Яна так и остолбенела у зеркала в прихожей с одной серёжкой в руке. Свекровь даже разрешения не спросила.
Раскрыла свой лаковый клатч, опустила туда чужую карточку и со щелчком заперла блестящую застёжку.
— Наталья Трофимовна, вообще-то это моя зарплатная карта, — напомнила Яна, поправляя заколку в волосах.
— Мы же вчера договорились. Сидим скромно, а счёт в ресторане закрывает Герман.
— Ой, да какая разница, из чьего кармана перекладывать! — отмахнулась свекровь, любуясь в зеркало своими крупными янтарными бусами.
— Герочка мне вчера похвастался, что тебе квартальную премию перевели. Не обеднеешь, деточка!
— При чём тут моя премия? — нахмурилась Яна.
— У вашего сына вчера тоже получка была.
— А у Герочки траты серьёзные, мужские! — назидательно подняла палец Наталья Трофимовна.
— И потом, мне перед Марьяшей и официантом приятно самой карточку из клатча достать. Будто это я всех позвала и за свой счёт угощаю!
Из спальни вышел Герман, на ходу застёгивая манжеты светлой рубашки. Яна повернулась к мужу.
Она ждала, что он сейчас же одёрнет мать и потребует вернуть карту на место. Но Герман только виновато потоптался у порога и потянулся за обувным рожком.
Жила Яна с Германом уже шестой год. И все эти годы семейный бюджет у них работал по хитрой схеме.
Всё, что зарабатывала Яна в бухгалтерии, муж называл «наши общие денежки». С её карты покупались продукты, оплачивалась коммуналка и чинились текущие краны.
Зато получка самого Германа считалась неприкосновенным запасом на великие цели.
Вчера вечером он как раз получил расчёт, бережно пересчитал сумму в банковском приложении и спрятал свою карту в верхний ящик комода. Копил на новую зимнюю резину и страховку для машины.
Прошлым летом на даче Наталья Трофимовна уже устраивала такой праздник за чужой счёт.
Созвала полдеревни соседей на именины, накупила парной свиной шеи и коньяка на отпускные невестки, а потом весь вечер принимала тосты за свою неслыханную щедрость.
Вы ведь тоже встречали таких хлебосольных хозяек, которые обожают широкие жесты за чужие спины?
— Гер, ты вообще слышал? — в лоб спросила Яна, глядя на мужа.
— Твоя мама только что забрала мою карточку.
— Ян, ну не начинай с порога! — поморщился Герман, поправляя воротник рубашки.
— У мамы юбилей на неделе прошёл, мы её в ресторан везём.
— Вот именно, везём мы! Значит, и платить должен ты со своей зарплаты.
— Да какая разница, чья там карта! — отмахнулся муж.
— Что люди подумают, если мы при официанте начнём копейки делить? Потом дома разберёмся!
— Там не копейки, Герман! — возмутилась Яна.
— Там моя квартальная премия лежит. Я с неё собиралась завтра зимнее пальто купить!
— Подумаешь, пальто! — вмешалась Наталья Трофимовна, подкрашивая губы перед зеркалом.
— Твоё старое ещё вполне приличное, пуговицу только перешить. Нечего деньги на тряпки разбазаривать!
— Это мои заработанные деньги, Наталья Трофимовна.
— Ой, не заводи шарманку, деточка! — фыркнула свекровь.
— Лучше скажи, пин-код у тебя прежний стоит? Герочкин день и месяц рождения?
— Прежний, — сухо ответила Яна.
Карточки они с мужем оформляли в одном отделении банка сразу после свадьбы.
Пластик тогда выдали одинаковый, ярко-жёлтый, а имя владельца в самом низу пропечатали такими мелкими буковками, что сходу и не разберёшь.
И пин-код Герман тогда настоял поставить один на двоих — дату своего рождения, чтобы самому не путаться, когда берёт карту жены на заправке.
Наталья Трофимовна эти четыре цифры выучила назубок ещё прошлой зимой.
Тогда она якобы на минутку одолжила карту невестки зайти в булочную, а сама накупила тортов и пирожных для своих подружек из хора.
— Ну вот и чудненько! — проворковала свекровь и положила клатч на угол комода.
— Герочка, спускайся пока во двор, прогрей машину. А я сейчас на кухне таблетку для пищеварения водой запью, чтобы после жирного желудок не бунтовал, и мы спустимся.
— Давайте только быстрее, столик на шесть заказан! — поторопил Герман.
Он с явным облегчением подхватил с вешалки своё пальто и выскользнул на лестничную площадку.
