Пока муж с матерью делили трёшку жены: «Выпишем её без гроша!», в четверг у нотариуса их ждал расчёт через 29 минут!

— Выпишем её без гроша через суд как бывшую родственницу, пусть хоть в общежитие на окраине катится, а трёшку мама в четверг в одиннадцать ноль-ноль перепишет дарственной на нас! — разносился из автомобильных динамиков самодовольный баритон Павла, перекрывая шелест ноябрьского дождя по стеклу.

Маргарита Львовна сидела на водительском кресле своей рабочей машины на парковке торгового центра на улице Московской в Пензе и не сводила глаз с экрана приборной панели. Десять минут назад она заехала на подземную стоянку забрать пакет из химчистки, и бортовой компьютер автомобиля, который они с мужем Павлом иногда водили по очереди, автоматически подхватил по блютузу активный вызов Павла.

Оказалось, что Павел сидел этажом выше в панорамном ресторане того же торгового центра вместе со своей матерью — шестидесятисемилетней Изольдой Тихоновной из Сердобска — и со своей двадцативосьмилетней пассией Авророй, владелицей студии маникюра, и случайно нажал в кармане кнопку параллельного вызова на сопряжённое устройство. Через микрофон в салоне Маргарита Львовна слышала каждое слово и каждое злорадное хихиканье за их столиком.

— Пашенька, котик, а твоя Маргарита точно не сможет отсудить половину квартиры или вернуть свои миллионы? — капризно и жадно переспросила Аврора. — Всё-таки трёшка в девяносто шесть квадратов на Западной поляне у парка Белинского стоит одиннадцать миллионов! Вдруг она докажет в суде, что год назад продала свою наследственную двушку в Заречном и отдала вам с мамой восемь с половиной миллионов?

— Да чем она докажет, Авророчка, золотце моё, не смеши мои седины! — высокомерно и зло рассмеялась свекровь Изольда Тихоновна. — Мы ведь с Пашенькой прошлым летом эту клушу доверчивую вокруг пальца обвели! Когда она продала свою отцовскую квартиру в Заречном и сняла накопления, Паша её напугал, что из-за спора с подрядчиком на его счета могут наложить арест!

— Ой, я до сих пор смеюсь, как она тогда сама сняла все восемь с половиной миллионов наличными в кассе и принесла их в банковскую ячейку продавца, а покупателем в договоре купли-продажи записали меня! — с торжеством продолжал голос Изольды Тихоновны. — По выписке ЕГРН единственная собственница трёхкомнатной квартиры на улице Лермонтова — я, пенсионерка Изольда Тихоновна! А у Маргариты там только временная регистрация!

— А как же те два миллиона сто тысяч, которые Маргарита в понедельник перевела со своего счёта тебе на карту, Паша, на покупку дачи в Ахунах? — с алчным любопытством уточнила Аврора. — Ведь мы на эти деньги завтра утром покупаем мне машину в автосалоне на проспекте Строителей!

— Вот именно, что машину мы завтра в десять утра оформим на маму, а мама выдаст тебе доверенность! — самодовольно хмыкнул Павел. — Когда Маргарита в четверг узнает о разводе и побежит в суд, на моих счетах уже будет пусто, а квартира на Лермонтова и машина будут числиться за мамой!

— И не забудьте, Изольда Тихоновна: завтра в четверг ровно в одиннадцать ноль-ноль у нотариуса на улице Кирова мы подписываем дарение доли! — строго напомнила Аврора. — Я ведь вчера заложила свою однушку в Арбеково и перевела на ваш счёт два миллиона четыреста тысяч рублей на дизайнерский ремонт трёшки и машину! Как только завтра у нотариуса вы подпишете дарственную на половину квартиры на моё имя и половину на Пашу, мы вечером приедем на улицу Лермонтова с новыми замками и выставим чемоданы вашей бывшей невестки к мусоропроводу!

— Выставим, деточка, рука не дрогнет, пусть знает своё место, приживалка! — злобно отрезала Изольда Тихоновна, и связь на экране прервалась.

