— Освобождай квартиру, моему сыну нужнее! — велела свекровь. — Отлично. Сына своего и освобождайте,

Яна открыла дверь своим ключом и уже в прихожей поняла, что дома кто-то есть.

Из спальни доносился женский голос.

— Нет, сюда нормально встанет. Два сорок по стене точно есть. Если шкаф делать до потолка, вообще всё уберётся.

Яна машинально посмотрела на часы. Было без двадцати пять. Обычно по вторникам она возвращалась после семи, но клиент перенёс последнюю встречу, и руководитель отпустил её раньше. Антон должен был быть в офисе ещё часа два.

Она сняла ботинки, прошла по коридору и остановилась в дверях спальни.

Маргарита Петровна стояла посреди комнаты с рулеткой. Один конец металлической ленты был прижат носком туфли к плинтусу, второй свекровь держала у стены. На кровати лежала её сумка, рядом — телефон.

— Да, — продолжала она кому-то в трубку. — Слева шкаф, а комод тогда можно вообще убрать. Антонов стол лучше к окну переставить. Тут всё гораздо удобнее получится.

Она подняла голову и увидела Яну.

На секунду обе замерли.

Первой опомнилась Маргарита Петровна.

— А ты почему так рано?

Яна перевела взгляд с неё на рулетку.

— Я здесь живу. Могу приходить когда угодно.

Свекровь будто не заметила тона.

— Я сейчас договорю.

Она отвернулась.

— Ладно, потом перезвоню. Я всё измерила.

Телефон исчез в сумке.

Яна всё ещё стояла у двери.

— Что именно вы измерили?

— Стену.

— Это я вижу. Зачем?

Маргарита Петровна свернула рулетку и оглядела спальню уже совсем хозяйским взглядом.

— Думаю, куда Антону мебель поставить после перестановки. Здесь шкаф маленький. У него половина вещей сейчас в коробках, половина у тебя по ящикам распихана.

Яна сначала решила, что не поняла.

Потом поняла прекрасно.

Последние две недели они с Антоном действительно жили странно. Формально — ещё муж и жена. Фактически — двое людей, которые старались как можно реже пересекаться на кухне и не задавать друг другу лишних вопросов.

Решение разводиться они приняли спокойно только со второй попытки.

Первая закончилась тяжёлым разговором, взаимными претензиями и бессонной ночью. Через несколько дней оба остыли и уже без крика признали очевидное: последние полгода они почти постоянно спорили, раздражались из-за мелочей и всё чаще проводили выходные порознь.

Большой измены, тайной второй семьи или какого-то красивого предательства, после которого всё сразу становится понятным, не было.

Просто они перестали быть парой.

Антон хотел детей в ближайшие год-два, Яна не была готова и просила не давить. Он считал, что она слишком много вкладывается в работу. Она злилась на его привычку обсуждать их семейные решения с матерью. Он отвечал, что Маргарита Петровна просто переживает.

Постепенно даже обычный поход за продуктами мог закончиться спором.

Поэтому две недели назад они сели на кухне и договорились: разводятся без войны.

Антон до конца месяца ищет квартиру и переезжает. Яна остаётся здесь. Общие покупки разбирают спокойно. То, что каждый купил до брака или полностью на свои деньги, остаётся владельцу.

До конца месяца оставалось семнадцать дней.

И Яна была уверена, что это решение по-прежнему действует.

— Какая перестановка? — спросила она.

Маргарита Петровна поджала губы.

— Яна, ну не надо делать вид, что ты не понимаешь. Вы всё равно разводитесь.

— Именно поэтому Антон ищет квартиру.

Свекровь посмотрела на неё почти снисходительно.

— Зачем ему искать квартиру, если есть эта?

Яна несколько секунд молчала.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

Маргарита Петровна убрала рулетку в сумку и села на край кровати.

— Антону отсюда пятнадцать минут до работы. Гараж рядом. Зал через дорогу. Он здесь несколько лет прожил. К району привык. А ты можешь снять что-нибудь ближе к своему офису.