Наталья Трофимовна зашуршала нарядной юбкой на кухню. Наступила короткая пауза, и было слышно только, как зашумела вода в кране.
Яна осталась в прихожей совсем одна. Прямо перед ней на комоде лежал тот самый лаковый клатч.
Делать нечего — раз у нас всё общее, значит, учить будем наглядно. Яна осторожно выдвинула верхний ящик комода.
Там под стопкой старых квитанций за свет лежала зарплатная карта мужа. На вид — точь-в-точь как её собственная, даже уголок так же слегка потёрся.
В два движения Яна раскрыла клатч, вытащила свою карточку с премией и спрятала её в потайной кармашек своей сумочки.
А на бархатную подкладку свекровиного клатча положила карту Германа. Застёжка тихонько щёлкнула.
Из кухни вернулась довольная Наталья Трофимовна.
— Ну что, деточка, идём? — бодро скомандовала она, подхватывая клатч под мышку.
— Марьяша уже, небось, заждалась!
В ресторане золовка Марьяна действительно сидела за большим столом у стены.
Она работала администратором в парикмахерской, обожала пускать пыль в глаза и сейчас важно листала тяжёлое кожаное меню, покачивая длинными блестящими серьгами.
— Наконец-то! — протянула Марьяна, когда родня подошла к столику.
— Я уж думала, вы по дороге передумали!
Герман повесил пальто на вешалку у столика. Перед тем как сесть в глубокое кресло, он достал телефон, нажал кнопку сбоку и убрал его во внутренний карман пиджака.
— Звонок отключил, только вибрацию оставил, — довольно сообщил он матери.
— Чтобы с работы в выходной не дёргали. Сегодня гуляем спокойно!
— Ну-у-у, мамуль, раз ты сегодня всех пригласила и гуляешь, я себе ни в чём не отказываю! — заявила Марьяна и тут же махнула рукой официанту.
— Денис, голубчик, идите скорее к нам!
Молодой парень в белой рубашке подошёл к столу и раскрыл блокнот. Яна надеялась, что заказ ограничится горячим и парой салатов. Но свекровь с золовкой только вошли во вкус.
— Значит так, — важно начала Наталья Трофимовна, откинувшись на мягкую спинку диванчика.
— Сегодня плачу я, так что несите всё самое лучшее! Большую мясную нарезку, рыбное плато с сёмгой и угрём, запечённую утку с яблоками и салат с камчатским крабом.
— Мамуль, и язык с хреном не забудь! — тут же вставила Марьяна.
— Обязательно! — махнула рукой свекровь.
— Две порции языка!
— А мне запишите медальоны из телятины, только пожарьте помягче! — затараторила Марьяна, хитро поглядывая на притихшую Яну.
— И тигровых креветок на гриле! А пить будем вон то итальянское из пузатой бутылки, нечего дешёвую кислятину на юбилей брать. Живём один раз!
Яна заглянула в своё меню и быстро прикинула цены в уме.
Одна только утка с крабами и пузатой бутылкой тянула на половину их зимней коммуналки. Она легонько тронула мужа за локоть.
— Гер, ты расценки в меню видел? — вполголоса спросила она.
— Куда столько деликатесов на четверых? Мы же половину не съедим!
— Ян, ну не порти настроение! — отмахнулся Герман, с аппетитом потирая ладони.
— Пусть мама порадуется в кои-то веки! Раз в год выбрались!
— Но счёт выйдет огромный!
— Потом разберёмся, не мелочись при официанте! — шикнул он на жену и повернулся к парню с блокнотом.
— Мне, Денис, баранину на косточке запишите, картошечки по-деревенски и большой графин гранатового сока.
— А вам что принести, девушка? — вежливо обратился официант к Яне.
— Мне только тёплый салат с курицей, — коротко ответила она.
— И стакан воды без газа.
Марьяна прыснула со смеху и прикрыла накрашенные губы ладошкой.
— Ой, мамуль, ты только глянь на неё! — громко подколола золовка.
— Сидит с кислой миной, будто чужая! Яночка, ты чего на диете, что ли? Или боишься, что мы твою драгоценную премию до копейки проедим?
— Марьяша, ну что ты такое говоришь! — нарочито громко возмутилась Наталья Трофимовна, хотя глаза её лукаво смеялись.
— Нашей Яне для любимой свекрови ничего не жалко! Правда ведь, деточка? Мы же по-семейному сидим, у нас всё общее!
— Конечно, общее, — ровно отозвалась Яна, складывая меню.