Маргарита Львовна откинулась на подголовник кресла, глядя на бетонные колонны паркинга. Одиннадцать лет брака, восемь с половиной миллионов от продажи родительской двушки в Заречном и два миллиона сто тысяч её личных сбережений главного инженера-проектировщика теплосетей муж Павел и свекровь превратили в декорацию для своей новой жизни с маникюршей Авророй.

Перед глазами Маргариты всплыл тот июльский день прошлого года, когда они покупали сталинскую трёшку на улице Лермонтова напротив парка Белинского. Тогда Павел уверял жену, что заказчик проводит проверку его монтажной фирмы, поэтому оформлять квартиру за одиннадцать миллионов на него или на Маргариту опасно.

Изольда Тихоновна тогда приехала из Сердобска, целовала невестку и клялась, что запишет квартиру на себя ровно на полгода, а потом сразу подарит её Маргарите. Но Павел и свекровь были уверены, что четырнадцатого июля прошлого года Маргарита просто положила наличные деньги в банковскую ячейку без всяких бумаг, пока они пили кофе в буфете!

Они ведь вышли тогда из депозитария на пятнадцать минут раньше, оставив Маргариту с бывшим хозяином квартиры — отставным полковником юстиции Всеволодом Макаровичем! И ни Павел, ни свекровь даже не догадывались, какой документ заставил их подписать в общем банковском пакете дотошный полковник, когда Маргарита закладывала в ячейку купюры в бандеролях своего личного счёта!

Маргарита Львовна завела двигатель и направилась на улицу Володарского — в контору нотариуса Генриха Самуиловича, у которого хранился второй экземпляр её досье и чья племянница Элла Борисовна работала нотариусом на соседней улице Кирова, куда завтра к одиннадцати утра собирались прийти свекровь, Павел и Аврора!

Через полчаса Маргарита Львовна сидела в кабинете Генриха Самуиловича, разложив на столе документы из своей ячейки. Пожилой нотариус прочитал соглашение об обеспечении обязательств от четырнадцатого июля прошлого года, подписанное Изольдой Тихоновной в стопке банковских бумаг при открытии сейфа, и с уважением кивнул.

— Какое счастье, Маргарита Львовна, что год назад вы послушали совет полковника! — произнёс Генрих Самуилович. — Ваша свекровь, подписывая договор аренды банковского сейфа, не глядя подписала нотариальное обязательство о целевом займе на покупку квартиры с залогом недвижимости в силу договора и правом внесудебного перевода титула собственника по исполнительной надписи нотариуса при невозврате восьми с половиной миллионов за шесть месяцев!

— А как быть с двумя миллионами ста тысячами, которые я перевела Павлу в понедельник с назначением «Целевой взнос на приобретение дачи в Ахунах»? — уточнила Маргарита. — Ведь Павел перекинул их на счёт матери, где лежат и два миллиона четыреста тысяч кредитных денег Авроры, и завтра в десять утра они хотят оплатить со счёта свекрови машину в автосалоне!

— До автосалона их деньги завтра не дойдут, — твёрдо сказал Генрих Самуилович, снимая трубку телефона. — Сейчас за два часа мы накладываем исполнительный арест по нотариальной надписи на все счета Изольды Тихоновны и Павла, списываем в вашу пользу ваши два миллиона сто тысяч с неустойкой за просроченный с января заём прямо со счёта свекрови и регистрируем переход права собственности на квартиру на улице Лермонтова единолично на вас!

Вернувшись вечером домой, Маргарита Львовна вела себя совершенно спокойно. Павел пришёл около десяти вечера и соврал, что завтра с утра уезжает с матерью по делам в Сердобск.

Утром в четверг, едва за Павлом закрылась дверь, Маргарита вызвала мастеров и грузчиков. За два часа в стальной двери трёхкомнатной квартиры установили два новых швейцарских замка, а все костюмы Павла и халаты свекрови отвезли в камеру хранения на вокзале Пенза-Первая.

