— Даша, это что за походная каша? — Олеся Наумовна брезгливо приподняла крышку кастрюли двумя пальцами и поправила янтарные бусы.
— Я полдня в архиве карточки перебирала! У меня спина разламывается. А тут пустая гречка без подливы!
— Мефодий обещал купить по дороге курочку гриль, — ответила Дарья, удерживая на бедре двухлетнего Максима. Малой хныкал и тянулся к коробке с кубиками.
— Мы сегодня три часа в поликлинике отсидели. Только недавно зашли.
— Курочка вредна для желудка! — подал голос из гостиной Мефодий. Он развалился в глубоком кресле, закинув ногу на ногу, и лениво листал ленту в телефоне.
— Ты в декрете просто сидишь, а мы с мамой устали и ждём ужин из трёх блюд! Могла бы и постараться к пятнице!
— Когда стараться, Мефодий? — с досадой спросила Дарья и опустила сына на ковёр.
— У Максима задние зубы режутся. Он с пяти утра куролесит!
— И что такого? — фыркнул муж, даже не повернув головы.
— Маленькие все кричат. Это не повод мужа голодом морить!
Замужем за Мефодием Дарья была четыре года. Первые два года жили мирно, платили ипотеку за просторную двушку и копили на детскую кроватку.
Но стоило Дарье уйти в декрет, как мужа словно подменили. Он свято уверовал, что раз жена не ездит к восьми утра в офис, то у неё сплошной курорт.
Сам Мефодий трудился старшим снабженцем в строительной конторе. Зарабатывал он неплохо и гордился этим необычайно. Год назад он с барского плеча привязал свою зарплатную карту к телефону Дарьи.
Мол, трать на хозяйство и семейные нужды, ни в чём себе не отказывай. Правда, под семейными нуждами подразумевались памперсы, творожки и свиные отбивные для него самого.
По ночам Мефодий спал младенческим сном, потому что плотно затыкал уши восковыми берушами. Ночные концерты двухлетнего сына проходили мимо отцовских ушей.
Зато Олеся Наумовна повадилась ходить к ним каждую среду и пятницу. Свекровь любила проконтролировать невестку и плотно поужинать за счёт сына.
— Вот именно, Мефоша! — запричитала Олеся Наумовна, одёргивая кофту на крупных пуговицах и усаживаясь за обеденный стол.
— В наше время женщины и пелёнки руками стирали, и борщи наваристые варили! И пироги с яблоками пекли!
А нынешним хозяюшкам всё лень. Сидит в четырёх стенах, в тепле, на всём готовом!
— Олеся Наумовна, у малого температура под вечер поднялась, — возразила Дарья, сдувая со лба выбившуюся прядь.
— Он с рук не слезает. Какие разносолы? Возьмите в холодильнике сосиски к гречке.
— Сосисками из пачки ты сама питайся! — возмутился из гостиной Мефодий.
— Я пашу как проклятый! Прихожу в свой дом и хочу видеть салат, горячее с мясом и компот! А ты за весь день палец о палец не ударила.
— Не ударила?!
— Дарьяприслонилась спиной к кухонному гарнитуру.
— Я с рассвета на ногах! Два раза бельё запускала, полы намывала, кашу варила. Потом в очереди к педиатру с плачущим ребёнком толкалась!
— Ой, не начинай прибедняться! — вмешалась свекровь, картинно приложив ладонь к груди.
— Прямо переломилась от одной прогулки до поликлиники! Да там идти десять минут!
— Десять минут налегке, — напомнила Дарья.
— А не с коляской по разбитому асфальту и с зимним комбинезоном в охапку!
— И что теперь, памятник тебе поставить? — не унималась Олеся Наумовна.
— Мой сын тебе карту зарплатную доверил! Деньжищи в дом носит! А ты ему пустую крупу суёшь! У меня аж давление подскочило от такого неуважения.
— Вот-вот, мамуль, — с ленцой поддакнул Мефодий, заходя на кухню.
— Санаторий себе устроила на три года. Сидишь дома, отдыхаешь за мой счёт, а толку ноль. Если не успеваешь — значит, день свой организовать не умеешь!
— Ах, организовать не умею? — тихонько переспросила Дарья.
— То есть с больным ребёнком на руках я у вас просто отдыхаю?
— Конечно, отдыхаешь! — беспечно махнул рукой муж.
— Начальник над душой не стоит, отчёты сдавать не надо. Подумаешь, кашу сварить да с пацаном в кубики поиграть! Тоже мне, великий труд!
— Да я бы на твоём месте, Даша, мужа на руках носила! — назидательно добавила свекровь.
