Анна открыла дверь, удерживая пакеты с продуктами, которые оттягивали руки. Она весь день мечтала о том, как поставит на стол любимый сыр с плесенью и йогурт с черникой — эти маленькие радости она позволяла себе раз в месяц, потому что зарплата уходила на ипотеку за квартиру, коммунальные платежи и общий бюджет. Ей пришлось отказаться от многого, но она не жаловалась. Главное, чтобы мужу было хорошо.
Дмитрий сидел на кухне за столом и просматривал что-то в телефоне. Когда Анна вошла, он даже не поднял голову.
— Я купила продукты, — сказала она, ставя пакеты на пол. — Сейчас приготовлю ужин.
Она открыла холодильник и замерла. Полки были пустыми. Совсем. Только пачка маргарина, оставшаяся, видимо, случайно, да банка с горчицей, которую Дмитрий ненавидел.
— А где всё? — растерянно спросила Анна. — Я вчера вечером готовила, оставался суп, котлеты, овощи…
— Я всё выкинул, — спокойно ответил муж, не отрываясь от экрана. — С понедельника дома едим только по моему меню. Твои продукты я уже выкинул.
Анна похолодела. Она перевела взгляд на мусорное ведро, стоявшее возле раковины. Из-под крышки торчали пакеты с её сыром, йогуртом, свежей зеленью. Она вложила в них последние деньги, которые откладывала целую неделю.
— Ты с ума сошёл? — выдохнула она. — Я только что купила это! Зачем?
— Затем, что ты кормишь меня отравой, — сказал Дмитрий, наконец подняв глаза. — Твоя стряпня — это медленный яд. Мама давно говорила, что из-за твоей еды у меня давление скачет и лишний вес. Я решил, что хватит. С понедельника мы переходим на её план питания. Будем есть то, что полезно.
— Какой ещё план питания? — Анна почувствовала, как к горлу подступает ком. — Ты никогда не жаловался на мою еду! Ты всегда ел с удовольствием, просил добавки!
— Просто я не хотел тебя обижать, — усмехнулся Дмитрий. — А теперь понял, что зря. Ты не умеешь готовить, не следишь за моим здоровьем, тебе вообще на меня наплевать.
Анна сжала кулаки. Ей захотелось закричать, расплакаться, но она сдержалась.
— И кто же будет готовить по этому твоему плану? — спросила она. — Ты сам? Или, может, твоя мама?
— Мама лучше знает, — отрезал муж. — Она меня вырастила, она разбирается в питании. Я уже с ней всё обсудил.
Анна молча смотрела на мужа. Тот выглядел довольным, будто совершил подвиг. Она понимала, что спорить бесполезно — Дмитрий всегда был упрямым, а когда вмешивалась его мать, становился просто одержимым.
— Значит, раз твоя мама такая умная, пусть сама приезжает и готовит по своему плану, — медленно произнесла Анна, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Раз ты выкинул мои продукты, значит, я больше ничего готовить не буду.
— Вот и правильно, — обрадовался Дмитрий. — Я знал, что ты поймёшь.
Анна достала телефон из кармана и набрала номер Галины Петровны. Та ответила после второго гудка.
— Ну наконец-то ты поняла, что не справляешься, — раздался в трубке ледяной голос. — Я ждала этого звонка.
Анна промолчала, не зная, что ответить.
— Собирай вещи, — продолжила свекровь. — Я переезжаю.
Галина Петровна приехала в тот же вечер. С двумя огромными чемоданами, сумкой с кастрюлями и собственным полотенцем на плече. Она вошла в квартиру так, будто была здесь хозяйкой, бросила чемоданы в прихожей и сразу прошла на кухню.
— Ну и бардак, — презрительно сказала она, оглядываясь. — Неудивительно, что мой сын болеет. Грязь, пыль, продукты непонятные. Придётся наводить порядок.