В четверг в десять тридцать одну утра в приёмной нотариальной конторы на улице Кирова было жарко. Павел, раскрасневшаяся Изольда Тихоновна в новом пальто цвета фуксии и злая Аврора в ярко-зелёном кожаном плаще громко спорили у окна.

— Паша, почему в десять утра в автосалоне у твоей матери не прошла оплата картой за мою машину?! — шипела Аврора, стуча каблуками. — Терминал написал «Счёт заблокирован»! Там же лежат мои два миллиона четыреста тысяч от заложенной однушки в Арбеково!

— Да это технический сбой в банке из-за крупной суммы, Авророчка! — вытирая лоб платком, оправдывался Павел. — Сейчас в одиннадцать ноль-ноль подпишем у нотариуса дарственную на квартиру на улице Лермонтова на тебя и на меня, зайдём в банк с паспортом мамы и всё снимем через кассу!

Ровно в одиннадцать ноль-ноль, через двадцать девять минут после того, как они вошли в приёмную, дубовые двери главного зала открылись. Навстречу им вышла Маргарита Львовна в белоснежном жакете и ярко-синем пальто, а рядом с ней встали нотариус Элла Борисовна, Генрих Самуилович и старший судебный пристав с папкой.

— Маргарита?! — Павел отшатнулся к стене, а свекровь схватилась за сумку. — Ты как узнала, что мы здесь?!

— Меня пригласил ваш вчерашний разговор из ресторана, который бортовой компьютер машины транслировал мне на парковке, Павел, — спокойно произнесла Маргарита Львовна. — Вы так увлечённо делили мою трёхкомнатную квартиру на улице Лермонтова и мои миллионы, что забыли проверить телефон в кармане.

— Мало ли что мы говорили, квартира записана на меня, и ты здесь никто! — сорвалась на крик Изольда Тихоновна. — Элла Борисовна, давайте мне на подпись дарственную на сына и Аврору!

— Вы больше не можете никому подарить квартиру на улице Лермонтова, гражданка Изольда Тихоновна, — ледяным тоном объявила нотариус Элла Борисовна, кладя на стол свежую выписку из ЕГРН. — По подписанному вами год назад в банке нотариальному обязательству целевого займа с залогом недвижимости сегодня утром по исполнительной надписи и решению Росреестра трёхкомнатная квартира на улице Лермонтова переведена в единоличную собственность Маргариты Львовны!

— Это обман, я не читала эту бумажку в ячейке! — заголосила свекровь, пятясь к окну. — А почему в автосалоне моя карта не прошла?!

— По судебному приказу и исполнительной надписи о возврате двух миллионов ста тысяч рублей целевого взноса Маргариты Львовны на покупку дачи в Ахунах и четырёхсот восьмидесяти тысяч рублей неустойки по просроченному займу сегодня в девять утра со счетов гражданки Изольды Тихоновны принудительно списано два миллиона пятьсот восемьдесят тысяч рублей в пользу Маргариты Львовны! — официально огласил судебный пристав.

В кабинете повисла тишина. Аврора в своём ярко-зелёном плаще медленно перевела безумный взгляд с пристава на побелевшего Павла.

— Подождите… какие ещё два миллиона пятьсот восемьдесят тысяч списаны со счёта твоей мамаши?! — прошептала Аврора, и её голос сорвался на оглушительный визг. — Ведь деньги твоей жены за дачу вы во вторник отдали наличными за сгоревший участок под автомойку Паши, а на счёте Изольды Тихоновны лежали МОИ два миллиона четыреста тысяч от заложенной квартиры в Арбеково плюс двести тысяч моих отпускных на машину!

Павел втянул голову в плечи, а свекровь тяжело опустилась на стул: спрятав заёмные миллионы Авроры на счёте Изольды Тихоновны, они сами подставили все деньги разлучницы под законное списание долга перед женой!

