Лилия повесила бежевый плащ на крючок в прихожей и шагнула в зал. Сегодня она отпросилась из регистратуры поликлиники на час раньше.
Очень уж хотелось потолковать со свекровью без лишней суеты. Но в зале Виолетта Гавриловна была не одна.
Прямо посреди ковра сидела на корточках золовка Серафима в модном спортивном костюме. Она с шумом раскатывала по полу рулон плотных обоев с золотыми вензелями.
А Виолетта Гавриловна устроилась в кожаном кресле, подобрав ноги в пушистых тапках, и деловито командовала:
— Подальше разверни, Серафима, к свету! Мне кажется, для большой спальни темновато будет. Хотя под твой белый комод эти вензеля лягут как родные!
— Ой, мам, да шикарный оттенок! — капризно протянула Серафима, постукивая длинными бордовыми ногтями по рулону.
— Вообще-то это последняя коллекция, я вчера еле урвала четыре трубки по скидке!
— Интересное кино, — подала голос Лилия, останавливаясь у серванта.
— А в чью это спальню вы золотые вензеля примеряете?
Серафима вздрогнула и торопливо скрутила рулон. Зато Виолетта Гавриловна в своей лиловой кофте на пуговицах даже бровью не повела. Только поправила крашеные рыжие локоны и расплылась в приторной улыбке.
— Ба, какие люди! — нараспев произнесла свекровь.
— А ты чего в такую рань, милочка? Тебя же в поликлинике до шести держат!
— Смену напарнице сдала, — ответила Лилия.
— Так что за ремонт у вас намечается?
Неделю назад у Лилии как раз закончился срок банковского вклада. Осенью она продала бабушкин домик в области. Выручилась за него кругленькая сумма.
Лилия берегла эти деньжищи на отдельное скромное жильё рядом со своей поликлиникой, чтобы сдавать жильцам и иметь прибавку к будущей пенсии.
С Яковом они расписались пять лет назад. Брак у обоих второй, общих детей не завели. Жили в просторной родительской двушке Лилии.
У самого Якова за душой не имелось ничего, кроме скромной доли в маминой хрущёвке на четвёртом этаже, где Виолетта Гавриловна жила с тридцатисемилетней вечно безработной Серафимой.
И надо же такому совпасть! Как раз перед закрытием Лилиного вклада у свекрови вдруг разом «отказали колени». А десять дней назад в её хрущёвке якобы рванул стояк.
Яков тогда привёз мать к ним с двумя огромными клетчатыми баулами, которые до сих пор громоздились у серванта.
Муж виновато тёр переносицу и просил приютить маму на недельку, пока слесари из ЖЭКа меняют гнилые трубы.
Все эти десять дней свекровь с Яковом наперебой обрабатывали Лилию. Уговаривали не брать квартиру под сдачу.
Предлагали сложиться по-семейному: продать мамину хрущёвку, добавить все накопления Лилии и купить просторную двушку на втором этаже в доме с лифтом.
— Ну как же что за ремонт, милочка? — заворковала Виолетта Гавриловна.
— В новой двушке с лифтом клеить будем! Мы с Серафимой сегодня утром ездили ту квартиру смотреть. Просто загляденье! Комнаты светлые, лоджия огромная!
— Погоди-ка, — нахмурилась Лилия.
— Мы же ещё ничего не покупали. И вашу хрущёвку даже на продажу не выставили. Как там, кстати, ваш стояк, Виолетта Гавриловна? Слесари из ЖЭКа стену в ванной заделали?
Свекровь картинно поморщилась и махнула пухлой ладонью.
— Ох, и не спрашивай! Там разруха полная, сырость, грязища по колено.
Яков вчера звонил мастеру, тот сказал — ещё месяц туда соваться нечего. Так что придётся вам меня потерпеть. По-семейному ведь живём, не обеднеешь!
— Вот оно что, — медленно проговорила Лилия.
— Ещё месяц, значит. Грязища по колено.
— Да, милочка! Я жизнь прожила, но такого безобразия от коммунальщиков ещё не видела!
— А Серафима со своим новым бородатым кавалером там в болотных сапогах по грязи ходят? — в лоб спросила Лилия.
— Или вчера новый матрас прямо поверх рваных труб стелили?