— Пылинки бы с Мефоши сдувала! А ты стоишь мрачнее тучи, будто на тебе воду возят!
Дарья присела к столу и устало потёрла виски. Спорить дальше не хотелось. Оправдываться перед этими двумя было совершенно бесполезно.
Мефодий тем временем взял со стола свой телефон и недовольно поморщился.
— Короче, мы с мамой сейчас закажем доставку из шашлычной, — не церемонясь заявил он.
— А ты, Даша, подумай над своим поведением. Карта у тебя привязана для дела и для здоровья семьи, а не для того, чтобы я голодный сидел!
— Для здоровья семьи, говоришь? — Дарья пристально глянула на мужа.
— Именно! — отрубил Мефодий.
— Чтобы в доме порядок был и мать моего ребёнка не ходила с кислым лицом! Всё, разговор окончен. Мамуль, тебе люля-кебаб или свиную шейку?
— Шейку, Мефоша, и хачапури с сыром, — тут же оживилась Олеся Наумовна.
— И овощи на углях закажи. Мне витамины нужны, у меня здоровье слабенькое!
— Сейчас всё оформим, мамуль! — бодро пообещал Мефодий.
— Поедим по-человечески, раз от жены не дождёшься.
Дарья не проронила больше ни слова. Она подняла Максима, который уже тёр кулачками слипающиеся глаза, и унесла его в спальню.
Пока муж со свекровью на кухне трескали горячий шашлык, Дарья уложила сына и открыла в телефоне сайт загородного спа-отеля «Сосновый бор».
Про это место ей месяц назад рассказывала соседка по площадке. Сосны, тишина, тёплый бассейн, обёртывания и шведский стол три раза в день.
Дарья выбрала тариф «Выходные для души» с заездом в субботу утром и выездом в воскресенье вечером.
Сумма вышла кругленькая — как раз треть мужниной зарплаты. Дарья не моргнув глазом нажала кнопку оплаты привязанной картой.
Пришло сообщение от банка. Оплата прошла. Мефодий после плотного ужина уже сопел в спальне, засунув в уши свои любимые восковые беруши, и звука уведомления не услышал.
Утром в субботу Дарья поднялась в шесть часов. Максим ещё сладко спал в своей кроватке, раскинув руки по подушке.
Действовала она без спешки и с явным удовольствием. На кухне высыпала в кастрюлю три пачки гречки, залила водой, посолила и поставила на медленный огонь.
Потом собрала спортивную сумку — купальник, сменное бельё, мягкую толстовку и косметичку. Надела бежевый плащ, убрала волосы под берет и заглянула в спальню.
На полке у зеркала лежал маленький футляр с запасными берушами мужа, а вторая пара торчала прямо в его ушах.
Дарья подошла, ловко вытащила восковые затычки у спящего Мефодия и ссыпала всё в карман плаща. Чтоб уж наверняка услышал сына.
В этот самый момент в детской кроватке заворочался Максим.
— Мама! Би-би! Ам! — потребовал малой и звонко заколотил пятками по матрасу.
Мефодий на подушке поморщился, натянул одеяло на голову и недовольно пробубнил:
— Даш, уйми пацана… Рано ещё, суббота же! Дай поспать!
— Доброе утро, дорогой, — задорно сказала Дарья, стоя в проёме спальни с сумкой на плече.
— Твоя очередь просто сидеть в декрете!
Мефодий разлепил один глаз, увидел жену в плаще и берете и вытаращился на неё.
— Ты куда это намылилась в семь утра? — насторожённо спросил он, садясь на кровати.
— В поликлинику в выходной, что ли?
— Какая поликлиника, Мефоша? — лукаво подмигнула Дарья.
— Ты же сам вчера велел мне тратить деньги со своей карты на здоровье семьи и не ходить мрачнее тучи.
Вот я и послушалась! Еду в спа-отель «Сосновый бор» до воскресенья. Автобус через двадцать минут.
— Чего?! — Мефодий остолбенел, а потом схватил с тумбы свой телефон. Глянул в экран, и лицо его мгновенно пошло красными пятнами.
— Ты в своём уме?! Тут списано прилично! Да за эти деньжищи можно месяц втроём жить! Отменяй бронь сейчас же!
— Тариф невозвратный, — беззлобно ответила Дарья.
— Массаж горячими камнями и кедровая бочка уже оплачены. Кстати, завтрак, обед и ужин на два дня я вам с мамой приготовила. Стоит на плите.
— Какой ещё завтрак?! — взорвался Мефодий, вскакивая на ноги в одних домашних штанах.
— Ты куда собралась?! А я что с мелким делать буду?!
