— Артём, принеси из машины ещё две сумки. И серую тоже возьми, там обувь.
Лариса замерла в прихожей, не успев снять пальто.
У стены стоял большой тёмно-синий чемодан. Рядом — ещё один, поменьше. На тумбе возле зеркала лежала незнакомая связка ключей с брелоком в виде деревянного домика, а из ванной доносился голос Валентины Степановны.
— Только осторожнее с белой сумкой! Там флаконы!
Утром Лариса уехала на работу раньше мужа. Артём ещё лежал в постели и сонно спросил, во сколько она вернётся. Ни о гостях, ни о матери, ни о каких чемоданах он не сказал ни слова.
Поэтому первые несколько секунд Лариса решила, что свекровь просто заехала к ним по дороге куда-нибудь.
Потом заметила возле лестницы три пакета, коробку с феном и свёрнутый плед.
На пару часов так не приезжают.
Артём вошёл в дом с двумя сумками.
Увидел жену и сразу понял по её лицу, что момент, которого он явно надеялся избежать, наступил.
— Ты уже дома?
— Как видишь.
Он поставил сумки возле чемодана.
— Мамина квартира пострадала после протечки. Ей надо где-то пожить, пока всё приведут в порядок.
Лариса медленно расстегнула пальто.
— Сколько?
— Чего?
— Сколько она собирается здесь жить?
Артём отвёл взгляд к кухне.
— Ну… месяца два примерно.
Лариса сняла сапоги и аккуратно поставила их на коврик.
— Два месяца.
— Может, меньше.
Из ванной вышла Валентина Степановна в домашнем костюме, который она явно привезла с собой.
— Ларисочка, привет. Я тут полотенца ваши не нашла, Артёма попросила достать мои. Не люблю чужими пользоваться.
— Здравствуйте.
Лариса посмотрела на мужа.
— На кухню.
Артём тяжело выдохнул, но пошёл следом.
Свекровь осталась в прихожей разбирать пакеты.
Лариса закрыла кухонную дверь.
— Когда ты собирался мне сказать?
— Сегодня.
— До её приезда или после?
Он не ответил сразу.
Этого было достаточно.
— Артём.
— Ну хорошо. После.
— Почему?
— Потому что я знал, что ты начнёшь возражать.
Лариса несколько секунд просто смотрела на него.
Не повышала голос, не перебивала.
Артём, видимо, решил, что надо продолжить:
— Я подумал, если мама уже приедет с вещами, ты не станешь устраивать историю и отправлять её обратно.
Лариса даже голову слегка наклонила.
— То есть ты всё заранее продумал.
— Не делай из этого заговор.
— Я и не делаю. Ты сам только что объяснил схему.
— Ей действительно негде жить.
— Это отдельный вопрос. Я сейчас спрашиваю не про твою мать.
Артём устало потёр лоб.
— Лар, ну что ты хочешь? Чтобы я сказал: «Мама, извини, жена против, разбирайся сама»?
— Я хотела, чтобы ты позвонил мне до того, как привёз сюда человека на два месяца.
— И получил бы отказ.
— Возможно.
— Вот.
Лариса коротко усмехнулась.
— И поэтому ты решил, что согласие тебе не понадобится.
Артём раздражённо отодвинул стул.
— Давай не начинай.
— Уже начали. Только не я.
Два года назад Валентина Степановна уже жила у них.
Тогда всё тоже начиналось безобидно: в её доме меняли трубы, и она попросилась на несколько дней.
Несколько дней растянулись почти на три недели.
На четвёртое утро она в половине восьмого включила на первом этаже телевизор так громко, что Лариса проснулась в спальне наверху.
В субботу.
На вопрос, зачем так рано, Валентина Степановна ответила, что «нормальные люди в это время уже завтракают».
Потом она начала проверять холодильник.
Сначала просто интересовалась, почему нет творога.
Через пару дней уже сообщала, какие продукты «Артём с детства ест каждый день».
Ещё через неделю спросила, почему Лариса не приготовила мужу еду с собой, раз знает, что он весь день будет ездить по объектам.
Лариса тогда промолчала один раз.
Второй раз ответила.
На третий прямо сказала:
— Артём взрослый человек. Если ему нужен контейнер с едой, он умеет пользоваться холодильником.
Валентина Степановна обиделась.
Артём вечером попросил жену «не цепляться к маме».
После её отъезда разговор был коротким.
Лариса сказала мужу:
— На несколько часов, на ужин, на выходные — пожалуйста. Жить здесь неделями человек будет только после нашего общего решения.
Артём тогда согласился сразу.
— Хорошо. Я понял.
И два года они к этому вопросу не возвращались.
До сегодняшнего вечера.