— Кушайте на здоровье. Ни в чём себе не отказывайте.
— Вот это разговор! — одобрил Герман и потянулся за хлебной корзинкой.
— Давно бы так, а то вечно копейки считаешь.
Тарелки на столе сменялись одна за другой.
Герман уплетал сочную баранину за обе щёки, заботливо подкладывал матери сёмгу и то и дело подливал сестре из пузатой бутылки. Он искренне упивался ролью щедрого главы семьи.
Ещё бы не радоваться, когда по твоим расчётам за весь этот царский банкет расплачивается жена, а твоя собственная получка мирно лежит дома в комоде!
И что вы думаете? На обычном ужине аппетиты родни даже не думали заканчиваться.
К середине вечера разрумянившаяся Марьяна откинулась в кресле, сыто похлопала себя по животу и снова подозвала официанта.
— Денис, голубчик, тут такое дело, — запела она сладким голосом.
— Мне завтра после рабочей смены у плиты стоять совсем неохота.
Давайте вы нам ещё две порции телячьих медальонов, шашлык из осетрины и три ягодных десерта сделаете! Только сразу в контейнеры с собой упакуйте!
— Ой, как ты умно придумала, дочка! — оживилась Наталья Трофимовна.
— И мне тогда на завтра соберите! Положите в отдельный кулёк хачапури по-аджарски, корейку на углях и ещё один крабовый салатик! Буду дома вспоминать, как мы хорошо посидели!
У Яны даже вилка в пальцах остановилась. Это был уже не праздничный ужин, а какая-то оптовая заготовка ресторанной провизии на неделю вперёд.
— Марьяна, Наталья Трофимовна, вы с ума сошли? — не выдержала Яна.
— Одно дело поужинать всем вместе за столом. Но с какой стати я должна оплачивать вам сумки с осетриной на неделю вперёд?!
За столом сразу стало шумно. Наталья Трофимовна оскорблённо выпрямилась, а Марьяна звонко бросила салфетку на тарелку.
— Вот это номер! — вспылила свекровь, грозно сдвинув брови.
— Ты что же это, родной золовке и матери кусок мяса в горле считаешь?! Позорище какое!
Мы сидим в приличном заведении, официант рядом с блокнотом стоит, а она из-за пары контейнеров концерт устраивает!
— Да уж, Гера, ну и жену ты себе отхватил! — ядовито подхватила Марьяна.
— У самой квартальная премия пришла, а она над каждой креветкой трясётся! Я же не у чужих людей прошу, мама сегодня угощает!
— Ваша мама угощает с карточки, которую без спроса взяла у меня с комода! — жёстко напомнила Яна и повернулась к мужу.
— Герман, ну скажи им хоть слово! Это уже ни в какие ворота не лезет!
Она смотрела прямо на мужа. Сейчас был тот самый момент, когда он просто обязан был вступиться за неё.
Ведь даже слепому было видно, что мать с сестрой нагло сели на шею.
Но Герман набычился, лицо его пошло красными пятнами, и он сердито цыкнул на жену.
— Яна, замолчи сейчас же! — прошипел он, наклонившись к её плечу.
— Мне перед матерью и сестрой сквозь землю провалиться хочется от твоей жадности! Вечно ты всё деньгами меряешь!
— То есть это я жадная?! — обомлела Яна.
— Конечно ты! — отрубил Герман, стукнув ладонью по столу.
— Мама сказала — берём еду с собой, значит, берём! Не позорь меня! Денис, никого не слушайте, несите всё, что женщины просили, и счёт сразу посчитайте!
Яна не сразу нашла что сказать. Она опустила руки на колени, уставилась в край белой скатерти и устало потерла пальцами висок. Спорить и что-то доказывать дальше было совершенно незачем.
Муж только что при постороннем человеке смешал её с грязью, лишь бы самому выглядеть благородным барином за чужой счёт. Что ж, он сам подписал приговор своей зимней резине.
Через пятнадцать минут официант вынес четыре больших бумажных кулька с горячими контейнерами. Он вручил их сияющей Марьяне, а перед Натальей Трофимовной положил кожаную книжечку со счётом и поставил терминал.
Свекровь торжественно щёлкнула замком лакового клатча.
— Сдачи не надо, молодой человек, мы по карте платим! — громко, на весь зал объявила она, даже не заглянув в длинную бумажную ленту чека.
Она достала жёлтый пластик, гордо приложила его к терминалу и бодро отстучала пальцем четыре знакомые цифры — день и месяц рождения любимого сыночка. Терминал пискнул и пополз белой бумажной лентой.