— Папа, дай ам! — требовательно завопил из кроватки Максим и перелез через бортик.
— Ам! Би-би!
— Даша, он ко мне лезет! — запаниковал Мефодий, пятясь в прихожую следом за женой.
— Я не умею с ним один! Чем его кормить вообще?! У меня в обед встреча с мужиками в гараже!
— Ничего сложного, милый! — шутливо отозвалась Дарья, поправляя берет у зеркала.
— В декрете ведь просто сидят и отдыхают! Начальник над душой не стоит, отчёты сдавать не надо. Вот и отдохни на всю катушку!
— Какой отдых, у него же температура вчера была! — заклокотал муж, пытаясь на ходу попасть ногой в тапок.
— Вдруг он опять раскапризничается?!
— А ты день свой правильно организуй, снабженец! — рассмеялась Дарья.
— Если одному скучно — зови Олесю Наумовну, у неё сегодня выходной. Она же вчера хвалилась, как в их время одной левой и пелёнки стирали, и борщи наваристые варили!
— Даша, стой! Я кому сказал, вернись! — крикнул Мефодий, подхватывая под мышки ревущего сына.
— Даша!
Но Дарья уже шагнула за порог. На лестничной площадке она отключила звук на телефоне и бодрым шагом направилась к остановке пригородного автобуса.
Выходные в «Сосновом бору» пролетели как по нотам. Дарья спала до десяти утра на хрустящих простынях, плавала в тёплом бассейне с видом на сосны и выбирала на шведском столе то запечённую форель, то горячие круассаны с вишнёвым джемом. В субботу вечером она ради любопытства глянула в телефон: полсотни пропущенных от мужа, десятка два от свекрови и ворох панических сообщений про зубы, колготки и рассыпанную крупу. Дарья хитро улыбнулась, написала короткое: «Гель для дёсен на верхней полке, целую, отдыхайте!» — и отправилась на вечерний травяной массаж.
Домой она вернулась в воскресенье к семи вечера — отдохнувшая, румяная, с блестящими глазами. Переступив порог прихожей, Дарья увидела картину маслом.
На ковре валялись разбросанные кубики, а посреди гостиной сидел Максим в заляпанных ползунках и самозабвенно лупил пластмассовой кеглей по игрушечному барабану.
В кресле, приложив ко лбу пачку замороженного горошка, полулежала Олеся Наумовна. Её кофта была застёгнута криво, а рыжие кудри торчали в разные стороны.
Из кухни выскочил всклокоченный Мефодий в мятой льняной рубахе с тёмными кругами под глазами.
— Явилась! — осипшим голосом выпалил он.
— Да мы тут чуть с ума не сошли за эти двое суток! Пацан орал пол ночи! Я беруши свои обыскался — как сквозь землю провалились!
— Беруши я в мусоропровод выкинула, — невозмутимо сообщила Дарья, вешая плащ в шкаф.
— Нечего уши затыкать, когда у родного сына зубы режутся. А чего это у вас тут такой погром? Вы же в декрете просто сидели!
— Издеваешься, да?! — заголосила из кресла Олеся Наумовна и простонала, прижимая замёрзший горошек к виску.
— Этот чертёнок вчера полкастрюли твоей гречки в мой ридикюль насыпал! А сегодня утром компот на ковёр вылил!
— Батюшки, как же так вышло? — всплеснула ресницами Дарья, поднимая с пола весёлого Максима и чмокая его в макушку.
— Тут же дел на пять минут!
— На пять минут?! — взвизгнула свекровь.
— Я Мефоше помогать приехала, а мы за этим ураганом вдвоём угнаться не можем! То на стол залезет, то обои фломастером разрисует! У меня спину прихватило, я еле живая сижу!
— А где же ужин из трёх блюд, Олеся Наумовна? — ласково поддела её Дарья.
— Вы же в пятницу рассказывали, как в ваше время женщины всё успевали и не прибеднялись!
Могли бы сыну и борщ наваристый сварить, и пирогов с яблоками напечь, пока он с внуком в кубики играет.
Свекровь стушевалась и плотно закрыла рот. На плите на кухне так и виднелась кастрюля с остатками подсохшей гречки.
Видимо, за два дня ни у сына, ни у матери сил на кулинарные подвиги не хватило.
— Ты мне зубы не заговаривай! — набычился Мефодий, хотя запала в его голосе заметно поубавилось.
— Думаешь, самая умная? Я тебе карту отвязал ещё вчера вечером! Больше ты ни копейки без моего спроса на свои курорты не потратишь! Поняла?
Дарья отнесла сына в комнату, дала ему плюшевого мишку и вышла обратно к мужу.