Анна стояла в дверях кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается. Дмитрий суетился рядом с матерью, помогал ей распаковывать вещи.
— Мама, ты проходи, чувствуй себя как дома, — говорил он.
— А я и так как дома, — ответила свекровь, открывая холодильник. — Здесь пусто. Отлично. Завтра съезжу в магазин, куплю всё, что нужно для правильного питания.
Анна заметила, как свекровь вытащила из шкафа пачку макарон, которую Анна спрятала вчера, и кинула её в мусорное ведро.
— Это ещё что такое? — возмутилась Анна. — Это мои продукты!
— Это мусор, — спокойно сказала Галина Петровна. — В доме, где я отвечаю за питание, таким продуктам не место. Ты же сама меня пригласила.
— Я пригласила вас готовить по вашему плану, а не выбрасывать мои вещи.
— Твои вещи? — свекровь прищурилась. — Дорогая, всё, что покупается на деньги моего сына, принадлежит и ему тоже. А он согласен со мной.
— Дима! — Анна повернулась к мужу. — Скажи хоть слово!
Дмитрий пожал плечами.
— Мама права, — сказал он. — Ты сама виновата. Надо было слушать меня.
Анна ушла в спальню и закрыла дверь. Она слышала, как на кухне свекровь командует, как звенит посуда, как Дмитрий ей поддакивает. Анна села на кровать и обхватила голову руками. Как она могла так ошибиться в человеке, за которого вышла замуж?
Ночью Анна не спала. Она вышла на кухню попить воды и услышала приглушённые голоса из комнаты, которую заняла свекровь. Дверь была приоткрыта.
— Сынок, эта твоя жена — настоящая эгоистка, — говорила Галина Петровна. — Она тебя не ценит, кормит чем попало, а ведь ты у меня золотой. Я всегда знала, что она тебе не пара.
— Мам, ну не начинай, — тихо ответил Дмитрий.
— Нет, ты послушай. Квартира эта, между прочим, куплена до брака, но это не значит, что она только её. Ты в ней живёшь, ты вкладываешься. Мы могли бы это оспорить.
Анна замерла. Она знала, что квартира оформлена на неё, потому что деньги на первый взнос дали её родители. Но она и подумать не могла, что свекровь строит планы на жильё.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — сказал Дмитрий.
— К тому, что мы её выживем, — прошептала свекровь. — Квартира должна быть твоей. А для этого нужно, чтобы она сорвалась. Пусть истерит, пусть скандалит. Мы всё запишем, а потом покажем в суде. Разведёшься с ней, и останешься в квартире.
Анна отшатнулась от двери. Внутри похолодело. Она на цыпочках вернулась в спальню и села на кровать, тяжело дыша. Значит, вот что задумала свекровь. А муж? Неужели он с ней заодно?
Утром Анна, дождавшись, когда Дмитрий уйдёт в ванную, взяла его телефон. Он никогда не ставил пароль. Анна открыла переписку с матерью. Последние сообщения были от вчерашнего вечера.
Галина Петровна: «Главное, чтобы она сорвалась. Мы запишем её истерику для суда».
Дмитрий: «Мама, может, не надо так радикально? Она же не совсем плохая».
Галина Петровна: «Не размякай! Или ты хочешь всю жизнь есть эту отраву? Ты же сам говорил, что она тебя не понимает».
Дмитрий: «Ладно, делай как знаешь».
Анна положила телефон на место. Руки дрожали. Она не знала, плакать ей или смеяться. Её муж — слабый человек, которым управляет мать. И эта женщина решила отобрать у неё квартиру. Но Анна не собиралась сдаваться.
Через два дня Анна встретилась со своей подругой Ириной, которая работала юристом. Они сидели в небольшом кафе, и Анна, запинаясь, рассказывала обо всём: о выброшенных продуктах, о словах свекрови, о переписке.
— Квартира оформлена на тебя до брака? — уточнила Ирина.