Дом, в котором теперь стояли чемоданы Валентины Степановны, вообще не имел отношения к Артёму до их знакомства.
Небольшой двухэтажный коттедж достался Ларисе от бабушки.
Не роскошный, но добротный: три спальни наверху, гостиная и кухня внизу, небольшой участок, навес для машины и тёплая кладовая.
После оформления наследства Лариса постепенно привела дом в порядок. Не переделывала всё сразу, а занималась по мере необходимости: заменила старую проводку на первом этаже, обновила сантехнику, утеплила чердак, позже поставила новые окна.
Когда она познакомилась с Артёмом, он снимал однокомнатную квартиру.
Они встречались восемь месяцев, прежде чем он переехал к ней.
Ещё почти через полтора года расписались.
Для Ларисы дом всегда оставался тем местом, где решения принимались не потому, что кто-то громче сказал «так надо».
И именно это Артём прекрасно знал.
Она открыла кухонную дверь.
— Я поняла.
— Что поняла?
— Всё.
Лариса поднялась наверх.
Артём пошёл следом не сразу.
Она достала с верхней полки дорожную сумку и начала складывать вещи.
Две пары брюк.
Три свитера.
Домашнюю одежду.
Бельё.
Косметичку.
Рабочий ноутбук.
Зарядки.
Папку с документами.
Когда Артём появился в дверях, лицо у него уже было заметно спокойнее.
Он решил, что жена собирает вещи для матери.
— Мам можно дать комнату возле лестницы. Там шкаф почти пустой.
Лариса застегнула сумку.
— Можно.
— Ну и отлично.
Она взяла ноутбук.
— Но давать будешь сам.
Улыбка исчезла.
— В смысле?
— Я уезжаю.
— Куда?
— К тёте Тамаре.
— Она же на даче.
— Именно.
Квартира тёти пустовала до середины осени. Лариса периодически заходила туда проверить сантехнику и забрать почту, ключи лежали у неё в сумке.
Артём нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Вполне.
— Из-за мамы?
— Из-за тебя.
— Опять начинается.
Лариса спустилась вниз.
Валентина Степановна как раз раскладывала содержимое одного из пакетов на тумбе.
— А ты куда собралась? — спросила она.
— Поживу несколько дней в другом месте.
Свекровь удивлённо посмотрела на сына.
Артём фыркнул.
— Прогуляется до вечера и вернётся.
Лариса надела пальто.
— Раз ты привёз мать без спроса, жить с ней будешь сам.
— Лар, не устраивай цирк.
Она застегнула сумку.
— Никакого цирка.
Артём прислонился плечом к стене.
— И что ты хочешь этим доказать?
— Ничего.
— Ты реально уйдёшь из собственного дома?
— На несколько дней — да. Я хочу посмотреть, насколько тебе понравится решение, которое ты принял без меня.
Валентина Степановна недовольно нахмурилась.
— Не понимаю, зачем из моего приезда делать проблему.
Лариса повернулась к ней.
— Ваш приезд — не главный вопрос.
И больше ничего объяснять не стала.
Перед выходом она посмотрела на Артёма.
— Коммунальные платежи я оплачу сама. Дом мой, это нормально.
— Спасибо большое.
— А всё остальное — ваше.
— Что именно?
— Продукты. Уборка. Готовка. Поездки. Всё, что понадобится двум взрослым людям.
Артём рассмеялся.
— Будто я без тебя не проживу.
— Вот и отлично.
Она вышла.
Тёткина квартира находилась в двадцати минутах езды.
Небольшая, но чистая и тёплая. Там было всё необходимое: кровать, холодильник, рабочий стол и стабильный интернет.
Лариса поставила сумку возле шкафа, открыла окна на несколько минут, включила отопление сильнее и заказала себе ужин.
Телефон лежал рядом.
Она не выключала звук и не блокировала Артёма.
Ей просто не хотелось разговаривать первой.
В это время дома Артём начал понимать, что мать приехала не как обычная гостья.
— Сынок, эти вещи надо наверх отнести.
Он посмотрел на два чемодана.
— Мам, завтра разберём.
— Зачем завтра? Я сегодня хочу всё разложить.
— Я устал.
— А я целый день собиралась.
Через двадцать минут он таскал чемоданы по лестнице.
Ещё через десять Валентина Степановна позвала его из комнаты.
— В шкафу вещи Ларисы.
— Ну и?
— Мне куда свои вешать?
— На свободную половину.
— Там половины нет.
Артём молча начал перекладывать коробки с верхней полки.
Потом мать вспомнила, что оставила в машине пакет с обувью.
Когда он принёс его, оказалось, что нужен другой.
Потом Валентина Степановна попросила съездить в магазин.
— Сейчас?
