Она сказала это за ужином, между просьбой передать хлеб и замечанием, что курица суховата. Будто квартира была ещё одним блюдом, которое я почему-то не поставила на стол.
— Ты пока поработай, а мы с Игорем там поживём. Ему тоже нужен отдых, он у тебя совсем замотанный.
Игорь сидел рядом в домашней футболке и намазывал масло на хлеб. Признаков замотанности я не заметила, но масло он действительно распределял с большим усердием.
Квартиру я купила за пять лет до нашего брака. После ремонта остался кредит, который я выплачивала из арендной платы. С сентября там жили супруги, снявшие квартиру до конца марта. Игорь об этом знал. Квартира небольшая, с одной спальней и балконом, откуда море видно, если немного податься вправо. Для утреннего кофе вполне подходящий вид.
Игорь мог трудиться удалённо, я каждое утро ездила в офис. Отдыхать они собирались вдвоём. Я спросила, кто будет платить кредит и коммунальные услуги, если выселить жильцов.
Свекровь перестала резать курицу и посмотрела на меня с таким недоумением, словно я предложила брать с неё плату за воздух в нашей кухне. Игорь поспешил объяснить, что мама не собирается жить вечно, всего несколько месяцев. Деньги я ещё заработаю, а ей хочется немного тепла.
— В квартире уже живут люди. Выселять их и платить кредит без арендных денег я не собираюсь.
Лидия Петровна отодвинула тарелку. Аппетит у неё исчез ровно до пирога, который я принесла через десять минут. Возмущаться оказалось удобнее с начинкой из яблок.
После ужина Игорь задержал меня на кухне. Мама, оказывается, уже купила билеты, и теперь ей будет очень обидно. Я спросила, почему о билетах узнаю только теперь, когда уже всё решили за меня.
Он поморщился: я опять цепляюсь к словам. Мама просто поняла, что мы не против. Кто именно входил в это щедрое «мы», муж уточнять не стал.
— Я сказал, что ты согласишься. Неужели нельзя один раз сделать для мамы что-нибудь без подсчётов?
На следующее утро мне позвонила незнакомая женщина и представилась Валентиной.
— Лидия дала мне ваш номер. Вы ведь занимаетесь её квартирой? Хочу уточнить, есть ли лифт.
— Лифт есть, квартира моя собственная. Но никаких гостей я не приглашала.
— Как это вы не приглашали? Я уже заплатила Лидии за два месяца. Она обещала отдельную комнату, остальное входит в стоимость.
Вот тут я наконец поняла причину такой уверенности. Пока я считала кредит, свекровь успела открыть маленький курортный бизнес с моей мебелью и моими полотенцами.
Я попросила Валентину пока ничего больше не оплачивать и предложила встретиться. Она жила в соседнем районе и согласилась приехать вечером. Перед разговором я позвонила жильцам. Они спокойно жили в квартире, об отъезде с ними никто не разговаривал.
С Валентиной мы встретились в кафе возле моего дома. Она принесла распечатанную переписку и показала перевод на сорок восемь тысяч рублей. Половину отдала ещё неделю назад, остаток — накануне нашего ужина.
На фотографии в переписке был мой балкон. Я сама отправляла этот снимок свекрови после ремонта, когда та просила показать, на что ушло столько денег.
Под снимком Лидия Петровна написала, что квартира её, а невестка только следит за платежами. Дальше хвалила отдельную комнату, близость магазинов и собственную щедрость: за такие деньги возле моря ничего не найдёшь.
Валентина не просила меня пустить её хотя бы на неделю. Сначала ей хотелось понять, что вообще произошло. Потом она тихо сказала, что из-за этой договорённости отказалась от другого варианта.
Валентина разрешила сохранить переписку и подтверждения переводов. Я попросила прислать их целиком, с датами и сообщениями о сроках. Когда речь идёт о чужих обещаниях, один вырванный снимок экрана легко объявить недоразумением. Полный разговор придумывать заново уже труднее.
Игорь вечером встретил меня у двери с вопросом, почему мама расстроена. Я предложила ему позвонить ей и пригласить к нам. Валентине тоже написала: если готова, пусть приходит через полчаса, разговор касается её денег.