Серафима ойкнула и выронила рулон обоев на ковёр. У Виолетты Гавриловны щёки пошли красными пятнами. Но уже через секунду свекровь выпрямилась и надменно вздёрнула подбородок.
Знаете эту породу людей, которые, попавшись на вранье, тут же делают виноватым того, кто их поймал?
— А ты что, за моей дочерью слежку устроила?! — вспылила Виолетта Гавриловна.
— Кто это тебе напел? Зинка с третьего этажа языком трепала?
— Она самая, — подтвердила Лилия.
— В обед у нашей регистратуры столкнулись. Зинаида очень удивилась, когда я про прорыв стояка спросила.
Говорит, в подъезде сухо и тепло, а Виолетта Гавриловна, мол, вроде в санаторий уехала. Зато Серафима вторую неделю живёт там с каким-то бородачом.
— Подумаешь, преступление века раскрыла! — огрызнулась Серафима, подбирая с пола свои обои.
— Да, живу с мужчиной! Тебе жалко, что ли?!
— Выходит, никакой аварии не было, — сказала Лилия, глядя на свекровь.
— И колени у вас не отнимались. Вы просто освободили хрущёвку для Серафимы с кавалером, а сами перебрались ко мне на полный пансион.
— Да, освободила! И не смей мне выговаривать! — командирским голосом заявила Виолетта Гавриловна.
— Серафиме тридцать семь лет! Ей личную жизнь устраивать надо! Куда она приличного мужчину приведёт, если я за тонкой стенкой кашляю?
— Вообще-то у меня с Русланом всё серьёзно! — подхватила золовка.
— А у вас с Яковом тут хоромы на двоих пустуют! Могла бы и потесниться ради золовки, не убудет от тебя!
— Я жизнь прожила и знаю: молодым нужно пространство! — отрубила свекровь, притопнув ногой в пушистом тапке.
— А у тебя, милочка, эгоизм через край плещет! Только о своей кубышке и печёшься!
— Да неужели? — Лилия оперлась ладонями о край обеденного стола.
— Только почему-то это пространство вы решили устроить за мой счёт и в моей квартире!
Лилия смотрела на эту наглую парочку и вспоминала старшую медсестру из их физкабинета.
Та позапрошлым летом точно так же уступила уговорам мужа и отдала деньги от тёткиного наследства на покупку общей дачи со свекровью.
Дачу записали на маму мужа, а к зиме медсестра осталась с кредиткой на съёмной квартире. Зато младшая сестра мужа теперь каждые выходные жарит на той даче шашлыки.
В прихожей послышались тяжёлые шаги. Явился с работы Яков. Долго ждать его не пришлось — пришёл прямо к разбору полётов.
Яков шагнул в зал в расстёгнутой куртке, на ходу стягивая рабочие перчатки. После смены в автосервисе от него пахло машинным маслом и бензином.
— О, все дома, отлично! — бодро начал муж, но, увидев лица женщин, тут же сник и потёр переносицу.
— Лиль, ты чего уже вернулась? Что у вас тут стряслось?
— Полюбуйся на свою ненаглядную женушку! — запричитала Виолетта Гавриловна, прижимая пухлые ладони к щекам.
— Она меня, пожилую мать, из дома гонит! Вынюхала у соседки, что в хрущёвке Серафима с Русланом живут, и устроила мне допрос с пристрастием!
Яков помрачнел и шагнул к жене.
— Лиль, ну не начинай! — с досадой проговорил он.
— Какая разница, рванул там стояк или нет? Маме в её возрасте тяжело на четвёртый этаж без лифта подниматься!
А Серафиме надо с человеком пожить, притереться. Свои же люди, по-людски надо относиться!
— По-людски — это врать мне в глаза десять дней подряд? — спросила Лилия.
— Ты ведь с самого начала знал, что трубы целые. Сам эти клетчатые баулы тащил и сказки про слесарей из ЖЭКа сочинял!
— Ну схитрили малость, подумаешь! — вмешалась Серафима.
— Ты бы иначе маму ни за что к себе не пустила, мы же твой характер знаем! Вечно из себя хозяйку строишь!
— А обои с золотыми вензелями вы куда купили, Яков? — Лилия в упор глянула на мужа.
— Серафима тут хвасталась, что они под её белый комод в новой двушке подойдут. Это с какой стати в нашей будущей квартире будет стоять комод твоей сестры?
