— Это что за подачка мне сейчас капнула? Завтра списание по ипотеке, а ты слёзы какие-то прислала!
Галина даже деревянную скалку из рук не выпустила. Она лепила домашние пельмени к возвращению мужа и сына из гаража.
А тут явилась золовка во всей красе: розовый кардиган со стразами расстёгнут, нарощенные ресницы чуть ли не до бровей достают.
Причём пришла Роза не с пустыми руками. У порога в прихожей уже стояла её объёмная термосумка. Золовка явно рассчитывала по привычке набрать у невестки замороженных полуфабрикатов на всю неделю.
— Привет, Роза, — с прохладцей отозвалась Галина, отряхивая ладони над миской.
— Сколько каждый месяц переводила, столько и сегодня отправила. На квартплату тебе вполне хватало.
— На какую ещё квартплату?! — взвизгнула золовка и бесцеремонно уселась на кухонный уголок, закинув ногу на ногу.
— Мне в этом месяце нужно весь платёж банку закрыть! Полностью, слышишь?
С Георгием Галина сошлась два года назад. От первого брака у неё рос двенадцатилетний сын Валентин.
Бывший муж развёлся с ней шесть лет назад, укатил на север и слал совсем копеечные алименты.
Зато у самой Галины была должность старшего бухгалтера на хлебозаводе и чистенькая добрачная двушка от бабушки. Жили они в просторной трёшке Георгия. А бабушкину квартиру Галина сдавала тихой семейной паре.
Полтора года назад младшая сестра мужа, тридцатитрёхлетняя Роза, взяла ипотеку в новостройке. И принялась плакаться невестке.
Мол, в парикмахерской у вокзала платят гроши, после взноса банку даже на еду не остаётся.
Галина тогда пожалела родственницу. Решила немного поддержать золовку со своих квартирных, пока та не обживётся.
А Роза ещё и попросила: «Галочка, ты только Жорочке не говори, он меня затюкает, что я жить по средствам не умею!»
Вот Галина и молчала полтора года. Встречали таких продуманных родственниц, которым палец по доброте протянешь — а они уже всю руку отхватить норовят?
— А с зарплатой твоей что случилось? — спросила Галина, раскладывая кружки теста по доске.
— Ты же администратором в парикмахерской сидела.
— Ушла я оттуда две недели назад! — Роза капризно дёрнула плечом и уставилась на свой свежий маникюр.
— Начальница там — настоящая мегера! Заставляла меня графики за мастерами переписывать и бахилы на входе считать. Я гробить здоровье за копейки не нанималась!
— Вот как, — усмехнулась Галина.
— И кто же теперь должен за твоё гнёздышко платить?
— Как это кто? Вы с Жорой! — не моргнув глазом выпалила золовка.
— Точнее, ты со своих квартирных! Ты ведь бабушкину хату сдаёшь, деньжищи каждый месяц получаешь, даже пальцем не шевелишь! А мне жильё выкупать надо!
— Мои квартирные, Роза, идут на Вальку, — твёрдо сказала Галина.
— Ему на днях брекеты ставить, врач предупредил — сумма выйдет немалая. Да и путёвку в летний спортивный лагерь мы ему вчера с Георгием присмотрели. Так что лишних денег у меня нет.
Роза тут же перестала любоваться ногтями. Её накрашенные губы недовольно сжались, а в глазах мелькнул злой огонёк.
— Ах, на Вальку она откладывает! — ядовито протянула золовка.
— Ишь ты, как устроилась! Привела готового пацана на шею моему брату, живёшь в Жориной трёшке, а свои денежки в кубышку прячешь? Не жирно будет?!
— Мой сын твоему брату на шею не садился, — Галина повернулась к ней лицом, уперев руки в бока.
— Мы с Георгием оба работаем. И бюджет у нас общий. А вот с какой стати я должна тридцатитрёхлетнюю здоровую девицу содержать?
— А с такой стати, что я ему сестра! — Роза вскочила с кухонного уголка и шагнула к столу.
— Своих детей у Жорочки нет! Значит, я у него единственная близкая родня. А ты кто такая? Сегодня жена, а завтра — бывшая!
— Ты в своём уме, Роза? — Галина отложила скалку на край доски.
— Шла бы ты домой, пока мы окончательно не разругались.
— Нет уж, ты меня послушай! — Золовка наклонилась вперёд и заговорила вкрадчиво, с нажимом: — Чужой мужик никогда не полюбит твоего ребёнка! Запомни это!
