— Пока ты в больнице валялась, я твои тряпки в гараж вывезла — тут теперь молодая жена сына жить будет!
Валентина так и осталась стоять у собственных кованых ворот с дорожным баулом в руке. Новая задвижка изнутри держала створку намертво.
За забором, прямо посреди двора, громоздились мешки с плиточным клеем. Вместо привычного деревянного крыльца белели широкие мраморные ступеньки.
В стационаре Валентина провела три недели с тяжёлым воспалением лёгких. Постоянная слабость, температура, одышка, уколы по расписанию — врачи долго не подписывали выписку.
Муж Виталий за всё время навестил её один раз, в первую субботу. Принёс кулёк яблок, пожаловался на дикую занятость и больше не появлялся.
С Виталием они расписались пять лет назад. Кирпичный дом с просторной верандой достался Валентине ещё за два года до свадьбы от родной бабушки.
У Виталия за душой не водилось ничего, кроме старенькой легковушки и гонора. Переезжать к жене примаком он жутко стеснялся.
Три вечера подряд уговаривал Валю не говорить его матери, чей это дом. Мол, Александра Трофимовна женщина гордая, съест его поедом, если узнает правду.
Валентина тогда махнула рукой: хочет мужик казаться перед мамой добытчиком — жалко ей, что ли?
Как выяснилось сегодня у калитки — очень даже жалко. Встречали вы таких людей, которые в чужую уступчивость въезжают как в собственный рай?
— Какая ещё молодая жена, Александра Трофимовна? — Валентина опустила баул на тротуарную плитку.
— Вы о чём вообще толкуете? И с какой стати вы мои вещи трогали?
— А с такой, что не по чину тебе одной в таких хоромах прохлаждаться! — свекровь горделиво вздёрнула подбородок, блеснув крупными золотыми кольцами в ушах.
— Виталик у меня мужчина видный, в самом соку! Ему наследники нужны, а не твои капризы!
— Значит, пока я под капельницами лежала, вы мне тут замену подыскали?
— Не мы подыскали, а судьба свела! — назидательно подняла палец Александра Трофимовна.
— Иди-иди к боковому въезду, не задерживайся. Я твои манатки в картонные коробки побросала. Виталик уже и прицеп к машине подогнал, чтобы твоё добро к тётке в посёлок отвезти!
— Прицеп подогнал?! — Валентина шагнула к боковой створке ворот.
— Ну надо же, какая забота!
Рабочие с утра таскали со двора строительный мусор и не задвинули нижний штырь до конца. Валентина толкнула кованую решётку плечом. Створка легко подалась внутрь.
— Стой! Куда попёрлась по свежему раствору?! — взвизгнула свекровь.
Но Валентина уже быстро шагала по двору к крыльцу. У открытого гаража и правда стояла машина мужа с прицепленной железной тележкой.
В кузове прицепа темнели картонные коробки, перетянутые скотчем, и любимое бабушкино кресло-качалка.
К слову, в палате с Валентиной лежала пожилая гардеробщица из районной поликлиники.
Та ещё в первую неделю поглядела на пустую тумбочку соседки и с грустной усмешкой заметила: если муж в стационар не ходит и трубку через раз берёт — жди дома перестановку мебели.
Валентина тогда только отмахнулась. А старушка, выходит, как в воду глядела.
Деревянную веранду, которую ещё дед Валентины обшивал резной вагонкой, снесли начисто. Вместо неё зиял широкий проём с панорамными стёклами.
Тут на порог выплыла девица лет двадцати пяти в розовом халатике и пушистых меховых шлёпанцах. Она сонно потянулась и недовольно поморщилась.
— Александра Трофимовна, ну кто там опять шумит с утра пораньше? — капризно протянула девица.
— Мастера же обещали только после обеда за расчётом приехать!
— Всё в порядке, Сонечка, иди в спальню! — тут же заворковала свекровь, меняя тон на медовый.