Яков потупил глаза и стал мять перчатки в ладонях.
— Лиль, ну ты всё не так поняла… — выдавил он из себя.
— Мы же по-семейному думали. Зачем мамину хрущёвку сейчас за копейки продавать? Пусть там Руслан с Серафимой пока обживутся, ремонт сделают…
— Погоди-ка, — перебила Лилия.
— А на какие же шиши мы тогда двушку с лифтом покупать собирались, если хрущёвку продавать не будете? На мои деньги от бабушкиного домика, что ли?
— Ой, да хватит тебе вокруг да около ходить, Яков! — не выдержала Серафима и вызывающе вздёрнула подбородок.
— Всё равно завтра в банке всё узнает! Никто твою хрущёвку продавать и не собирался! Зачем нам жильё терять?
В хрущёвке мама с Яковом жить будут, когда ремонт сделаем, а в новую двушку с лифтом мы с Русланом весной въедем!
У нас вообще-то семья создаётся, нам коляску по ступенькам таскать нельзя!
— Серафима, прикуси язык! — шикнул на сестру Яков, но та только рукой махнула:
— А чего мне молчать?! У вас с Лилией детей общих нет и уже не будет! Кому потом все эти метры достанутся?
Конечно, мне и моим будущим деткам! Поэтому мама правильно решила: новую квартиру сразу на Виолетту Гавриловну оформим, и точка!
Лилия пристально глянула на свекровь.
— Интересное кино. Значит, деньги со вклада мои, а квартиру — на Виолетту Гавриловну для Серафимы?
Виолетта Гавриловна поднялась с кожаного кресла. Про «больные колени» она даже не вспомнила. Выпрямилась во весь рост и пошла на невестку грудью:
— Да, на меня одну запишем! А ты как хотела, милочка?! Не чужой же бабе нам семейные метры дарить! Вы с Яковом без году неделя женаты!
Сегодня ты с ним живёшь, а завтра хвостом вильнёшь — и поминай как звали хорошую квартиру! А у меня дочь не пристроена!
— Слышал, Яков? — тихо спросила Лилия.
— Я, оказывается, в вашей дружной компании чужая баба. Которая должна отдать своё наследство от бабушки твоей сестре, а твою маму оставить жить в нашем зале.
Так вот: завтра я ни в какой банк с вами не поеду. Вы от меня ни рубля не увидите.
И тут Яков вместо стыда вдруг набычился и шагнул к Лилии вплотную.
— Как это не поедешь?! — взорвался он.
— Ты в своём уме, Лилия?! Да я сегодня в обед хозяину той двушки задаток отвёз под расписку!
Если мы завтра до двух часов дня всю сумму не отдадим, мои кровные деньги просто сгорят!
— Какие твои деньги? — удивилась Лилия.
— Ты же с осени жаловался, что у вас в автосервисе глухо и заказы урезали! Я четыре месяца коммуналку и продукты одна с зарплаты тяну!
— А вот такие! — злорадно вставила Виолетта Гавриловна.
— Сын по-семейному откладывал, чтобы родной сестре и матери помочь! Потому что от тебя, скряги, зимой снега не допросишься! Там сумма немалая, за полгода его левых заказов!
— Да, откладывал! — выкрикнул Яков, наступая на жену.
— Хотел, чтобы у мамы и Серафимы нормальный угол с лифтом был! И расписка уже на руках! Так что кончай свои капризы, Лилия!
Если из-за твоего упрямства мой задаток завтра пропадёт, пеняй на себя! Либо ты в десять утра снимаешь деньги как нормальная жена, либо я тебе этих потерянных деньжищ вовек не прощу!
— Именно! — поддакнула Серафима, помахивая рулоном обоев.
— Сама виновата будешь, если из-за бумажек семью разрушишь! Кому ты в сорок шесть лет потом нужна будешь?
Лилия не сразу нашлась что ответить. Она опустилась на складной стульчик у серванта, устало потёрла виски и долго смотрела в одну точку на ковре.
Из ванной доносилось мерное капанье воды из крана.
А эта троица стояла над ней стеной и ждала, когда Лилия, как обычно за пять лет брака, проглотит обиду и уступит ради тишины в доме.
Но уступать было больше некуда. Лилия опустила руки на колени и встала со стульчика.