Вот теперь Яна поняла всё окончательно.

— Вы приехали сюда измерять стену, потому что решили, что после развода здесь останется Антон?

— А что тебя удивляет?

— Многое.

Свекровь встала.

— Ты не кипятись. Я говорю совершенно разумные вещи. Ему отсюда переезжать просто неудобно.

Яна усмехнулась.

— А мне удобно?

— Ты женщина. Ты легче приспособишься.

Это было настолько нелепо, что Яна даже не сразу нашлась, что ответить.

— Каким образом пол влияет на поиск квартиры?

— Не передёргивай.

Маргарита Петровна прошла к окну, снова оглядела комнату.

— Здесь всё уже обжито. Антон половину аренды платил много лет. Почему он теперь должен всё бросать и куда-то ехать?

— Потому что мы так договорились.

— Ну, мало ли что вы на эмоциях наговорили.

Яна нахмурилась.

— Мы это обсуждали два раза.

— И всё равно решение несправедливое.

— Для кого?

— Для моего сына.

Это прозвучало настолько прямо, что дальнейшие объяснения перестали требоваться.

Яна прислонилась плечом к дверному косяку.

— А для меня?

Маргарита Петровна махнула рукой.

— Яна, у тебя нормальная зарплата. Найдёшь себе другое жильё.

— У Антона тоже нормальная.

— У него сейчас на работе завал. Ему не до переездов.

— А мне, значит, очень вовремя?

Свекровь начала раздражаться.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Просто упрямишься.

Яна посмотрела на рулетку, торчащую из сумки.

И вдруг вместо раздражения почувствовала почти усталое любопытство.

— Маргарита Петровна, а вы вообще знаете, на кого оформлен договор аренды?

— Какая разница?

— Большая.

— Вы муж и жена.

— Пока да. Но договор заключала я задолго до Антона.

Свекровь замолчала.

Именно эту квартиру Яна снимала уже восьмой год.

Нашла её случайно, когда после предыдущей хозяйки пришлось съезжать почти в одну неделю. Тогда знакомая дала номер Тамары Викторовны — женщины лет шестидесяти, которая после переезда к мужу сдавала свою двухкомнатную квартиру.

Жильё было не новым, но ухоженным. Обычная панельная девятиэтажка, шестой этаж, большая кухня, две изолированные комнаты, застеклённая лоджия. До метро — двенадцать минут пешком.

Самое главное — нормальная хозяйка.

Тамара Викторовна не приезжала с внезапными проверками, не звонила по три раза в месяц и не повышала цену после каждого объявления о росте рынка.

За всё время Яна ни разу не задержала оплату. Мелкий ремонт согласовывала заранее. Сантехника, счётчики, договоры — всё проходило через неё.

Когда появился Антон, Тамара Викторовна знала, что он будет жить вместе с Яной, и не возражала.

Но основным нанимателем всё равно оставалась Яна.

С Антоном они познакомились значительно позже, чем Яна въехала сюда.

Встречались около девяти месяцев. Потом он начал оставаться на несколько дней, постепенно перевёз одежду, компьютер, потом книги.

Ещё примерно через год они расписались.

После переезда Антон с самого начала платил половину аренды и половину коммуналки.

Яна никогда не представляла это так, будто муж поселился на её территории бесплатно. Он жил здесь полноценным жильцом, участвовал в расходах, покупал что-то в дом, один раз полностью оплатил новый диван в гостиную.

Но платить аренду — не значит приобретать право на чужую квартиру.

Тем более на съёмную.

— Он половину квартплаты вносил, — сказала Маргарита Петровна. — Годами.

— Потому что жил здесь.

— Вот именно.

— И что?

— То, что у него тоже есть право остаться.

— Нет. Договор заключён со мной. Тамара Викторовна хочет сдавать дальше мне. Антон четыре года платил за проживание — и жил здесь. Это разные вещи.

— Ой, только не надо мне про законы.

— Я и не собиралась. Даже бытовой логики достаточно. Мы оба платили за то, что жили здесь. Он не покупал долю квартиры у хозяйки.