— Да, родители помогли с первоначальным взносом, ипотека тоже на мне. Но муж прописан, он помогал платить.
— Это ничего не меняет, — покачала головой Ирина. — Собственность твоя, и только твоя. Он не имеет права на долю, если не докажет, что вложил личные средства значительно. А свекровь вообще никто. Но раз они планируют записать твою истерику, значит, им нужно, чтобы ты сорвалась. Не давай им этого.
— И что мне делать? — спросила Анна.
— Собирай доказательства. Записывай разговоры. В общих зонах, например на кухне, можно устанавливать камеру для защиты своих прав. Главное, не записывать в ванной или туалете — это уже вмешательство в частную жизнь. Но кухня, гостиная — допустимо. Если свекровь будет тебя унижать или угрожать, это будет основанием для суда.
— А если она выбросит мои продукты?
— Это порча имущества. Но для суда нужны доказательства. Фиксируй всё на камеру или диктофон.
Анна задумалась. Она не хотела войны, но раз свекровь начала первой, придётся защищаться.
Вернувшись домой, Анна установила на кухне небольшую камеру, замаскировав её под подставку для специй. Она объяснила это тем, что хочет следить за свежестью продуктов, но на самом деле собирала улики.
Галина Петровна не замечала камеры. Она продолжала вести себя как полноправная хозяйка. Каждое утро в шесть часов она поднимала всех громким стуком кастрюль, а потом выставляла на стол свою еду: овсянку на воде без соли, варёную курицу, нарезанные овощи.
Анна сидела за столом, глядя на эту безвкусную еду. Дмитрий ел с аппетитом, нахваливал мать.
— Вот это настоящая еда! — говорил он. — Не то что твои котлеты с жиром.
Анна молчала. Она положила себе ложку овсянки и попыталась проглотить. Без соли и масла каша казалась клейстером.
— Тебе полезно похудеть, — заметила свекровь, глядя на Анну. — А то вон какие бока отрастила. Мой сын такого не заслуживает.
— Мам, ну хватит, — неуверенно сказал Дмитрий.
— А что такого? — удивилась свекровь. — Я правду говорю. Ей полезно.
Анна сжала ложку так, что побелели пальцы. Она встала и вышла из-за стола.
— Я не голодна, — сказала она и ушла в спальню.
Там она закрыла дверь и села на кровать, сдерживая слёзы. Ей было обидно и унизительно. Она скучала по своей прежней жизни, по уютным ужинам вдвоём, по разговорам, которые они вели с мужем. Теперь всё это исчезло, а вместо мужа был чужой человек, который смотрел на неё с презрением.
Днём, когда Дмитрий ушёл на работу, Галина Петровна зашла на кухню и увидела, что Анна готовит себе бутерброд с сыром, который та купила тайком и спрятала в своей сумке.
— Это что такое? — воскликнула свекровь. — Ты ешь запрещённые продукты?
— Это мой сыр, — спокойно ответила Анна. — Я его купила на свои деньги.
— Ты не имеешь права есть это в этом доме! — закричала свекровь. — Мой сын должен питаться правильно, а ты ему подаёшь плохой пример!
— Ваш сын на работе, — сказала Анна. — А я буду есть то, что хочу.
Свекровь выхватила бутерброд из рук Анны и швырнула в мусорное ведро.
— Ещё раз увижу — выброшу все твои продукты, где бы ты их ни прятала!
Анна посмотрела на неё холодно.
— Вы ведёте себя как сумасшедшая, — сказала она. — Это моя квартира, и я буду есть то, что считаю нужным.
— Твоя квартира? — свекровь усмехнулась. — Посмотрим, долго ли она будет твоей.
Анна вышла из кухни, но внутри у неё всё кипело. Она включила диктофон на телефоне и положила его в карман. Она знала, что рано или поздно свекровь скажет что-нибудь важное.
Вечером, когда Дмитрий вернулся домой, свекровь устроила скандал.