— Вы отдали своей бывшей жене мои кредитные миллионы и оставили меня без квартиры, без машины и без доли?! — Аврора в бешенстве кинулась на Павла и свекровь, колотя обоих папкой. — У меня ипотечный залог на квартиру в Арбеково, мне через месяц дверь опечатают! У твоей мамаши двушка в Сердобске, а у тебя машина под окном! Мы прямо сейчас у этого же нотариуса оформляем на меня закладную на квартиру в Сердобске и продажу твоей машины! Если до завтрашнего обеда вы не вернёте мне все два миллиона шестьсот тысяч, я еду в полицию и сажаю вас обоих за мошенничество!

— Да чтоб у тебя язык отсох, Пашка, как ты меня со своей маникюршей под монастырь подвёл! — рыдая от злости, закричала на сына Изольда Тихоновна. — Из-за твоих гулянок я на старости лет без родной квартиры в Сердобске остаюсь!

Маргарита Львовна спокойно забрала выписку о собственности на свою квартиру и положила перед Павлом квитанцию со склада хранения:

— Замки на улице Лермонтова уже сменены, Павел, а ваши чемоданы ждут вас на вокзале Пенза-Первая. Заявление о разводе в суде, делить нам больше нечего.

За следующие сутки под надзором Авроры и её родни Павел за полцены сдал свой автомобиль в автовыкуп и за гроши уступил перекупщикам участок, а Изольде Тихоновне пришлось срочно продать свою двушку в Сердобске с огромной скидкой и сдать в магазин пальто цвета фуксии. Получив свои деньги, Аврора навсегда вычеркнула обоих из жизни, а оставшиеся без сердобского жилья и машины мать с сыном вынуждены были снять тесную хрущёвку на окраине Пензы, где теперь каждый день проклинают друг друга.

Ещё в среду вечером, сразу после визита к Генриху Самуиловичу, Маргарита Львовна позвонила бывшему владельцу квартиры — полковнику в отставке Всеволоду Макаровичу, чтобы поблагодарить его за ту самую прошлогоднюю настойчивость в банковском депозитарии. Полковник искренне порадовался за неё и рассказал, что неделю назад к нему в гаражный кооператив на Западной поляне приезжал Павел вместе с какой-то девицей в зелёном плаще и пытался за полцены выторговать соседний бокс, хвастаясь, что скоро разведётся и станет единоличным хозяином сталинской трёшки.

В пятницу утром, когда Маргарита Львовна заехала в офис своей проектной организации на улице Суворова, коллеги встретили её новостью о том, что монтажную фирму Павла исключили из реестра субподрядчиков городского водоканала за срыв сроков и попытку подменить сертифицированные задвижки дешёвым браком. Оказалось, что вместо закупки материалов для объекта Павел всю последнюю неделю мотался по мебельным салонам и автоцентрам с Авророй, рассчитывая перекрыть кассовый разрыв деньгами жены.

В субботу днём Павел попытался подкараулить Маргариту Львовну у входа в парк Белинского, куда она вышла на прогулку. В помятой куртке, с красными от бессонницы глазами и без привычного лоска, он бросился к ней через аллею и принялся умолять отдать ему хотя бы те четыреста восемьдесят тысяч неустойки, которые приставы списали сверх суммы дачного взноса, потому что Изольда Тихоновна после потери сердобской квартиры поедом ест его в съёмной хрущёвке и грозит выгнать на вокзал.

Маргарита Львовна спокойно посмотрела на бывшего мужа и напомнила, как в среду в ресторане он с матерью и Авророй собирался выписать её через суд в общежитие и выставить её чемоданы к мусоропроводу. Не сказав больше ни слова, она обошла его по расчищенной дорожке парка и зашагала к своему дому, чувствуя лишь огромное облегчение от того, что этот чужой, фальшивый человек навсегда исчез из её судьбы.

А в воскресенье утром Маргарита Львовна открыла шторы в своей просторной, солнечной гостиной на улице Лермонтова, глядя на вековые сосны парка Белинского. На её счету в полной сохранности лежали все её накопления с полученной компенсацией, в доме царил покой, и впереди у неё была только светлая и свободная жизнь.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Пока муж с матерью делили трёшку жены: «Выпишем её без гроша!», в четверг у нотариуса их ждал расчёт через 29 минут!