удивленно смотрела на меня.
— Вероника, что-то случилось? Вы хотите поменять рассадку?
— Я хочу аннулировать договор, — сказала я, доставая свой экземпляр из папки. — Свадьбы не будет.
Наталья изменилась в лице, но как профессионал лишних вопросов задавать не стала.
— Понимаю. Сочувствую. Смотрите, по условиям мы удерживаем десять процентов от депозита за бронь даты. Остальные двести двадцать пять тысяч мы вернем на счет, с которого производилась оплата, в течение трех рабочих дней. Мне нужно ваше заявление.
Я молча заполнила бланк. Оставила подпись. Взяла копию с отметкой о принятии.
В одиннадцать тридцать я встретилась с фотографом в кафе в центре города. Денис выслушал меня, кивнул, сразу же открыл приложение банка на телефоне.
— Жаль, Вероника. Вы были красивой парой. Деньги перевел, проверяйте.
Телефон пискнул уведомлением. Сорок тысяч вернулись на карту.
До трех часов дня я объехала всех подрядчиков. Ведущий оказался самым сложным, пытался уговорить перенести дату, но в итоге тоже подписал соглашение о расторжении. К вечеру я аннулировала всё. Шатёр, свет, музыку, цветы. Оставила только платье в шкафу — его вернуть было уже нельзя, оно было ушито по моей фигуре.
Во вторник я вышла на работу. Жизнь шла своим чередом. Я пила кофе с коллегами, делала отчеты, отвечала на письма. Внутри всё еще было пусто, но эта пустота начала заполняться странным спокойствием.
***
В четверг вечером я вышла из офиса. На улице моросило, я поглубже натянула капюшон и пошла к метро. Возле стеклянных дверей меня ждал сюрприз.
Алина стояла прямо на проходе. Куртка распахнута, шарф наперекосяк, лицо злое. Увидев меня, она рванулась навстречу так, что едва не задела прохожего.
— Ты что натворила, а?! — прилетело мне вместо приветствия. Голос сорвался на ультразвук.
— Ты о чем? — я остановилась, не доходя до нее пары шагов.
— Игорь сейчас звонил! Ему из «Лесных далей» набрали, спросили, когда он заберет три ящика алкоголя, которые мы туда завезли! Сказали, что бронь аннулирована! Ты зачем туда полезла?!
— Всё правильно, — спокойно ответила я. — Бронь я сняла. Спиртное покупал Игорь, пускай забирает, мне чужого не надо.
Алина смотрела на меня с такой бешеной яростью, будто я у нее кошелек из кармана вытащила.
— Ты не имела права! Мы же договорились, что свадьба остается! У меня платье куплено под этот шатер! Я девчонкам всем растрезвонила, пригласительные уже напечатаны с этим адресом! Где мы теперь другое место найдем за два месяца?! Да нас нигде не возьмут, всё занято!
— Алина, вы договаривались между собой. Меня в ваши планы включать не надо было. Договоры на мое имя, деньги мои. Я забрала свое.
Она схватила меня за рукав куртки, дернула:
— Да ты просто тварь мстительная! Тебе завидно, да? Сама осталась одна, вот и решила мне всё испортить! Мы бы отдали тебе эти деньги, Игорь бы кредит взял, ну неужели нельзя было по-человечески поступить?! Родная сестра же!
Из-за угла вывернул Игорь. Лицо серое, запыхался — видимо, бросил машину на аварийке.
— Ника, подожди. Давай спокойно поговорим, — он попытался встать между нами.
Я посмотрела на него. Мужчина, с которым я планировала прожить до старости, сейчас выглядел жалко. Сутулый, глаза бегают, куртка помятая. Никакой силы, никакой мужской уверенности. Один страх, что придется платить самому.
— Игорь, говорить не о чем, — сказала я. — Алкоголь забери. Кольца можешь сдать в ломбард, как раз на госпошлину для ЗАГСа хватит.
— Ника, ну зачем ты так… Ну погорячились мы, ну виноваты. Но зачем так жестоко-то? У нас на двоих сорок тысяч в заначке. Где мы сейчас ресторан найдем? Алина плачет…
— Посидите в пельменной. Главное ведь — любовь, правда? Сердцу не прикажешь.
Я вырвала рукав из пальцев сестры и шагнула в двери метро. В спину мне летел истошный крик Алины. Она орала на весь переход, что проклинает меня, что я завистливая эгоистка. Люди оборачивались, кто-то качал головой. Мне было плевать.
***
Дома я даже не успела разуться — зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама».
Я прошла на кухню, нажала на громкую связь и положила трубку на стол. Сама достала из холодильника контейнер с ужином, поставила в микроволновку.
— Ну что, порадовалась? — мать даже не поздоровалась, голос дрожал от злости. — Сделала гадость? Полегчало тебе?
— Привет, мам.
— Не мамкай мне тут! Алина приехала, плачет навзрыд, у нее руки трясутся! Они с Игорем уже разругаться успели, потому что денег на другую свадьбу у них нет! Ты зачем договоры расторгла, эгоистка ты чертова?