— Твоя жена ела сыр! — кричала она. — Она нарушает режим! Она специально хочет тебе навредить!
Дмитрий повернулся к Анне.
— Это правда?
— Да, — ответила Анна. — Я съела кусок сыра. И что?
— Ты эгоистка! — заорал муж. — Ты не думаешь о моём здоровье! Мама старается, готовит полезную еду, а ты всё портишь!
— Я не понимаю, почему твоя мама решает, что мне можно есть, а что нет, — спокойно сказала Анна. — Я взрослый человек и сама разберусь.
— Потому что ты глупая! — вмешалась свекровь. — Ты ничего не понимаешь в питании! А мой сын из-за тебя болеет!
Анна вздохнула.
— Хорошо, — сказала она. — Раз я такая глупая, давайте я буду есть отдельно. Я сама себе готовлю.
— Нет! — закричала свекровь. — Ты будешь есть то, что я готовлю! Или убирайся из этого дома!
Анна улыбнулась уголками губ.
— А кто вам сказал, что это ваш дом? — спросила она. — Эта квартира принадлежит мне. И я решаю, кто здесь живёт.
Свекровь побагровела.
— Ты дрянь! — закричала она. — Ты выскочка! Ты увела моего сына! Ты думаешь, что если квартира на тебя оформлена, то ты можешь выгонять меня? Да мой сын тебя бросит, и мы заберём эту квартиру!
Анна достала телефон из кармана и положила на стол.
— Продолжайте, — сказала она. — Всё записывается.
Свекровь замерла. Дмитрий побледнел.
— Ты что, записываешь нас? — прошептал он.
— Конечно, — ответила Анна. — Я защищаю себя. Вы хотите записать мою истерику, а я записываю ваши угрозы.
Галина Петровна бросилась к телефону, но Анна успела схватить его.
— Не трогайте, — сказала она. — Это моя собственность.
Свекровь завизжала и схватилась за сердце.
— Ты меня убила! — закричала она, падая на пол. — Вызывай скорую!
Дмитрий бросился к матери.
— Мама! Что с тобой?
Анна стояла спокойно. Она помнила слова Ирины: свекровь может симулировать приступ, чтобы выставить Анну жестокой.
— Я вызову скорую, — сказала Анна. — Но предупреждаю, у вас нет никаких проблем с сердцем. Дмитрий сам говорил, что вы проходили обследование и всё в порядке.
Свекровь застонала.
— Как ты можешь быть такой бессердечной? — простонала она.
Анна набрала номер скорой. Когда врачи приехали, она спокойно объяснила:
— Женщина только что кричала и скандалила, а потом упала на пол. У неё нет сердечных заболеваний, она это признавала ранее. Похоже на актёрский приступ.
Врачи осмотрели Галину Петровну. Давление оказалось в норме, пульс ровный.
— Ничего серьёзного, — сказал врач. — Возможно, лёгкое нервное перенапряжение. Рекомендую отдых.
Свекровь продолжала стонать, но врачи ушли. Дмитрий злобно посмотрел на Анну.
— Ты унизила мать, — сказал он.
— Нет, — ответила Анна. — Она сама всё устроила. И ты это знаешь.
Через два дня Анна пригласила своих родителей и Ирину. Она предупредила мужа, что будет серьёзный разговор. Дмитрий пытался отказаться, но Анна настояла.
Когда все собрались в гостиной, Анна поставила ноутбук на стол.
— Я хочу, чтобы вы все услышали, что происходит в этом доме, — сказала она.
Она включила записи. Сначала разговор свекрови с Дмитрием ночью, где та говорила о квартире. Потом переписку. Потом запись с камеры, где свекровь выбрасывает продукты Анны и оскорбляет её. И наконец, вчерашний скандал, где свекровь кричит: «Ты дрянь! Мы заберём эту квартиру!»
В комнате повисла тишина. Отец Анны встал.