Маргарита Петровна резко застегнула сумку.

— Освобождай квартиру, моему сыну нужнее.

Яна посмотрела ей прямо в лицо.

— Отлично. Сына своего и освобождайте.

Свекровь нахмурилась.

— Что?

— Забирайте Антона к себе. Или помогите ему снять жильё. Если вам так важно, чтобы ему было удобно, участвуйте.

— Ты сейчас специально хамишь?

— Нет. Предлагаю ровно то же, что предлагаете вы. Только своими ресурсами.

Маргарита Петровна покраснела.

— У меня своя жизнь.

— У меня тоже.

— Я взрослая женщина, мне нужен покой.

— А мне он почему не нужен?

Ответить свекровь не успела.

В прихожей повернулся ключ.

Яна даже удивилась: Антон должен был приехать позже. Видимо, совещание отменили — иногда у него так бывало.

Он вошёл с ноутбуком через плечо, увидел туфли матери и остановился.

— Мам?

Маргарита Петровна сразу вышла в коридор.

— Хорошо, что приехал.

Антон посмотрел на Яну.

Та ничего не сказала.

— Что случилось?

— Ничего. Я пыталась нормально поговорить.

Яна коротко рассмеялась.

— А ещё шкаф измерила.

Антон прикрыл глаза.

Именно эта реакция сказала Яне гораздо больше, чем любые объяснения.

— Ты знал?

Он снял куртку.

— О чём?

— Что твоя мать собирается приехать сюда и объяснить мне, что я должна съехать.

— Я не знал, что она приедет сегодня.

— Я спросила не это.

Антон поставил сумку на пуфик.

— Мам, зачем ты вообще приехала без меня?

Маргарита Петровна посмотрела на него с раздражением.

— Потому что кто-то должен решать вопрос.

Яна перевела взгляд на мужа.

— Значит, вопрос всё-таки обсуждался?

Антон не ответил сразу.

И вот тогда Яна почувствовала уже настоящее раздражение.

Не к свекрови.

К нему.

Потому что с Маргаритой Петровной всё было понятно. Она защищала сына так, как умела, и давно привыкла считать его удобство веским аргументом.

Но Антон две недели назад сидел напротив Яны и сам сказал:

«До конца месяца найду что-нибудь и перееду».

— Мы же договорились, — напомнила Яна.

— Договорились.

— Тогда что происходит?

Маргарита Петровна вмешалась:

— Происходит то, что вы оба приняли глупое решение. Я просто предложила нормальный вариант.

— Мам, дай нам поговорить.

— Конечно. Только потом не жалуйся.

Она взяла сумку.

Уже у двери повернулась к Яне.

— Ты ещё сама поймёшь, насколько нелепо держаться за эту квартиру.

— Я за неё не держусь. Я в ней живу.

После её ухода в коридоре стало тихо.

Антон прошёл на кухню. Яна за ним не пошла сразу. Убрала из спальни кружку, которую свекровь успела поставить на подоконник, потом закрыла окно.

Лишь после этого вошла на кухню.

Антон стоял возле мойки.

— Она перегнула.

— А ты?

— Что я?

— Ты ей сказал, что остаёшься здесь?

— Нет.

— Тогда откуда у неё идея с моим переездом?

Он помолчал.

— Мы обсуждали варианты.

— Какие?

— Разные.

— Антон.

Он вздохнул.

— Мама считает, что логичнее было бы остаться мне.

— А ты?

Антон провёл ладонью по лицу.

— Если честно, мне тоже было бы удобнее.

— Удобнее — не вопрос. Ты ей сказал, что я согласна?

— Нет.

— Ты сказал, что мы договорились о твоём переезде?

Он снова промолчал.

Яна села.

— Понятно.

— Яна, не делай из этого заговор.

— Никакого заговора нет. Всё гораздо проще. Ты решил подождать, пока мама попробует продавить меня за тебя.

— Я ничего не решал.

— Тогда почему перестал смотреть квартиры?

Антон резко поднял голову.

Вопрос попал точно.