— Конечно. На завтрак ничего нет.
— В холодильнике полно еды.
Она открыла дверцу.
— Я это не ем.
— Что именно?
— Йогурты такие не люблю. Сыр слишком солёный. И хлеб чёрный.
Артём достал телефон.
— Мам, скажи список.
Через полчаса список занимал почти весь экран.
Определённая марка молока.
Другой хлеб.
Творог.
Масло.
Минеральная вода.
Кофе, который Валентина Степановна привыкла покупать сама.
— А завтра ещё в химчистку надо заехать, — добавила она.
— Зачем?
— Пальто отвезти. Я специально взяла его с собой.
— Мам, ты же два месяца собираешься здесь жить, а не переезжаешь навсегда.
— Поэтому мне без пальто ходить?
Артём ничего не ответил.
В магазин он всё-таки поехал.
Вернулся ближе к девяти.
Валентина Степановна сидела на кухне.
— А ужин?
— Что ужин?
— Будем что-нибудь готовить?
— Мам, я только из магазина.
— Я вижу.
Она посмотрела на пакеты.
— Тогда сделай что-нибудь быстрое. Я пока душ приму.
Артём замер с упаковкой молока в руке.
— Почему я?
Мать посмотрела на него так, будто вопрос был странным.
— А кто?
Он невольно повернул голову к пустому месту за столом, где обычно сидела Лариса.
Телефон завибрировал.
Артём почти обрадовался.
Но это написал коллега.
От жены сообщений не было.
Утром стало веселее.
Валентина Степановна поднялась раньше него.
В половине седьмого постучала в спальню.
— Артём, вставай.
— Мам…
— Нам в строительный магазин надо до пробок успеть.
Он приподнялся на локте.
— В какой строительный магазин?
— Мне надо посмотреть плитку и смеситель.
— А мастер?
— Потом.
— Почему потом?
— Потому что он пока занят.
Артём сел.
— Подожди. Когда он вообще начинает ремонт?
— Через три недели.
Сон исчез мгновенно.
— Какие три недели?
— Обычные.
— Ты сказала, у тебя ремонт.
— Будет.
— То есть сейчас там ничего не делают?
— Там после протечки всё сырое.
— Но жить можно?
— Теоретически можно. А зачем мне там сидеть в таком состоянии?
Артём провёл ладонью по лицу.
— Ты говорила про два месяца.
— Я примерно сказала.
— Что значит примерно?
— Если быстро сделают — два. Если нет, останусь подольше.
Он посмотрел на мать.
— Насколько дольше?
— Откуда я знаю?
Через двадцать минут он уже звонил Ларисе.
Она ответила не сразу.
— Да?
— Ты на работе?
— Собираюсь.
— Может, вернёшься вечером?
— Зачем?
— Ну хватит уже. Я понял.
Лариса застёгивала часы.
— Что именно?
— Что надо было с тобой сначала поговорить.
— Хорошо.
— Я сам буду заниматься мамой. Тебе ничего не придётся делать.
Лариса подошла к окну.
Во дворе женщина в светлой куртке сажала ребёнка в машину.
— Артём, я не уехала потому, что не хочу покупать твоей маме продукты.
— Я знаю.
— Ты специально скрыл её переезд, потому что рассчитывал, что мне станет неудобно возражать, когда она уже окажется в доме.
Муж молчал.
— Вот с этим и разберись.
— И сколько ты будешь там сидеть?
— Пока не пойму, что возвращаюсь домой, а не в гостиницу, где жильцов заселяют без меня.
— Лар…
— Мне пора.
Она завершила разговор.
Не раздражённо.
Просто разговор на этом закончился.
В тот же день Артём впервые серьёзно поговорил с матерью.
Без Ларисы.
Без попыток переложить разговор на неё.
Валентина Степановна сначала даже не поняла, что он предлагает.
— Куда я должна ехать?
— Ты говорила, Зоя Михайловна предлагала тебе пожить у неё.
Мать резко посмотрела на сына.
— При чём здесь Зоя?
— При том, что у неё свободная комната.
— Я не хочу никого стеснять.
Артём не удержался.
— А нас можно?
— Ты мой сын.
— И?
— Зоя чужой человек.
— Она сама предложила.
Валентина Степановна раздражённо поправила волосы.
— У неё на кухне тесно. И ванная старая.
Артём медленно кивнул.
Теперь всё стало окончательно понятно.
— Значит, дело не в том, что тебе совсем негде жить.
— А я разве говорила, что на улице останусь?
— Ты дала понять именно это.
— Не выдумывай.
— Мам, давай проще. Завтра я отвезу тебя к Зое Михайловне.
Валентина Степановна замерла.
— Это Лариса потребовала?
— Нет.