— Значит, так вы решили поступить с моей дочерью? — тихо спросил он, глядя на Дмитрия. — Мы эту квартиру покупали для неё, а не для вас. А ты позволяешь своей матери оскорблять её и угрожать?
Дмитрий молчал, опустив голову.
— Это смонтировано! — закричала свекровь. — Она подделала записи!
— Галина Петровна, — спокойно сказала Ирина, — здесь несколько источников: аудио, видео, переписка. Всё это допустимо в суде как доказательство морального давления и угроз. Ваши действия попадают под статью о самоуправстве и порче имущества. А попытка оспорить квартиру при отсутствии оснований — это пустая трата времени. Собственность Анны защищена законом.
Свекровь побледнела.
— Сынок, скажи им! — закричала она. — Это всё неправда! Они заодно!
Дмитрий поднял голову. В его глазах стояли слёзы.
— Мама, — сказал он. — Это правда? Ты действительно хотела отобрать квартиру у Ани?
— Я для тебя старалась! — взвизгнула свекровь. — Эта тварь тебя недостойна! Она тебя кормит отравой, она тебя не любит! Я хотела как лучше!
— Ты хотела разрушить мою семью, — горько произнёс Дмитрий. — И я тебе в этом помогал.
Он развернулся и вышел из квартиры.
Галина Петровна осталась одна посреди гостиной. Она смотрела на Анну с ненавистью.
— Ты ещё пожалеешь, — прошипела она.
— У вас час, чтобы собрать вещи, — спокойно сказала Анна. — Или я вызову полицию за незаконное проникновение и порчу имущества.
Свекровь, бормоча проклятия, ушла в свою комнату. Родители Анны обняли её.
— Мы гордимся тобой, — сказал отец. — Ты сильная.
Через два дня Дмитрий вернулся. Он был небрит, глаза красные. Анна открыла дверь, но не впустила его.
— Что ты хочешь? — спросила она.
— Прости меня, — сказал он. — Я был дураком. Мама всегда мной манипулировала. Я боялся её с детства. А когда она начала говорить про тебя, я поверил, потому что так было легче, чем спорить с ней.
— Это не оправдание, — ответила Анна. — Ты выкинул мои продукты. Ты позволял ей унижать меня. Ты соучастник.
— Я знаю, — прошептал он. — Я всё понимаю. Я готов на всё, лишь бы ты меня простила.
— Твои условия? — спросила Анна.
— Мама больше никогда не переступит порог этого дома. Я буду ходить к психологу. Все финансовые вопросы будут прозрачными. Я сделаю всё, что ты скажешь.
Анна вздохнула.
— Я не знаю, смогу ли тебе верить.
В этот момент зазвонил телефон Дмитрия. Он посмотрел на экран и побледнел.
— Это мама, — сказал он.
— Ответь, — предложила Анна.
Дмитрий нажал на кнопку и включил громкую связь.
— Сынок, — раздался дрожащий голос свекрови. — Я в больнице. Мне плохо. Приезжай скорее. Я умираю.
— Мама, что случилось? — спросил Дмитрий.
— Сердце! — простонала она. — Врачи говорят, что это серьёзно. Приезжай, я не хочу умирать одна.
Дмитрий посмотрел на Анну. В его глазах была паника.
— Поезжай, — спокойно сказала Анна. — Но если поедешь, можешь не возвращаться.
— Аня, но она же мать! — воскликнул он.
— Она манипулирует тобой, — сказала Анна. — Ты сам это знаешь. Она только что была здорова. А теперь вдруг умирает. Это снова спектакль.
Дмитрий колебался. Потом выдохнул.
— Прости, я должен ехать, — сказал он и выбежал из квартиры.
Анна закрыла дверь. Сердце у неё разрывалось, но она знала, что поступила правильно. Если он выбрал мать, значит, она для него на первом месте. А ей нужен мужчина, который поставит её на первое место.