Яна заметила это ещё несколько дней назад. Раньше он каждый вечер листал объявления. Один раз ездил смотреть однокомнатную, потом жаловался на старый ремонт. В другой квартире хозяин не хотел жильцов с большим количеством вещей.

А последние четыре дня Антон вообще ничего не упоминал.

— Я не перестал.

— Когда ты последний раз звонил по объявлению?

— Не помню.

— А я помню. В прошлый четверг.

— Ты теперь контролируешь мой телефон?

— Нет. Ты сам рассказывал.

Антон сел напротив.

— Была студия. Нормальная.

— И?

— Я отказался.

— Почему?

— Не понравилась.

Яна сразу поняла, что он врёт.

— Что именно?

— Маленькая.

— Ты фотографию мне показывал. Говорил, что одному нормально.

Антон поморщился.

— Мама сказала не торопиться.

Теперь всё окончательно встало на место.

Студия была в двадцати минутах от его офиса, в новом доме, с простой мебелью и отдельной кухонной зоной. Антон даже говорил, что цена адекватная.

И отказался от просмотра.

Потому что мать несколько дней убеждала его: Яна всё равно переедет.

— Ты серьёзно рассчитывал на это? — спросила она.

— Я рассчитывал поговорить.

— Ты со мной не разговаривал.

— Не успел.

— Зато с мамой успел.

Он начал злиться.

— Ну да, поговорил с матерью. И что? Теперь это преступление?

— Нет. Просто очень удобно. Мы с тобой договариваемся об одном, а потом ты ждёшь, вдруг кто-нибудь выбьет для тебя условия получше.

— Ты всё выставляешь так, будто я тебя выселяю.

— Пока это делает твоя мама. С рулеткой.

Антон невольно усмехнулся.

И тут же стал серьёзным.

— Ладно. Это действительно было лишнее.

— Не рулетка лишняя. Лишнее — то, что ты промолчал.

В тот вечер они больше почти не разговаривали.

Утром Антон уехал на работу раньше.

Яна тоже собиралась выйти, но перед самым уходом посмотрела на папку с договором аренды в нижнем ящике комода.

И решила не откладывать.

Позвонила Тамаре Викторовне из машины.

Хозяйка ответила почти сразу.

— Яночка, привет. Всё хорошо?

— Да. Только хотела предупредить заранее. Мы с Антоном разводимся.

На другом конце линии повисла короткая пауза.

— Понятно. Жаль, конечно.

— Да. И ещё вопрос по квартире.

— Ты съезжаешь?

— Нет. Я хочу остаться.

— Ну и оставайся.

Яна даже улыбнулась.

— Просто Антон тоже может к вам обратиться. Я решила сказать сразу, чтобы потом не было недоразумений.

Тамара Викторовна помолчала.

— Яна, договор у меня с тобой.

— Я понимаю.

— И дальше хочу сдавать тебе. Мы столько лет нормально работаем. Мне зачем что-то менять?

— Я просто хотела убедиться.

— Антон мне всегда казался нормальным человеком, ничего против него не имею. Но все оплаты, ремонты, счётчики, документы — всё через тебя. Если вы расходитесь, я договор оставляю с тобой.

Они договорились, что после переезда Антона обновят сведения в приложении к договору и уберут его из списка проживающих.

Вечером Яна пересказала разговор мужу.

Он слушал молча.

— Она даже не стала обсуждать вариант со мной?

— А почему должна?

— Я четыре года здесь живу.

— И четыре года платил за проживание.

— Опять это.

— А что ты хочешь услышать?

Антон раздражённо бросил ключи на тумбу.

— Просто смешно. Половину аренды плати, коммуналку плати, в ремонт вкладывайся, а потом выясняется, что ты никто.

— Не никто. Ты был моим мужем и жил со мной. Но квартира не наша. Ни твоя, ни моя. Она Тамары Викторовны.

— Формально.

— И неформально тоже.

— Я диван сюда купил.

— Забирай.

Антон опешил.

— В смысле?

— В прямом. Диван ты покупал полностью сам. Если он тебе нужен в новой квартире, забирай.