Свекровь явилась первой и сразу начала с моего характера. Я всегда всё усложняю, даже отдых умею превратить в бухгалтерию. Игорь поддакнул, но замолчал, когда следом вошла Валентина.
Я положила распечатки на стол. Лидия Петровна попыталась объяснить, что под квартирой «её» имела в виду семейную. Отдельная комната тоже была почти отдельной: диван стоит в гостиной, дверь там закрывается.
Валентина напомнила, что спальню обещали ей. Свекровь удивилась, зачем взрослой женщине такая большая кровать, когда есть хороший диван. За пять минут жильё успело сменить собственника, а оплаченная спальня — превратиться в излишество.
— Лида, я платила за комнату. Про диван ты мне ничего не говорила.
Лидия Петровна обернулась к Игорю. Он должен был подтвердить, что недоразумение легко исправить. Всего-то попросить жильцов съехать пораньше, а меня — не устраивать сцену при постороннем человеке.
Я спросила мужа прямо, знал ли он о деньгах.
Игорь признался: мама упоминала небольшую помощь от Валентины. Он думал, это на продукты, а такую сумму слышит впервые.
— Объясни Валентине, чья это квартира. И почему ты обещал маме жильё, не спросив меня.
Муж долго смотрел на бумаги, потом сказал, что квартира моя, разрешения я не давала и поездки не будет. Лидия Петровна тут же напомнила про билеты. Валентина — про сорок восемь тысяч, которые хотелось получить обратно.
Свекровь заявила, что деньги потрачены на чемодан, билеты им обеим и одежду.
Она предложила пустить Валентину на два месяца, а мне — немного потерпеть без аренды.
В её расчётах чужое терпение всегда стояло в графе доходов. Небольшую сумму я могла бы выделить ей на отдых сама, если бы она попросила. Но просьбу решили заменить распоряжением, а мой отказ — выставить семейным предательством.
Я сказала, что квартиру не предоставлю. Валентина напомнила, что сорок восемь тысяч переводила именно за проживание. Билеты Лидия обещала купить отдельно, а теперь оплатила всё из одной суммы. Обновки и чужой чемодан Валентина оплачивать не собиралась.
Игорь отвёл меня к окну и тихо спросил, не могу ли я пока выручить маму. Деньги ведь потом вернут, а сейчас всем неловко.
Я вспомнила, как тщательно он выбирал новую машину и отказывался от лишних расходов, потому что нельзя трогать накопленное.
— У тебя отложено на машину. Верни Валентине деньги, раз решил, что мама должна отдыхать за наш счёт.
Он сразу сказал, что это совсем другое. Я согласилась: выбирать между машиной и мамиными обещаниями действительно должен он. Моя квартира в этом выборе больше не участвует.
Лидия Петровна услышала слово «машина» и оживилась. Покупку можно перенести, сын ведь понимает ситуацию. Мне даже не пришлось повторять предложение: свекровь сама нашла, чем покрыть собственную щедрость.
Игорь вернулся к столу и попросил у Валентины реквизиты. Она проверила поступление, поблагодарила и ушла. Мама осталась объяснять сыну, что обязательно всё вернёт, только не надо разговаривать с ней таким тоном.
Билеты они отменяли уже вдвоём. Я в это время написала женщине, которая следила за квартирой на месте: никому не выдавать ключи без моего личного сообщения. Фамилия гостя и знакомый голос по телефону разрешением не считаются.
Через неделю Игорь договорился с мамой о возврате денег частями. Потом спросил, сможем ли мы сами съездить к морю весной. Я ответила, что обсудим ближе к отпуску. Сначала мне хотелось увидеть, как он научится обсуждать планы со мной до того, как раздаст обещания другим.
А Лидия Петровна передала через Игоря, что я испортила ей зимовку. Он впервые не принёс мне эту претензию как поручение срочно всё исправить. Только пересказал и добавил, что больше жильё за меня обещать не будет.
Новый чемодан свекровь выставила на продажу. Оказалось, когда вещь действительно принадлежит ей, расставаться с ней куда труднее.
Я перевезу маму в твою квартиру, — заявил муж. — Пенсионерам положено жить в комфорте