Она села за стол и написала заявление на развод.
Через час раздался звонок. Анна взглянула на экран — Дмитрий.
— Что? — ответила она.
— Аня, прости, — задыхался он. — Я всё понял. Мать симулировала. Я приехал в больницу, она лежала с закрытыми глазами, но как только я сказал, что развожусь с тобой, она тут же открыла глаза и начала планировать переезд ко мне. Она даже не была больна! Я увидел это своими глазами.
— Поздравляю, — сухо сказала Анна. — Ты наконец прозрел.
— Я возвращаюсь, — сказал он. — Пожалуйста, открой мне дверь.
— Нет, — ответила Анна. — Я уже собрала твои вещи. Они стоят у двери. Можешь забрать их и идти к матери.
— Аня, умоляю! Я всё исправлю!
— Исправляй у себя в голове, — сказала Анна. — Может быть, когда-нибудь.
Она повесила трубку.
Прошёл месяц. Анна жила одна. В квартире снова стало тихо и уютно. Она готовила себе любимую еду, наслаждалась одиночеством. Дмитрий писал ей каждый день, просил прощения, рассказывал, что ходит к психологу, что полностью порвал с матерью, что та звонит ему постоянно, но он не отвечает. Анна не верила ему, но где-то глубоко в душе надеялась.
Она подала на развод. Дмитрий не подписывал документы, умолял о примирении.
Однажды он позвонил и сказал, что у него есть справка от психолога, что он осознал свои ошибки, что готов на любые условия.
Анна согласилась на встречу.
Она ждала его в кафе. Дмитрий пришёл с цветами. Он был бледным, но решительным.
— Аня, я всё понял, — сказал он. — Я был слабаком. Я позволил матери разрушить нашу жизнь. Но я больше не тот человек. Я полностью от неё отдалился. Она больше не имеет надо мной власти.
— Как ты это докажешь? — спросила Анна.
— Я привёз справку от психолога, — сказал он, протягивая бумагу. — Я уже три недели посещаю его. И вот, — он показал телефон, — я заблокировал мамин номер. Она не может мне ни позвонить, ни написать.
Анна посмотрела на него. В его глазах она увидела не прежнюю слабость, а искреннее раскаяние.
— Я не знаю, смогу ли снова тебе доверять, — сказала она. — Но я готова попробовать. При одном условии: ты переезжаешь в мою квартиру как гость, без каких-либо прав. Любое вмешательство твоей матери — и всё кончено.
— Я согласен, — тут же ответил он.
Они вернулись домой вместе. Анна открыла дверь, и в этот момент увидела, как в подъезде, за углом лестничной клетки, прячется Галина Петровна.
Анна улыбнулась.
— Ну что, Дима, проверим, чему ты научился? — сказала она.
Дмитрий обернулся и увидел мать. Его лицо окаменело.
— Мама, уходи, — твёрдо сказал он. — Или я вызову полицию.
— Сынок! — закричала свекровь. — Ты не можешь так со мной поступить! Я же ради тебя!
— Ты ради себя, — ответил он. — Уходи.
Галина Петровна побежала вниз по лестнице, крича что-то нечленораздельное.
Анна впустила Дмитрия в квартиру.
— Это только начало, — сказала она. — Каждый день ты будешь доказывать, что достоин моей кухни.
Дмитрий улыбнулся сквозь слёзы.
— Я готов, — сказал он.
В тот вечер Анна готовила свой любимый ужин. Дмитрий мыл посуду. В дверь позвонили, но они переглянулись и не открыли. На экране телефона Анны высветилось сообщение от свекрови: «Вы ещё пожалеете!»
Анна удалила чат и выключила телефон.
Она знала, что впереди много трудностей, но впервые за долгое время чувствовала себя не жертвой, а хозяйкой своей жизни.
— Ребенка сдашь в детд0м, раз он не от моего сына! — Улыбнувшись сказала Свекровь