— Куда я его в студию поставлю?

— Тогда можем договориться. Оставишь мне, я отдам тебе половину нынешней стоимости.

Он посмотрел на неё и уже спокойнее сказал:

— Не надо.

Этот разговор неожиданно снял часть напряжения.

Яна не собиралась выталкивать его с одним чемоданом и объявлять всё в квартире своим только потому, что договор был на неё.

Телевизор они покупали вместе — его решили продать и разделить деньги пополам.

Кофемашину подарили на свадьбу друзья Антона, поэтому она отходила ему.

Микроволновку Яна купила ещё до знакомства — та оставалась.

Посуду разделили без подсчёта каждой тарелки.

Большой кухонный стол покупали пополам, но Антону в студии он был не нужен. Яна предложила компенсировать ему половину остаточной стоимости, и он согласился.

Через два дня Маргарита Петровна позвонила Антону.

Разговор шёл на кухне, и Яна не прислушивалась, пока не услышала своё имя.

— Нет, мам. Я не буду сейчас ей это говорить.

Пауза.

— Потому что уже всё решили.

Ещё пауза.

— Нет. Тамара Викторовна не переоформит договор.

Яна продолжала складывать бельё в комнате.

Минут через пять Антон вошёл.

— Мама предлагает другой вариант.

— Даже боюсь спрашивать.

— Ты временно переезжаешь к своим родителям. Я остаюсь здесь и полностью плачу аренду.

Яна медленно сложила футболку.

— А потом?

— Не знаю. На несколько месяцев.

— Зачем?

— Чтобы спокойно найти жильё.

— Антон, у тебя было почти три недели.

— Две.

— Сейчас уже две. К концу месяца будет четыре.

— Ну да.

Яна смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он не слышит нелепость предложения.

— Ты хочешь, чтобы я взяла вещи, поехала к родителям на другой конец города, каждый день тратила лишний час на дорогу, а ты спокойно жил здесь, пока будешь выбирать себе идеальную квартиру?

— Это не моя идея.

— Но ты её мне передаёшь.

— Потому что она попросила.

— Тогда передай обратно мой ответ: нет.

Родители Яны жили в трёхкомнатной квартире на окраине. Отношения у них были хорошие, и если бы случилась настоящая беда, они без вопросов приняли бы дочь.

Но никакой беды не было.

Яна имела работу, деньги, действующий договор аренды и жильё, из которого никто её не выгонял.

Причины переселяться к родителям ради удобства бывшего мужа не существовало.

Через несколько дней Маргарита Петровна приехала снова.

На этот раз Антон был дома.

В квартиру она вошла своим ключом.

Яна услышала замок и вышла из кухни.

Свекровь уже снимала пальто.

— Вы почему не позвонили?

— Антон дома.

Яна посмотрела на мужа.

Тот нахмурился.

— Мам, я просил сначала звонить.

— У меня ключ есть.

Этот ключ Антон дал ей ещё два года назад, когда они уезжали в отпуск. Маргарита Петровна поливала цветы и кормила кота, которого потом забрала к себе сестра Яны после появления у Антона аллергии.

После отпуска ключ так и остался у свекрови.

Раньше Яна не придавала этому значения. Маргарита Петровна почти никогда не приезжала без предупреждения.

Но теперь всё выглядело иначе.

— Раз вы всё равно здесь, верните ключ, пожалуйста, — сказала Яна.

Маргарита Петровна даже застыла.

— Зачем?

— Потому что после переезда Антона вы не будете иметь отношения к этой квартире.

— Он ещё никуда не переехал.

— Но приезжать без звонка уже сейчас не нужно.

Антон вмешался:

— Мам, отдай.

— Ты серьёзно?

— Да.

Свекровь достала из сумки связку, сняла ключ с кольца и положила на тумбу.

— Прекрасно. Значит, я теперь чужая.

Яна не стала отвечать.

Маргарита Петровна прошла в комнату и почти сразу снова заговорила о квартире.

— Я одного понять не могу. Почему нельзя нормально договориться?

