В четверг вечером Инна убрала со стола список гостей, хотя до этого показывала всем, кого куда посадит. Когда я попросила взглянуть, она заговорила о торте: не смогу ли я в день крестин заехать за ним в кондитерскую?
За несколько дней до этого мы вместе выбирали кафе для крестин её дочери. Я знала, сколько будет гостей, какие блюда заказаны и сколько денег нужно внести. Одного только не знала — и Инна старательно обходила эту тему.
В этой семье меня всегда находили первой
С Сергеем мы женаты четырнадцать лет. Его младшая сестра Инна всегда была шумной, требовательной, но умела быстро мириться. Я долго старалась ладить с ней и со свекровью, Людмилой Степановной, которая любила собирать семью за одним столом.
Инна звонила мне обычно тогда, когда требовалась помощь. Однажды я отпросилась с работы, чтобы принять у неё доставку мебели. Прождала грузчиков почти час, проверила коробки, а вернувшаяся Инна спросила, почему я не попросила их перенести старый комод. О комоде она до этого ни разу не упомянула.
Прошлой весной золовка заняла у нас девять тысяч на холодильник. Часть вернула вовремя, а об остальном пришлось напоминать. Она удивилась: «Ну что ты из-за четырёх тысяч переживаешь?» С тех пор я просила хотя бы заранее говорить, когда деньги вернутся.
Сергей всё это видел, однако привык отмахиваться:
— У Инны с детства такой характер. Попроще к ней относись, тогда и ругаться не придётся.
Восемнадцать мест и один неожиданный вопрос
Летом у Инны и Николая родилась дочь Маша. Мы купили племяннице кроватку, Сергей помог её собрать, а свекровь часто приезжала к молодым родителям. Когда заговорили о крестинах, все обрадовались.
В понедельник в начале осени золовка позвонила: крещение назначили на воскресенье через полторы недели, а после храма хотели посидеть в кафе. С малышкой на руках Инне было трудно ездить по городу, и она попросила меня выбрать подходящее место.
Я обзвонила четыре заведения. В одном отмечали свадьбу, в другом не оказалось отдельного помещения. Третье предложило небольшой зал на восемнадцать человек и предупредило: бронь окончательно подтвердят после предоплаты.
Инна съездила в это кафе с Николаем, выбрала блюда и оформила заказ на своё имя. Мне прислала расчёт: восемнадцать тысяч рублей предоплаты, остальное — ближе к празднику. До пятницы администратор согласилась придержать зал без оплаты.
Через час последовал звонок.
— Кать, выручай. У нас на этой неделе платёж за машину, а Коля получит аванс только в понедельник. Можешь временно внести эти восемнадцать? В понедельник вернём.
Я посоветовалась с Сергеем. Мы собирались заменить старую стиральную машину, но срочности не было. Муж сказал: если Николай вернёт деньги в понедельник, можно выручить. Я согласилась с условием, что Инна сначала окончательно проверит заказ и список гостей.
Она пообещала. На другой день попросила выяснить, когда кондитерская отдаёт заказанный торт: Николай собирался встречать гостей, а мне, сказала Инна, всё равно будет по дороге.
В среду свекровь позвонила спросить, в какой юбке я пойду в кафе. На заднем плане Инна что-то быстро сказала, и Людмила Степановна немедленно заговорила о Маше. Я решила, что просто плохо расслышала.
Лист, который Инна торопилась спрятать
В четверг мы ужинали у свекрови. Сергей ремонтировал дверцу кухонного шкафчика, Николай укачивал Машу. Инна принесла распечатку с рассадкой гостей.
После ужина на столе остались чашки с чаем, блюдце с печеньем и лист с нарисованными столами. Инна объясняла матери, где посадит родственников и подруг, кто с кем лучше общается.
Я услышала имя Светланы, приятельницы Инны. Для её мужа тоже нашлось место, хотя недавно Инна с ним поссорилась из-за несделанного ремонта.
— А нас с Сергеем куда посадишь? — спросила я, наклоняясь над листом.
Инна прикрыла распечатку ладонью.
— Серёжа возле мамы будет. Ты лучше скажи, торт точно можно утром забрать? Если я дам тебе номер заказа, справишься?
— С тортом разберёмся. А моё место где?
Инна посмотрела на мать. Людмила Степановна поправила салфетку возле сахарницы, но ничего не сказала.