Жора твоего Вальку только из вежливости терпит, пока ты перед ним хвостом метёшь. Но стоит мне шепнуть брату пару ласковых — ваша идиллия мигом лопнет!
— И что же ты ему шепнёшь? — сузила глаза Галина.
— А найду что! — самодовольно заявила Роза.
— Скажу, что на прошлой неделе, пока Жора на смене был, твой пацан у него из куртки мелочь таскал. И во дворе мальчишкам хвастался, будто отчим у него на побегушках!
Жорочка мне с детства верит. Он твоего сыночка живо возненавидит, а там и тебя вместе с прицепом попросит на выход!
Галина слушала её не моргая. Вот оно, значит, как поворачивается. Полтора года она этой нахалке переводы слала, выручала по-родственному.
А теперь должна платить дань, чтобы её собственного ребёнка в доме не оболгали.
— Значит, так, — без нажима произнесла Галина.
— Денег на ипотеку ты от меня не увидишь. И вообще, Роза, лавочка закрылась. Никаких переводов больше не будет.
— Ну-ну, посмотрим, как ты вечером запоёшь! — огрызнулась золовка, шагая к морозилке.
— До семи часов даю тебе время подумать. Не придёт вся сумма за ипотеку — пеняй на себя!
Напоследок Роза без тени смущения выгребла из морозильного ящика два больших пакета с домашними пельменями. Сунула их в свою термосумку у порога и вышла на лестничную площадку.
Через минуту телефон Галины на подоконнике ожил. Пришло одно сообщение от Розы, за ним второе и третье.
Галина взяла трубку и прочитала: «Чужой мужик никогда не полюбит твоего ребёнка! Жора его уже еле выносит. Переводи на ипотеку до семи вечера, иначе я приеду и так настрою брата против твоего Вальки, что ночевать сегодня будешь на вокзале!»
Первым порывом было тут же набрать номер Георгия. Но Галина вовремя себя одёрнула.
Вспомнилась сослуживица Тамара из их бухгалтерии. Та тоже два года младшему деверю кредит за машину тайком гасила, чтобы мужа не расстраивать.
А когда деньги кончились, деверь её же перед всей роднёй транжирой и обманщицей выставил.
Нет уж, по телефону такие дела не решаются. Тут нужно, чтобы каждое слово на виду было.
К семи часам вечера с лестницы донеслись весёлые голоса. В прихожую ввалились довольные Георгий и Валентин — оба раскрасневшиеся, с перемазанными велосипедной смазкой ладонями.
— Мам, мы с дядь Жорой такую скорость на велике настроили — зверь! — с порога выпалил Валентин, стягивая кроссовки.
— И раму из баллончика в огненно-рыжий цвет покрасили!
— Ага, еле отмыли потом этот баллончик, — добродушно пробурчал Георгий, потрепав пасынка по вихрастой макушке.
— Иди руки с мылом оттирай, маляр, а то мать нас к ужину не пустит. Да, Галь?
Галина даже ответить не успела. Раздался требовательный трезвон.
На пороге стояла Роза с той самой термосумкой в руке. Но куда только делась дневная спесь! Лицо скорбное, губы дрожат, ладони прижаты к груди.
— Жорочка! — запричитала золовка, протискиваясь мимо брата в прихожую.
— Хорошо, что ты уже дома! Я не знала, к кому ещё бежать, меня тут твоя жена чуть до сердечного приступа не довела!
— Какого ещё приступа? — нахмурился Георгий.
— Ты чего на ночь глядя примчалась, Роза?
Валентин выглянул из ванной с намыленными ладонями и насторожённо прижался плечом к косяку. А Роза тут же ткнула в сторону мальчишки пальцем:
— Ты бы, брат, присмотрелся, кого пригрел!
Я на прошлой неделе заходила, когда ты на смене был, так твой пасынок во дворе пацанам хвастался, будто ты у него на побегушках велик чинишь!
И в куртке твоей в прихожей шарил, мелочь по карманам проверял! Я сама видела!
— Тётя Роза, вы чего врёте?! — звонко крикнул Валентин, и краска мгновенно отлила от его веснушчатого лица.
— Дядь Жор, честное слово, я к вашей куртке даже близко не подходил!
— Погоди, Валя, — Георгий строго остановил его жестом. А Роза уже неслась дальше, не давая никому вставить слово:
— А Галя твоя вообще меня сегодня опозорила! Полтора года какие-то тайные переводы за твоей спиной крутила, деньги от тебя крысятничала!
А сегодня заявила, что ты у неё под каблуком сидишь, и выгнала меня взашей!