— Мы нормально договорились, — сказал Антон.

— Это ты сейчас так говоришь.

— Потому что так и есть.

— А потом будешь отдавать половину зарплаты за конуру.

Антон нахмурился.

— Я за эту квартиру тоже платил.

— Но здесь хотя бы условия человеческие.

Маргарита Петровна повернулась к Яне.

— У меня, между прочим, нет возможности поселить у себя взрослого мужчину.

Яна удивилась.

— Почему?

— Потому что у меня двухкомнатная квартира.

— Именно.

— И что?

— В одной комнате живёте вы. Вторая почти целиком занята вещами.

Маргарита Петровна выпрямилась.

— Это не комната для проживания.

— Почему?

— Там шкафы, коробки, гладильная доска.

— Всё можно переставить.

— Яна, ты сейчас нарочно.

— Нет. Я пытаюсь понять логику. Мне предлагается съехать из квартиры, где я живу восемь лет, к родителям на другой конец города, потому что Антону нужно пространство. Но к собственной матери он поехать не может, потому что ей тоже нужно пространство.

Маргарита Петровна сжала губы.

— Взрослому мужчине нужно своё.

— Взрослой женщине тоже.

В комнате стало тихо.

Антон стоял возле окна.

Потом сказал:

— Мам, хватит.

Она повернулась к нему.

— Что хватит?

— Решать за нас. Я сам сниму квартиру.

— Да пожалуйста.

— И больше не надо приезжать сюда что-то измерять или разговаривать с Яной про переезд.

Маргарита Петровна посмотрела на сына так, будто именно он только что её предал.

— Я вообще-то тебе помочь хотела.

— Я знаю.

— Очень похоже, что не знаешь.

Она быстро оделась и ушла.

На этот раз уже без ключа.

После её ухода Антон не стал защищать мать и не объяснял, что она «из лучших побуждений».

Просто открыл ноутбук и снова начал смотреть объявления.

На следующий день съездил на две квартиры.

Первая оказалась дешевле, чем выглядела на фотографиях, потому что окна выходили прямо на шумную магистраль. Во второй хозяин требовал оплату сразу за три месяца.

Через четыре дня Антон нашёл студию в соседнем районе.

Не ту, от которой отказался раньше: её уже сдали.

Эта была немного дороже, зато до работы можно было доехать без пересадок за двадцать минут. Дом свежий, кухня небольшая, отдельная лоджия, нормальный санузел.

Антон съездил на просмотр вечером.

Вернулся около девяти.

— Снял, — сказал с порога.

Яна отложила книгу.

— Нормальная?

— Да. Маленькая, конечно.

— После двух комнат всё будет маленьким.

— Это точно.

Он прошёл на кухню.

Через минуту вернулся.

— В следующую субботу перееду. Хозяин отдаёт ключи утром.

До конца месяца оставалась неделя.

Последняя неделя совместной жизни оказалась неожиданно спокойной.

Они перестали спорить.

Вечерами собирали вещи Антона. Яна нашла на антресоли коробки, в которых когда-то перевозила посуду. Он купил упаковочную плёнку и несколько больших сумок.

Оказалось, за четыре года у человека может накопиться невероятное количество вещей.

Три коробки заняли только снасти и инструменты.

Ещё две — книги.

Отдельно пошли одежда, обувь, компьютер, кофемашина.

Яна не удерживала ничего.

Когда Антон спросил про телевизор, она напомнила их решение продать его. Покупателя нашли через объявление за два дня. Полученные двадцать четыре тысячи разделили поровну.

За кухонный стол Яна перевела Антону шесть тысяч — половину суммы, которую они сами согласовали как его нынешнюю стоимость.

С диваном решили ничего не делать.

— Оставляй, — сказал Антон. — Мне он точно не нужен.

— Тогда хотя бы часть денег возьми.

— Я им пользовался четыре года. Считай, окупился.

В субботу приехала грузовая машина.

Маргарита Петровна не появилась.

Антон сам вынес коробки вместе с водителем. Яна помогала подавать вещи из комнаты.