— Кать, ты взрослая женщина, давай без обид. Мы решили сделать маленький праздник, только ближайшие люди.
— А я кто?
—Крестины только для своих, — сказала золовка. — Мама, брат, крёстные, мои подруги. Не могу же я звать всех, кто помогает. В храм приходи, если хочешь, а в кафе тебя не ждём.
Сергей услышал последние слова и вышел из кухни с отвёрткой в руке. Инна заторопилась объяснить, что я «всё принимаю на свой счёт», а количество мест уже согласовано.
— Но Светин муж тогда почему идёт? — спросил Сергей. — Ты же с ним месяца два не разговаривала.
— Потому что Света без него не придёт. И вообще это мой праздник, я сама решаю, кого звать.
Она, конечно, имела право выбирать гостей. Но выходило, что организовать застолье и одолжить деньги я годилась, а сидеть рядом с мужем — нет.
— Тогда убери из своих расчётов мои восемнадцать тысяч, — сказала я. — Предоплату завтра внесите сами. Я больше не участвую в организации.
— Ты из-за стула теперь ребёнку всё испортишь? Вот уж не ожидала.
Свекровь попросила нас не ругаться. Сергей предложил добавить стул, но Инна отказалась. Я сняла сумку с крючка в прихожей; муж забрал куртку и пошёл следом.
Уже в машине Сергей сказал:
— Ну не стоило при маме про деньги. Инна и так на нервах с малышкой.
Я предложила ему представить, что мои родственники зовут меня на праздник одну, а от него ждут денег и помощи. Сергей ответил, что ситуация другая, включил поворотник и больше по дороге не разговаривал.
Пятничный звонок и чужая версия событий
Утром я собиралась на работу. На плите нагревался чайник, на столе лежала квитанция за квартиру. Позвонила Инна.
— Катя, почему в кафе не поступила предоплата? Мне администратор только что написала, зал сегодня отдадут другим. Ты обещала до пятницы перевести.
— Инна, я вчера сказала, что не переведу.
— Я думала, ты остынешь! Ты же прекрасно знаешь, что Коля получит деньги в понедельник. Что мне теперь людям говорить?
Я напомнила, что заказ оформлен на неё. Меня просили одолжить деньги на несколько дней, но я ничего не переводила и кафе ничего не обещала.
— Речь вообще не о бумажках, — отрезала Инна. — Мы семья. Нельзя бросать людей в такой момент.
Сергей слышал разговор и подошёл ближе. Я включила громкую связь.
— Инна, а зачем ты вчера сказала, что Катя тебе никто? — спросил он.
— Я такого не говорила! Не перевирайте. Просто у нас тесно. Сергей, ты же меня знаешь, я всегда стараюсь, чтобы всем было хорошо.
— Ты сама перечислила, кто у тебя свои. Я всё слышал. Деньги мы давать не будем, ищите другой способ.
Инна пригрозила рассказать матери, как мы подвели её перед крестинами, и отключилась.
В обед позвонила свекровь. Оказывается, Инна уверяла её, что из-за меня теперь придётся отменить весь праздник.
— Мам, не праздник отменить, а зал не получается оплатить, — поправила я. — Крещение в храме никто не отменял.
Людмила Степановна попросила не ссориться: перевести деньги, а приглашение обсудить после крестин.
— То есть она меня не зовёт, а я должна сделать вид, что ничего не случилось?
— Ну ты же старше и разумнее. Инна молодая мать, ей тяжело.
На пороге мастерской появилась клиентка с пальто, которое нужно было укоротить. Я сказала, что перезвоню вечером, и убрала телефон в ящик стола.
Вечером Инна написала в семейном чате: «Некоторые обещают помочь, а потом срывают планы». Через пять минут дальняя родственница Сергея спросила меня, правда ли мы отказались платить, потому что не понравилось меню.
Место вдруг нашлось — но с условием
В субботу утром приехал Николай. Он заранее предупредил, что хочет поговорить с Сергеем. Мы пригласили его на кухню.
Инна сказала мужу, будто мы сами вызвались подарить Маше часть банкета, а потом стали требовать за деньги приглашение для меня. Он знал, что я искала кафе, но впервые слышал о займе на три дня.
