В субботу утром я собиралась повесить новые шторы в комнате на втором этаже, когда Ирина позвонила от ворот и спросила:
— Наташа, у тебя сегодня кто-то заселяется надолго? Тут женщина приехала с двумя чемоданами и спрашивает, какая комната свободна до октября.
Заездов в тот день не было. Потом Ирина добавила:
— Мужчина с ней говорит, что он отец Сони. Я их пока не впустила.
Я подошла к окну. У калитки стояла машина Вадима. Рядом его мать Раиса Михайловна рассматривала второй этаж, а возле багажника были два чемодана и большая сумка.
Неделей раньше Вадим написал, что мать хочет «посмотреть дом». Я ответила ясно: комнаты летом сдаются отдыхающим, а жить у меня полгода она не будет. После этого он замолчал, и я решила, что спор закончен.
С Вадимом мы прожили двенадцать лет. Когда родилась Соня, его мать нас много выручала: забирала внучку после школы, оставалась с ней вечером, приезжала, если мы задерживались. Соня её любила, и я никогда не мешала им общаться.
Проблемы начинались, когда временная помощь незаметно превращалась в право распоряжаться нашим бытом.
Первый большой спор случился из-за машины. В понедельник утром я вышла во двор и не увидела автомобиля. Вадим по телефону объяснил:
— Мама взяла на пару дней. Ей по делам поездить надо.
— А Соню вечером чем везти?
— Возьми такси. Неделя всего.
Неделя растянулась почти на месяц. В конце концов я приехала к Раисе Михайловне сама. Ключи от машины лежали на тумбе в прихожей, и я попросила их вернуть.
— Конечно, бери, — ответила она. — Только можно было вчера сказать. Я продукты на завтра планировала.
Ни скандала, ни крика. Чужой автомобиль просто стал удобным, пока владелец не приехал за ключами.
Вадим тогда обиделся больше матери.
— Она бы сама вернула. Зачем всё доводить до конфликта?
Через пару лет у Раисы Михайловны начался ремонт. Вадим сообщил за ужином, что мать поживёт у нас неделю. Квартира была трёхкомнатная, поэтому на первое время место нашлось: Соня перешла в маленькую гостевую, бабушка заняла её комнату.
На десятый день Раиса Михайловна поставила в ванной отдельную корзину для белья. К концу второй недели повесила несколько платьев в Сонин шкаф и попросила освободить нижнюю полку для обуви.
— Рабочие затянули, — говорила она. — Я же не специально.
Мне самой было неловко поднимать разговор. Она готовила ужин, забирала Соню из школы, однажды весь вечер помогала ей с проектом. Я терпела дольше, чем стоило.
Утром перед контрольной Соня не нашла школьную рубашку: бабушка вечером постирала часть её одежды и повесила сушиться на балконе. Дочь стояла посреди комнаты в футболке и злилась:
— Почему бабушка всё трогает? Это мой шкаф.
В тот же день я сказала Вадиму, что его матери пора возвращаться домой или снимать жильё до конца ремонта.
— Снимать? Она уже почти закончила.
— Она здесь почти месяц.
— Тебе жалко одной комнаты?
Раиса Михайловна уехала через несколько дней. Сама сняла платья с вешалок, сложила их в чемодан и оставила Соне коробку фломастеров. На меня не кричала, но разговаривать стала заметно холоднее.
Позже возникла история с деньгами. Мы откладывали на кухню, и вечером я увидела в банковском приложении крупный перевод. Вадим признался, что дал матери деньги на новые окна.
— Через пару месяцев вернёт.
— Почему ты не спросил?
— Потому что ты бы отказала.
Мы ещё долго не разводились. Вадим не исчезал из семьи и не забывал о ребёнке, но в серьёзных вопросах всё чаще ставил меня перед готовым решением, а потом обсуждал мою реакцию.
После развода общую квартиру продали, деньги поделили. Вадим снял жильё недалеко от школы и забирал Соню через выходные. За секцию и дополнительные занятия платил без напоминаний.
Гостевой дом появился у меня почти через год.
Он принадлежал моей маме. Небольшой двухэтажный дом в курортном посёлке: пять гостевых комнат, отдельная хозяйская часть, двор с виноградом и летняя кухня. До моря пешком было минут пятнадцать.
Мама много лет принимала отдыхающих сама, потом устала от постоянных заездов и перебралась к сестре в Краснодар. Дом предложила оформить на меня.