Георгий медленно повернул голову к жене. Его густые брови сошлись на переносице.
— Галь, я не понял, — басовито произнёс он.
— Это что за концерт? Про какие тайные переводы она толкует? Ты что, за моей спиной деньги прячешь? И почему сестра жалуется, что ты её выгнала?
Роза за спиной брата победно ухмыльнулась и показала Галине глазами на настенные часы.
Мол, семь вечера, время вышло, я тебя предупреждала. Вот скажите, у вас бы хватило выдержки не схватить в эту секунду скалку?
Галина в первый миг не нашлась что ответить.
Она грузно опустилась на скамью в прихожей, пару секунд смотрела в одну точку на комоде, потом устало потёрла виски. Перекрикивать эту актрису было бесполезно.
Она поднялась со скамьи и вынула из кармана домашней кофты свой телефон. Разблокировала экран и положила аппарат прямо в широкую ладонь мужа.
— На, Жора. Почитай. Тут всё есть — и про тайные переводы за полтора года, и про твоего пасынка, и про то, кто ты такой в собственном доме.
— Да что там читать, Жорочка, она всё нарочно подстроила! — заполошно дёрнулась Роза, пытаясь перехватить телефон. Но Георгий легко отстранил её локтем.
Он поднёс экран к глазам. Сначала увидел историю ежемесячных переводов из приложения банка с пометкой «Розе на квартплату» за полтора года. Потом переключился в мессенджер.
По мере того как Георгий читал дневные сообщения сестры, его лицо каменело.
— Значит, «чужой мужик никогда не полюбит твоего ребёнка»? — отчётливо прочитал вслух Георгий и поднял тяжёлый взгляд на сестру.
— И «переводи на ипотеку до семи вечера, иначе я настрою брата против Вальки»? Это ты так, Роза, правду мне решила открыть?!
— Жора, ну я сгоряча ляпнула! — Роза попятилась к обувному стеллажу, и вся её спесь мигом слетела.
— Она же мне отказала! У меня ипотека горит, меня с работы выжили! Ей для своего пацана денег не жалко, а родной золовке — копейки пожалела!
— Копейки?! — Георгий шагнул к ней так, что Роза вжалась лопатками в стену.
— Моя жена тебе полтора года со своих квартирных каждый месяц деньги слала, чтобы я тебя не стыдил за безделье!
А ты работу бросила и решила её моим именем шантажировать? Да ещё и Вальку оболгала?!
— Жорочка, ну ты же мне брат… — заныла Роза, пытаясь выдавить слезу.
— Ещё раз тронешь Вальку или Галю — забудешь дорогу в наш дом! — отрубил Георгий.
Галина забрала у мужа телефон. Прямо перед носом у золовки открыла приложение банка, нажала на шаблон «Ежемесячный перевод Розе» и удалила его в корзину.
— Вот теперь, Роза, всё по-честному, — сказала Галина.
— Ипотека твоя — тебе её и платить.
— Да и подавитесь вы своими деньгами, жмоты! — взвизгнула золовка, мгновенно забыв про сердечный приступ.
— Пацана чужого он защищает, нашли мне папашу года!
— А ну-ка стой, — Георгий вдруг перехватил за ручки её пухлую термосумку, расстегнул молнию и достал оба пакета с замороженными пельменями.
— Пельмени домашние оставь. Мы с Валей с утра в гараже проголодались, а ты и тут нагрести успела. Шагом марш отсюда!
Роза с досадой дёрнула пустую сумку за ремешок и пулей выскочила на лестничную площадку.
Прошло два месяца. Ни единого рубля со счетов Галины золовке больше не упало. Возвращаться в парикмахерскую Роза, разумеется, не пожелала — не царское это дело бахилы считать.
Чтобы не просрочить ипотеку, она сдала комнату в своей новостройке шумной заочнице из кулинарного техникума. Та въехала вместе с крикливым мопсом по кличке Фунтик.
Теперь Роза названивает дальним тёткам и жалуется, какая у Георгия расчётливая жена.
Мол, рассорила брата с бедной сестрицей и вынудила её терпеть в собственной квартире чужую собаку, которая храпит по ночам громче трактора.
А сэкономленные деньги пришлись очень кстати. В прошлом месяце Валентину поставили брекеты, а вчера Георгий с Галиной проводили его в летний спортивный лагерь вместе с тем самым огненно-рыжим велосипедом.
А вы бы стали полтора года выручать золовку тайком от мужа или сразу отправили бы её со всеми просьбами к брату?
Свекровь унизила сватью при всей родне, не зная, что дом принадлежит ей