И в ту же секунду во внутреннем кармане пиджака у Германа длинно завибрировал телефон.
Герман сунул руку за пазуху, небрежно вытащил трубку, глянул в загоревшийся экран — и лицо его мгновенно вытянулось. Довольная ухмылка сползла со щёк, будто её мокрой тряпкой стёрли.
— Это ещё что за шутки… — сдавленно пробормотал он, торопливо тыкая пальцем в дисплей.
— Почему деньги списались с моего счёта?! Тут же почти вся моя зарплата улетела!
— Как это с твоего счёта? — растерялась Наталья Трофимовна, сжимая клатч обеими руками.
— Быть такого не может! Я же Янкину карточку в прихожей с комода брала!
— А свою карточку я обратно в сумочку спрятала, — без малейшего сочувствия сообщила Яна, поднимаясь из-за стола.
— Пока вы, Наталья Трофимовна, на кухне таблетку запивали, я положила вам в клатч зарплатную карту Германа.
— Ты что наделала?! — вытаращил глаза муж.
— Зачем ты мою карту подсунула?!
— А затем, что вы весь вечер в три горла доказывали, какая у нас дружная семья и как у нас всё общее! — звонко ответила Яна.
— Какая разница, из чьего кармана перекладывать, правда, Гер? Ты же сам кричал, что нечего при официанте копейки считать!
Герман её уже не слушал. Он схватил со стола кожаную книжечку, выдернул оттуда длинную бумажную простыню чека и поднёс к самому носу.
Пальцы у него мелко дёргались, пока он впервые в жизни читал ресторанный счёт строчка за строчкой.
— Вы чего тут назаказывали на такую прорву денег?! — взревел он на весь зал так, что за соседними столиками обернулись гости.
— Утка, камчатские крабы, осетрина на вынос, бутылка по цене автомобильного колеса?! Мама, вы с ума сошли?! Это же мои отложенные деньги на зимнюю резину и страховку были!
— Ты чего в чек уставился, сынок? Мы же по-семейному посидели! — попятилась Наталья Трофимовна, прижимая клатч к янтарным бусам.
— Кто ж знал, что эта продувная бестия карточки в прихожей подменит! Я же думала, мы на её квартальную премию гуляем!
— Ах, на мою премию осетрину кульками домой таскать не жалко, а как с родного сыночка списали — так сразу караул?! — усмехнулась Яна.
— Гер, чего ты на маму кричишь? Тебе же пять минут назад сквозь землю хотелось провалиться от моей жадности! Ну же, не будь крохобором, порадуй маму и сестру!
— Марьяна, живо отдай кульки официанту! — заклокотал Герман, хватая сестру за рукав кофты.
— Денис, позовите администратора, делайте возврат за все контейнеры навынос! Мы их даже не открывали!
— Ещё чего выдумал! — взвизгнула Марьяна, намертво прижимая к груди тёплые бумажные кульки с едой.
— Заказ уже на кухне приготовлен и по чеку пробит! Ничего я возвращать не собираюсь!
— Марьяна, там осетрины с медальонами на полмоей зарплаты! Отдай сюда!
— Сам разбирайся со своей ненормальной женой, а меня при людях позорить не смей! — огрызнулась золовка, вырывая рукав.
— Ты сам кричал официанту, чтобы всё упаковали! Мамуль, уходим скорее, у них тут семейные разборки!
Золовка со свекровью так резво засеменили к выходу из зала, что Герман только воздух ртом хватанул.
Он так и остался стоять у стола с длинным ресторанным чеком в кулаке и почти нулевым балансом в телефоне.
К следующим выходным в их квартире наступили тихие, но весьма показательные перемены. Ударил первый ноябрьский заморозок с гололёдом, а переобуть машину Герман так и не смог.
Теперь он каждое утро ездил на работу в переполненной маршрутке, ходил мрачнее тучи и каждый вечер трезвонил матери и сестре, требуя вернуть хотя бы половину суммы за вынесенные деликатесы.
Наталья Трофимовна трубку брала через раз, охала про высокое давление и жаловалась родне, каким расчётливым скрягой вырос её сын.
А Яна на свою целёхонькую премию купила себе отличное кашемировое пальто песочного цвета и тёплые зимние сапоги.
А вы бы предупредили мужа заранее о подмене карт или пусть на собственном кошельке проверяет мамину щедрость?
— Ты же теперь часть семьи, а значит и долги у нас общие!