Когда квартира почти опустела от его вещей, вдруг стало заметно, сколько именно в ней принадлежало ему.

На полках появились свободные места. Исчез компьютерный стол из спальни. В прихожей опустела половина шкафа.

Антон вернулся за последней сумкой и огляделся.

— Странное ощущение.

— У меня тоже.

Они стояли несколько секунд молча.

Несмотря на все последние споры, четыре года совместной жизни никуда не исчезли.

Здесь они праздновали первую годовщину. На этой кухне мирились после серьёзных ссор. В гостиной Антон однажды полночи собирал шкаф, перепутав две детали. На балконе Яна выращивала помидоры, над которыми он сначала смеялся, а потом сам поливал.

Развод не превращал всё это в ошибку.

Просто дальше им было не по пути.

Антон взял сумку.

— Ключ оставлю.

Он положил на тумбу свой комплект.

— Запасной мамин у тебя уже есть.

— Да.

— Вроде всё.

— Если что-то найдётся, напишу.

Он кивнул.

Потом неожиданно сказал:

— Я тогда правда некрасиво сделал.

Яна не спросила, о чём именно.

— Я понимал, что мы договорились. Просто когда мама начала говорить, что ты всё равно сможешь снять другое, подумал: а вдруг получится.

— Вот это меня и разозлило.

— Знаю.

— Если бы ты сам пришёл и сказал: «Мне здесь удобнее, давай обсудим», я хотя бы поняла, что это твоя позиция. А ты решил подождать, пока меня обработают.

Антон усмехнулся без веселья.

— Звучит плохо.

— Потому что выглядело плохо.

Он кивнул.

— Ладно. Я поехал.

Никаких объятий не было.

Никаких обещаний остаться друзьями тоже.

Он просто закрыл дверь с той стороны и ушёл.

В понедельник Яна встретилась с Тамарой Викторовной.

Они подписали дополнительное соглашение к договору: Антона исключили из списка проживающих, остальные условия остались прежними.

Хозяйка посмотрела на документ и сказала:

— Хорошо, что без скандала разошлись.

Яна усмехнулась.

— Почти.

— «Почти» сейчас уже считается успехом.

Через неделю Антон написал, что нашёл в одной из коробок её старую книгу и завезёт при случае.

Ещё через несколько дней прислал фотографию нового шкафа в своей студии.

«Вот сюда мой большой шкаф точно не встал бы», — подписал он.

Яна ответила одним смеющимся смайлом.

Маргарита Петровна ей больше не звонила.

Однажды Яна случайно узнала от Антона, что мать всё-таки помогла ему с переездом: отдала старый небольшой комод и купила шторы.

Но жить у неё он не стал.

И требовать квартиру Яны тоже больше никто не пытался.

Они развелись официально через полтора месяца.

Каждый остался при своих вещах, своих деньгах и своём жилье.

Точнее, Яна — в квартире, которую по-прежнему снимала у Тамары Викторовны, а Антон — в своей студии по новому договору аренды.

Никому не пришлось переезжать к родителям. Никто не делил тарелки через суд. И даже Маргарита Петровна в конце концов смирилась с тем, что взрослый сын способен самостоятельно решить, где ему жить.

Через месяц после развода Яна пришла домой после работы, сняла пальто и машинально посмотрела на ту стену в спальне, которую Маргарита Петровна когда-то измеряла рулеткой.

Свободное место так и осталось свободным.

Никакого большого шкафа там не появилось.

Яна поставила у стены небольшое кресло, которое давно хотела купить, рядом — торшер. Вечерами там удобно было читать.

Однажды Антон заехал забрать письмо из банка, которое по старому адресу пришло на его имя.

Увидел кресло и усмехнулся.

— Мама бы расстроилась. Шкаф не поставила.

— Придётся пережить.

Он обулся и уже у двери сказал:

— Кстати, я ей теперь свой адрес дал. Чтобы больше ничего не измеряла без меня.

Яна рассмеялась.

Антон тоже.

И в этом смехе уже не было прежней злости.