— Хочешь — продавай, хочешь — работай. Только летом это не дача. Каждая свободная комната деньги приносит.
Дарение оформили уже после моего развода. Вадим к дому отношения не имел.
Первый сезон я решила провести сама. Взяла отпуск, приехала с Соней в апреле и стала готовить комнаты. Ирина, которая много лет помогала маме, жила через две улицы и согласилась встречать гостей, когда мне понадобится отъехать.
Мы проверили кондиционеры, заказали два матраса, заменили часть белья. Соня заняла маленькую комнату в хозяйской части и приклеила на дверь бумажную табличку со своим именем.
Вадим узнал о доме от неё. Поначалу расспрашивал без намёков: сколько комнат, много ли работы, когда начинается сезон. Я отвечала спокойно.
Спустя несколько дней он позвонил и после разговора о школе сказал:
— Мама хочет в этом году пожить у моря подольше.
— Пусть заранее бронирует, летом всё быстро разбирают.
— А зачем ей бронировать, если у тебя целый дом?
Я решила, что речь о неделе, и спросила даты.
— В апреле приедет. До конца сентября примерно. Может, октябрь захватит.
— На полгода?
— Ну да. Ей море полезно, Соню будет видеть. И тебе помощь.
Комната с отдельным санузлом, которую он начал описывать, была одной из самых удобных и лучше всего сдавалась летом.
— Вадим, я эти комнаты сдаю.
— Все пять? И одну матери жалко?
Мы поссорились. Я тоже сказала лишнее: что Раиса Михайловна шестьдесят с лишним лет прожила без полугодового отдыха у моря и ничего с ней не случилось. О формулировке потом пожалела, но перезванивать не стала.
Утром я написала его матери напрямую: «Если хотите приехать отдохнуть, скажите даты. Посмотрю, что свободно. Но на полгода бесплатно поселить не смогу».
Она ответила: «Я у тебя ничего не просила. Это Вадим предложил».
Мне показалось, что вопрос закрыт.
К середине апреля появились первые брони. Самой удобной комнатой на втором этаже интересовались особенно часто: балкон выходил во двор, там было тише.
В среду Вадим спросил в мессенджере, какие комнаты сейчас пустуют.
«Три. Но скоро начинаются заезды».
«Мама просто посмотрит, какая удобнее. Никто тебя ни к чему не обязывает».
Я ответила: «Приезжать выбирать комнату не надо. Мы уже всё обсудили».
В пятницу вечером Соня разговаривала с отцом по громкой связи, пока складывала форму на тренировку. Перед прощанием Вадим сказал:
— Завтра с бабушкой заедем, посмотрим, как вы устроились.
— Приезжайте, — обрадовалась дочь.
После звонка я попросила Соню впредь сначала спрашивать меня, прежде чем приглашать гостей.
— Но это папа и бабушка.
— Поэтому можно просто заранее договориться.
Дочь пожала плечами. Подробности нашего спора я ей не объясняла.
Перед сном Вадим написал: «Завтра будем рядом, заглянем минут на десять».
Ответ был коротким: «Не приезжайте. Я вас не приглашала».
А утром Ирина увидела у ворот чемоданы.
Когда я вышла во двор, Вадим ждал снаружи, а Раиса Михайловна листала фотографии комнат в телефоне.
— Вот эта лучше, — говорила она сыну. — На втором этаже, где балкон. Только лестница крутовата.
Я подошла к калитке.
— Доброе утро. Зачем чемоданы?
Раиса Михайловна посмотрела на сына.
— Чтобы не катать туда-сюда. Если комната подходит, останусь.
— Мам, мы сначала посмотреть собирались, — недовольно сказал Вадим.
— А потом опять триста километров ехать? Я всё необходимое взяла.
Вадим открыл багажник, достал пакет с обувью и поставил его рядом с чемоданами.
— Я вчера написала, что приезжать не надо.
— Мы приехали поговорить, — ответил он. — Дом сейчас почти пустой.
Раиса Михайловна подошла ближе.
— Наташ, мне особого ничего не надо. Та комната с балконом хорошая. Если летом понадобится номер, потом перейду в другой.
— До какого времени вы рассчитываете здесь жить?
— До конца сентября точно.
— А оплачивать комнату?
Вадим сразу вмешался:
— Ты серьёзно сейчас про деньги? С моей матери?