— Мама, это были мои деньги. Я их зарабатывала три года, во всем себе отказывая.
— Да подавись ты своими деньгами! — крикнула мать, и в трубке что-то хрустнуло, видимо, она стукнула по столу. — Семья для того и нужна, чтобы помогать в трудную минуту! Ну влюбились они, ну бывает так в жизни, они же не специально! Могла бы проявить великодушие, уступить младшей. Они бы тебе всё вернули с подарков! А теперь девке праздник испортила, Игоря перед родственниками опозорила. Какая же ты черствая, Вероника! В кого ты такая жадная уродилась?
Микроволновка коротко пискнула. Я не стала доставать тарелку. Подошла к столу, взяла телефон в руку и выключила громкую связь.
— Мама, послушай меня. Твой будущий зять встречался с моей сестрой в моей квартире, пока я была в командировках. Твоя младшая дочь украла у меня будущего мужа. А ты сейчас требуешь, чтобы я оплатила им банкет в честь этого. Запомни: у тебя больше нет старшей дочери. У меня нет сестры. И не звони мне сюда.
Я нажала на отбой и сразу внесла все три номера — мамин, Алины и Игоря — в черный список.
***
Прошло полгода.
Я сидела на полу в пустой комнате и заклеивала скотчем последнюю коробку с вещами. Звук разматывающейся ленты эхом отдавался от голых стен.
Две недели назад мне предложили возглавить новый филиал нашей фирмы в Екатеринбурге. Должность выше, оклад в полтора раза больше, плюс компания оплачивает жилье на первый год. Я согласилась не раздумывая. Мне нужно было уехать. Подальше от этих регионов, от знакомых лиц, от старых воспоминаний.
Те деньги, что вернулись за несостоявшуюся свадьбу, я не потратила. Они лежали на накопительном счете. За эти полгода я еще немного подкопила, и теперь у меня на руках была отличная сумма для первоначального взноса по ипотеке. В Екатеринбурге я куплю свое жилье.
В дверь негромко постучали. Это пришла тетя Люба, мамина старшая сестра. Единственный человек из всей родни, кто не стал меня осуждать и поливать грязью. Она пришла проводить меня и забрать ключи, чтобы сдать квартиру хозяйке.
Тетя Люба прошла на кухню, положила на подоконник пакет с пирожками.
— Ну что, Вероничка, всё собрала?
— Да, теть Люб. Завтра утром вещи забирает фура, а я на самолет.
Она вздохнула, присела на край подоконника.
— Галька мне вчера звонила. Жаловалась.
— Мне это неинтересно, — тихо сказала я, подписывая маркером коробку со стеклом.
— Да знаю, что неинтересно. Но послушай старую бабу. Ты всё правильно сделала. Галина всю жизнь Алину в задницу целовала, потакала любой прихоти, вот и вырастила трутня. Свадьбы-то у них так и не случилось.
Я невольно притормозила, держа маркер над картонкой.
— Алина же уперлась: хочу шатер, хочу выездную регистрацию, как у людей, — продолжала тетя Люба. — А на какие шиши? Игорь сунулся за кредитом — а ему отказали, у него там старых долгов выше крыши, оказывается. В общем, расписались они тихонько в МФЦ, даже без платья. Сняли какую-то конуру на окраине, ругаются смертным боем. Алина привыкла, что ты ей то шмотки свои отдавала, то деньгами помогала, а Игорь её капризы не тянет. Мать им со своей пенсии сумки с картошкой возит. Алина его пилит, что он нищеброд, он её материт. Неделю назад она к Гальке с чемоданом прибежала, кричала, что разводится. Игорь приехал, они прямо у подъезда орали так, что соседи полицию вызвали. Какая там любовь… Тьфу. Одно гнилье.
Я закрыла маркер колпачком. Внутри ничего не екнуло. Не было ни злорадства, ни жалости. Только чистое, стерильное равнодушие.
— Теть Люб, мне всё равно. Честно. Это их жизнь, их выбор. Они получили ровно то, что построили.
— Да понимаю я. Просто хотела, чтобы ты знала… Бог не Тимошка, видит немножко.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время — искренне и легко.
***
На следующее утро я стояла в аэропорту. Мой рейс объявили на посадку. Я прошла через стеклянные двери к телетрапу. В кармане куртки лежал телефон, в котором больше не было номеров людей, тянувших меня на дно. На банковском счету лежали деньги, которые стали моим фундаментом для новой жизни.
Я села в кресло у окна, пристегнула ремень и посмотрела на серый, остающийся внизу город. Самолет набирал высоту, пробивая низкие облака, и вдруг салон залило ярким, слепящим солнцем.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Впереди было много работы, ипотека, новые люди и чужой город. И это было самое прекрасное, что могло со мной случиться.
Вы что, правда решили, что я буду платить за ваш отдых? — удивилась жена, услышав, как свекровь уже планирует поездку на море за мой счёт