— Не ври.
— Она вообще не знает, что мы сейчас разговариваем.
— Значит, довела тебя до этого своим уходом.
Артём сел напротив.
— Я сам её довёл до ухода.
Мать поджала…
Он осёкся мысленно, потому что Валентина Степановна лишь откинулась на спинку стула и скрестила руки.
— Прекрасно. Теперь мать виновата.
— Я этого не сказал.
— А что ты сказал?
— Что завтра тебя отвезу.
На этом разговор завершился.
Зоя Михайловна действительно оказалась готова принять подругу.
Причём удивилась, почему та сразу не согласилась.
— Я же тебе ещё в четверг сказала: комната свободна, живи хоть до зимы.
Валентина Степановна ответила что-то невнятное про сына.
Артём молча выгружал чемоданы.
На обратном пути впервые за двое суток в машине было тихо.
Без просьб.
Без списков.
Без указаний, куда ехать дальше.
Он остановился возле дома, вошёл и долго стоял в прихожей.
На тумбе больше не лежали чужие ключи.
Чемоданы исчезли.
На лестнице не было пакетов.
Дом снова выглядел как обычно.
Только Ларисы в нём не было.
Он написал:
«Маму отвёз к Зое Михайловне. Если захочешь — приезжай вечером».
Лариса увидела сообщение после работы.
Не ответила сразу.
Закончила дела, выключила ноутбук, собрала вещи и только потом написала:
«Приеду».
Артём ждал её дома.
Не возле двери и не у окна.
Сидел на кухне.
Лариса вошла, поставила сумку в прихожей и прошлась по первому этажу.
Никаких чемоданов.
Никаких чужих вещей.
Валентины Степановны тоже не было.
Артём встал.
— Она у подруги.
— Поняла.
Лариса сняла пальто.
— Я был неправ.
Она посмотрела на него.
Он явно приготовил объяснение, но она остановила:
— Не надо длинно.
Артём кивнул.
— Хорошо.
Лариса прошла на кухню.
— Тогда один раз и коротко. Если ты ещё раз решишь поселить сюда кого-то без моего согласия, я не буду уезжать на несколько дней.
Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?
— В следующий раз вопрос будет уже не в гостях.
Артём понял.
Лариса не стала развивать.
Он тоже.
На следующий день Валентина Степановна позвонила сыну утром.
Артём вышел разговаривать на крыльцо.
Вернулся минут через пять.
— Мама хочет забрать зарядку. Оставила возле кровати.
— Отвези.
— Уже нашёл.
Лариса налила себе кофе.
Артём положил зарядку в карман куртки.
— И ещё она сказала, что у Зои очень неудобный диван.
— Бывает.
— И что вечером у неё громко работает телевизор.
Лариса посмотрела на мужа.
— Ты мне это зачем рассказываешь?
Он на секунду замолчал.
Потом усмехнулся.
— Действительно. Незачем.
И ушёл.
Через несколько дней жизнь вернулась к обычному ритму.
Лариса работала.
Артём занимался своими делами.
Валентина Степановна приезжать не пыталась.
Иногда звонила сыну и сообщала новости о мастере.
Сначала тот обещал приехать через две недели.
Потом освободилось окно раньше.
Ещё через несколько дней выяснилось, что большую часть работ вообще можно закончить быстрее, чем она предполагала.
Однажды вечером Артём зашёл на кухню с телефоном.
— Мама в субботу возвращается домой.
Лариса подняла глаза.
— Хорошо.
— Ремонт почти закончили.
— Отлично.
Он постоял немного.
— Она ещё сказала, что зря столько вещей таскала.
Лариса посмотрела на него.
— Это она сейчас поняла?
Артём рассмеялся.
— Похоже.
В субботу они встретили Валентину Степановну случайно в магазине.
Та катила тележку и выбирала бытовую химию.
Увидев Ларису, на секунду остановилась.
— Ну, ремонт почти закончен.
— Хорошо.
— Сегодня уже ночую у себя.
— Поздравляю.
Свекровь явно ожидала чего-то ещё.
Оправданий.
Объяснений.
Может быть, разговора о том, кто в той ситуации был прав.
Лариса взяла с полки упаковку губок и положила в тележку.
— Артём, нам ещё средство для посудомоечной машины нужно.
— Сейчас возьму.
Они пошли дальше.
У кассы муж тихо спросил:
— Ты совсем не хочешь это обсуждать?
— Нет.
— Почему?
Лариса посмотрела на него.
— Потому что мы уже обсудили.
И больше к этой истории они не возвращались.
Артём всё запомнил и без повторений.
Я не хочу ехать к твоей маме на семейный ужин! Она каждый раз делает из меня посмешище! — сказала я мужу