Я показала Николаю сообщение его жены: «Можешь внести? В понедельник вернём». Он перечитал и попросил переслать ему. Выяснилось, что Николай планировал оплатить скромный обед после зарплаты, а Инна выбрала зал подороже и решила занять деньги без его ведома.
Николай попросил телефон кафе: хотел узнать, можно ли отказаться от отдельного зала и взять обычные столы. Я переслала номер. Он извинился и уехал.
Вечером Инна неожиданно позвонила Сергею и заговорила примирительным тоном.
— Ладно, пусть Катя приходит. Мама сказала, что можно немного подвинуться. Только переведите восемнадцать тысяч сегодня: Николай ещё может договориться об отдельном зале.
— Инна, а ты меня приглашаешь, потому что хочешь видеть или потому что деньги нужны?
— Господи, Катя, тебе не угодишь! То плачешь, что не позвали, то ещё условия ставишь. Я ради мира в семье уступаю. А ты?
Я ответила, что приглашения не выпрашивала. Инна снова обвинила меня в обидах и положила трубку.
Сергей отправил сестре сообщение: на крещение в храм он придёт, но в кафе не поедет, и денег мы не переведём. Я прочитала его текст до отправки: не хотелось, чтобы кто-то снова пересказывал мои слова по-своему.
Николай сам договорился с кафе: отдельный зал уже не держали, зато в общем помещении нашлись столы. Он уменьшил число гостей и заказал более простое меню. Прежнюю предоплату никто не терял — за зал ещё ничего не внесли.
На крестинах оказалось достаточно места
Через неделю, в воскресенье, Сергей рано встал, погладил рубашку и достал приготовленный для Маши подарок — мягкий плед в коробке. Мы купили его ещё до ссоры. Я поправила ленту и попросила передать Николаю.
Я в храм не поехала. Не из-за запрета — просто не хотела устраивать неловкую встречу с Инной в день крещения ребёнка.
Сергей вернулся к обеду. Маша сначала спокойно лежала у крёстной, потом расплакалась, и Николай долго её успокаивал. Свекровь спросила, как я, и попросила нас не затягивать с примирением.
Инна поблагодарила за плед и спросила Сергея, поедет ли он всё-таки в кафе.
— Уверен, — ответил Сергей. — Машу поздравил, подарок передал. Вам хорошего обеда.
По дороге домой Сергей купил хлеба. Поставил пакет на кухонный стол, снял куртку, и мы пообедали. Я жалела, что не увижу, как вся семья поздравляет Машу. Но делать вид, будто меня пригласили от души, не хотелось.
Вечером свекровь прислала фотографии. За двумя сдвинутыми столами сидели крёстные, родственники и друзья. Светлана с мужем не приехали: заболел их ребёнок. На фотографиях даже виднелись пустые стулья.
На следующий день Николай написал Сергею, что обед вышел дешевле запланированного и он рассчитался сам. Муж показал сообщение и убрал телефон.
Через неделю мы привезли свекрови продукты. В прихожей стояла коляска: Инна тоже заехала с Машей. Она сухо поздоровалась и прошла в комнату.
Пока Сергей убирал покупки в холодильник, Инна вернулась на кухню и сообщила, что крестины прекрасно прошли даже без отдельного зала.
— Я рада, — сказала я.
— Только могла бы предупредить раньше, что не собираешься помогать. Не пришлось бы всё менять.
— Я предупредила тебя в четверг. Ты при всех сказала, что за стол меня не зовёшь. И при всех услышала мой ответ.
Свекровь, раскладывавшая яблоки по вазе, неожиданно вмешалась:
— Инна, хватит. Я тогда рядом сидела. Всё именно так и было.
Золовка отвернулась к окну, потом пошла за Машиной кофточкой, оставленной на диване.
В комнате Николай застёгивал Маше комбинезон, уложив её на диван, а Сергей придерживал коляску в прихожей. Инна задержалась возле двери и посмотрела на меня.
— За плед спасибо, — сказала Инна, не глядя на меня. — Машку в нём в коляске возим.
— Пусть пользуется, — ответила я.
Николай застегнул на дочке комбинезон и взял её на руки. Инна открыла входную дверь, Сергей выкатил коляску на площадку. О деньгах больше никто не заговорил.
Дядя оставил мне квартиру в Петербурге и шесть миллионов на счету. Свекровь узнала и в тот же день испекла пирог