— С человека, который занимает гостевую комнату на весь сезон.
Раиса Михайловна убрала телефон в сумку.
— Я могла бы помогать. С Соней сидеть, бельё складывать, цветы поливать. Не чужая же.
— Если мне понадобится помощник, я договорюсь отдельно. Комнаты я сдаю.
— Все до одной?
— В сезон почти все.
Она задумалась и спросила:
— А маленькая возле лестницы?
— На июнь уже забронирована.
— Так я пока поживу, потом перееду.
Ирина стояла чуть в стороне и молчала. Для неё это были не свободные спальни, а номера между заездами.
— Никуда переезжать не придётся. Сегодня вы не заселяетесь.
Вадим взялся рукой за перекладину калитки.
— Соня здесь всё лето. Мама имеет право видеть внучку.
— Видеть Соню никто не запрещает.
— Тогда открой.
— Чтобы занести вещи?
Он промолчал.
Раиса Михайловна резко повернулась к машине.
— Вадим, убери всё обратно.
— Мам, подожди. Сейчас поговорим нормально.
— О чём? Хозяйка сказала, комнаты нет.
Он поднял большой чемодан и убрал его в багажник, затем вернулся за вторым. Раиса Михайловна забрала сумку и села в машину.
Только после этого я открыла калитку.
— Если захотите приехать на неделю или две, напишите заранее. Если будут свободные даты, договоримся.
Из машины донеслось:
— Спасибо. Я сама разберусь.
Вадим задержался у ворот.
— Ты могла хотя бы пустить нас во двор.
— Могла. Потом вы занесли бы вещи, мама устала бы с дороги, а ты предложил бы оставить её до завтра.
— Ты всё заранее за меня придумала.
— Чемоданы я тоже придумала?
Он посмотрел на багажник, сел за руль и уехал.
Ирина подождала, пока машина скрылась за поворотом, затем спросила:
— Комнату с балконом готовим к понедельнику?
— Да. Там семья с ребёнком.
Мы поднялись наверх. Новые шторы лежали в упаковке на кровати. Ирина закрепила крючки, а я помогла повесить ткань на карниз. В понедельник приехала семья из Воронежа и сняла эту комнату на двенадцать дней. После них заезды шли почти без больших промежутков до конца августа.
Несколько недель Вадим разговаривал со мной сухо. Соне при этом звонил каждый день, вовремя забирал её на выходные и в мае привёз новый велосипед, который они выбрали вместе. Про гостевой дом больше не спрашивал.
Раиса Михайловна тоже не исчезла. Созванивалась с внучкой, поздравила её с окончанием учебного года и однажды передала через Вадима пакет домашней выпечки. Мне не звонила.
В июле Соня прибежала на кухню с телефоном:
— Бабушка всё-таки едет к морю. Смотри, где будет жить.
На экране была фотография небольшого пансионата в соседнем посёлке. Раиса Михайловна сняла там комнату на десять дней.
На третий день отдыха она позвонила сама.
— Можно я завтра Соню заберу? Хотим на набережную и в парк.
Мы договорились на десять утра.
Она пришла без чемоданов, в светлой шляпе, с небольшой сумкой через плечо. Пока Соня обувалась, Раиса Михайловна стояла у ворот и рассматривала виноград над забором.
— Разросся сильно.
— Весной подвязывали.
— Хорошо получилось.
Про комнаты мы не говорили.
Соня выбежала во двор, открыла калитку своим ключом и сразу начала рассказывать бабушке, где продают мороженое. Раиса Михайловна взяла её под руку, и они пошли к морю.
После обеда Ирина позвала меня на второй этаж: гости из комнаты с балконом выехали раньше, потому что решили на пару дней съездить в горы. Вечером мы сняли постельное бельё, проветрили комнату и подготовили её к следующему заезду.
На следующий день туда должна была приехать пара из Ростова.
Телефон завибрировал на подоконнике. Вадим прислал фотографию Сони с бабушкой на набережной и написал: «Мама говорит, у вас море хорошее».
Я ответила: «Море всем одинаковое».
Ирина принесла чистое бельё. Я застелила кровать, она поправила шторы, после чего мы закрыли окно и вышли из комнаты. Внизу уже звонили следующие гости и уточняли, как найти поворот к дому.
– Я заселил сюда сестру, смирись! – ухмыльнулся муж. Наряд полиции и замена замков за час очистили мою квартиру от этих трутней.