— Вот как? Отвязал, значит? — с нажимом спросила она.
— Отлично, Мефоша. Тогда слушай сюда. На следующей неделе ты переводишь мне сумму на два таких же заезда в «Сосновый бор» — каждую первую и третью субботу месяца.
Плюс деньги на продукты и детские вещи по списку.
— А больше ничего не хочешь?! — возмутился Мефодий, разводя руками.
— Не жирно будет — два раза в месяц по отелям разъезжать на мою зарплату?!
— В самый раз, — припечатала Дарья.
— Потому что если к следующей пятнице денег у меня не будет — я в понедельник выхожу в свою бухгалтерию на полный день. Меня начальница ещё в прошлом месяце звала.
— И с кем тогда Максим останется?! — опешил Мефодий.
— В ясли у нас очередь только к осени подойдёт!
— С тобой, дорогой! — с улыбкой ответила Дарья.
— Напишешь на работе бумажку и сядешь дома с сыном вместо меня. У нас ведь в декрете сплошной санаторий!
— Ты с дуба рухнула?! — вытаращился на неё муж.
— Кто ж тогда ипотеку платить будет?! У тебя зарплата в два раза меньше моей!
— Тогда нанимаешь няню на пятидневку, — пожала плечами Дарья.
— Хорошая няня для двухлетки стоит как раз две трети твоей зарплаты. Зато всё честно!
Я в офисе отчёты свожу, а после работы мы с тобой по очереди ужин из трёх блюд готовим. Выбирай, снабженец!
— Какую ещё няню?! — ахнула Олеся Наумовна, мгновенно забыв про замороженный горошек.
— Да няни сейчас дерут втридорога! А чужой человек в доме?! Мефоша, ты что молчишь?
Мефодий переминался с ноги на ногу и мрачно косился на разбросанные по полу кубики. Считать он умел прекрасно — всё-таки старший снабженец.
Перспектива снова остаться на все выходные один на один с голосистым Максимом или отдавать почти весь заработок чужой тётке пугала его куда сильнее, чем оплата спа-отеля.
— Мамуль, может, ты с Максимкой посидишь, если Даша в бухгалтерию выйдет? — робко предложил он матери.
— Ты же в больничном архиве всё равно на полставки…
Олеся Наумовна подскочила с кресла так резво, будто ей и не было пятидесяти восьми лет.
— Ты что такое мелешь, сынок?! — замахала она руками, торопливо хватая с комода свой бордовый ридикюль, из которого на ковёр посыпались сухие крупинки гречки.
— У меня здоровье слабенькое, мне покой нужен! Вы сами родили — сами и разбирайтесь!
— Мамуль, ну хоть через день! — попытался остановить её Мефодий.
— Ты же говорила, что с одним ребёнком сидеть — пара пустяков!
— Мало ли что я говорила! — огрызнулась свекровь, на ходу всовывая ноги в туфли у порога.
— У него характер твой, упрямый, он ни минуты спокойно не сидит! Всё, мне пора, сейчас последний автобус уйдёт!
Через полминуты Олеси Наумовны и след простыл. Мефодий остался стоять посреди прихожей, понуро разглядывая рассыпанную по полу крупу.
— Ну чего приуныл, Мефоша? — насмешливо спросила Дарья.
— Зовём няню или сам с завтрашнего дня на хозяйстве остаёшься?
— Ладно, — выдавил он из себя через зубы.
— Привяжу карту обратно. Езжай два раза в месяц в свои сосны… Только про одно слово «гречка» при мне забудь!
— Договорились, — охотно согласилась Дарья.
— А если я ещё хоть раз услышу от вас с мамой про то, что я в декрете просто сижу, — путёвки станут еженедельными.
— Понял я, понял! — пробурчал Мефодий, направляясь за веником.
— Борщ завтра сваришь, а? Я на эту крупу смотреть больше не могу.
— Сварю, — смягчилась Дарья.
— Только сначала подмети в прихожей и собери кубики в коробку.
Прошло три месяца. К весне характер у Мефодия, конечно, ничуть не изменился — поворчать он любил по-прежнему. Зато каждую первую и третью пятницу он возвращался со службы тише воды ниже травы.
Приносил горячую курочку гриль и сам резал помидоры с сыром. Очень уж он боялся, что жена перед отъездом в «Сосновый бор» оставит ему на плите пустую гречку вместо гуляша.
А Олеся Наумовна по пятницам ходить в гости и вовсе перестала. Звонила она теперь строго по вторникам.
И каждый раз осторожно уточняла, не собирается ли любимая невестка на выходных снова поправлять здоровье.
Внук перестал ездить к деду после слов о своём отце