— Повтори-ка ещё раз, Виолетта Гавриловна, — без тени улыбки попросила она.
— Как вы меня только что назвали?
— Как есть, так и назвала! — фыркнула свекровь.
— Не чужой же бабе нам семейные метры дарить! Кровь не водица, милочка, пора бы в твои годы понимать!
— Вот и отлично, — сказала Лилия.
— Раз я чужая баба, то и кормить ваш табор больше не обязана.
Пять лет твоего сына обшивала, четыре месяца все счета за него платила, пока он получку в кубышку крысятничал, да ещё квартиру для бездельницы Серафимы должна была оплатить!
Второй дурой из нашего физкабинета я для вас не стану.
— Ты мне зубы не заговаривай! — пригрозил Яков.
— Завтра к десяти едем в банк, я кому сказал!
— Никуда мы не едем, Яков. Денег в банке больше нет, — отбрила Лилия.
У Серафимы вытянулось лицо, а Виолетта Гавриловна так и остолбенела на месте.
— То есть как это нет?! — поперхнулся Яков.
— Куда они делись?!
— Пошли по назначению, — ответила Лилия.
— Сегодня в обед, сразу после разговора с вашей соседкой Зинаидой, я позвонила хозяйке той квартиры возле поликлиники, которую ещё осенью себе присматривала.
Мы с ней в три часа встретились в отделении банка, и я перевела ей задаток со своего счёта.
А остаток положила в ячейку под сделку на послезавтра. И оформлена эта квартира будет только на меня одну!
— Да как ты посмела без спросу?! — взвизгнула Серафима.
— А чем мы завтра за двушку с лифтом платить будем?! А мамины хоромы?! А мои обои?!
— А это уже ваши семейные трудности, — сказала Лилия.
— Пусть твой бородатый Руслан раскошелится или сама наконец на работу устроишься.
А если заначка Якова у продавца сгорит — что ж, будет знать, как за спиной у жены деньги прятать и за чужой счёт добрым братцем прикидываться!
Лилия шагнула к серванту, подхватила оба пухлых клетчатых баула свекрови и выволокла их прямо на лестничную площадку.
Следом вынесла из зала Серафимин рулон обоев с золотыми вензелями и положила сверху на баулы.
— Ты чего затеяла, Лилия?! — обомлел Яков, выбегая за ней в прихожую.
— Освобождаю молодым и пожилым пространство, — ответила Лилия.
— Клади свои ключи на тумбу, Яков, и собирай вещички. Стояк в вашей хрущёвке целый, сухо и тепло, а матрас у Руслана широкий — всем места хватит!
И обои с вензелями не забудьте, как раз в маминой спальне на четвёртом этаже поклеите. Всё, родные мои, на выход!
Прошло два месяца. Никакую двушку с лифтом ушлое семейство, разумеется, не выкупило.
Нужной суммы им взять было неоткуда, так что тайная заначка Якова целиком осталась у продавца квартиры. Развелись они с Лилией тихо и быстро, делить им было нечего.
Теперь Яков, Виолетта Гавриловна и Серафима со своим бородатым Русланом дружно теснились в той самой двухкомнатной хрущёвке на четвёртом этаже.
Вчера вечером Яков подкараулил Лилию после смены у гардероба поликлиники. Выглядел бывший муж мрачнее тучи, куртка на нём измялась.
Пожаловался, что Руслан целыми днями валяется на новом матрасе и трескает хозяйские котлеты, Серафима только ногти красит, а мать с утра до ночи пилит Якова за пропавший задаток и забирает всю его зарплату на продукты.
В конце разговора Яков великодушно предложил Лилии не дурить и пустить его обратно — мол, ладно уж, маму к тебе перевезём не сейчас, а только на зиму, когда гололёд начнётся!
Лилия лишь рассмеялась ему в лицо, посоветовала беречь мамины колени и зашагала к своему дому — вчера она уже заселила в купленную возле поликлиники квартиру аккуратную пару молодых врачей.
А вы бы на месте Лилии простили мужа после такого «семейного» сговора или тоже отправили бы всю компанию жить в одну хрущёвку?
— Ты уволился три месяца назад, чтобы стать блогером?! И всё это время жил на наши общие сбережения, пока я думала, что ты ищешь работу?!