— Это бывшая жиличка за своими коробками заскочила. Сейчас погрузится и уедет!
— Интересное кино! — Валентина пристально глянула на девицу в шлёпанцах.
— Значит, Сонечка? И давно вы, девушка, в моей спальне хозяйничаете?
— В какой ещё вашей? — София надменно взмахнула рукой с длинными розовыми ногтями.
— Этот дом Вита-а-алик строил! А ваш бабский колхоз с дурацкими занавесочками и старым буфетом мы ещё на прошлой неделе вынесли. Тут вообще всё менять пришлось, ужас какой-то!
— Вынесли прадедовский буфет?! — Валентина шагнула к нижней ступеньке.
— Да ему сто лет в обед, его прадед своими руками из дуба резал!
— Ой, не причитай по своей рухляди! — встряла Александра Трофимовна, вставая между невесткой и крыльцом.
— В гараже твой шкаф стоит, у задней стенки! Сонечка велела на свалку свезти, да грузчики поленились тащить!
— И кто же вам право дал в чужом доме стены ломать?
— Почему это в чужом?! — свекровь упёрла руки в бока.
— Я в этот дом свои кровные вложила! Все до копеечки!
— Какие ещё кровные, Александра Трофимовна? Откуда у вас такие средства?
— А я двушку свою у вокзала продала! — с вызовом выпалила свекровь.
— Да-да, милочка, продала и не пожалела! Чего мне одной в старой панельке куковать, когда у единственного сына такой участок простаивает? Мы с Виталиком и Сонечкой теперь одной дружной семьёй заживём!
— Вы продали свою единственную квартиру? — Валентина остолбенела.
— И бухнули всё до рубля в ремонт этого дома?
— Не этого, а сыновьего! — рассвирепела свекровь и притопнула ногой по новой плитке.
— Я тут капитальную переделку затеяла! Полы на первом этаже сорвали, плитку итальянскую положили! Кухонный гарнитур глянцевый под потолок заказали, стены венецианской штукатуркой вывели!
— И когда только успели?
— А мне ребята-шабашники за две недели всё отгрохали! — гордо заявила Александра Трофимовна.
— Я за срочность втрое заплатила! Всё, что за квартиру выручила, прямо бригадиру в руки наличными отдала!
— Прямо наличными? — переспросила Валентина.
— Без единого договора и расписки?
— А зачем мне лишние бумажки? — фыркнула свекровь.
— Чтобы дармоедам налоги переплачивать? Мы с прорабом по-людски договорились, чтобы как раз до твоей выписки успеть!
— Вита-а-аль! — вдруг заныла София, заглядывая в прихожую.
— Ну выйди ты уже! Тут твоя бывшая на маму кидается!
На пороге нехотя показался Виталий. На нём красовался новый бордовый спортивный костюм, а бородка была тщательно подстрижена. Увидев жену у крыльца, он замялся и нервно глотнул.
— Виталик, иди сюда! — позвала Валентина.
— Ты ничего не хочешь объяснить своей маме и этой барышне?
— Валюш, ну пойми ты по-человечески… — сбивчиво начал Виталий, пряча глаза за спиной Софии.
— Так жизнь сложилась. Мы с Сонечкой любим друг друга, у нас всё всерьёз.
— Любите — на здоровье, — отрубила Валентина.
— Только табор твой почему на моём крыльце стоит? И кто тебе разрешил веранду ломать и мои вещи в прицеп грузить?
— А чего ты кричишь? — капризно надула губы София.
— Виталик мне обещал панорамное остекление! Я в темноте жить не привыкла!
И тут Виталий понял, что при матери и молодой невесте отступать нельзя. Иначе засмеют прямо здесь. Он набычился, выпятил грудь в бордовой олимпийке и заговорил с нажимом:
— А ты на маму и Сонечку голос не повышай, Валя! Мама ради нас единственную двушку продала!
Столько средств в этот ремонт бухнула! Не выгонять же мне теперь родную мать и невесту на улицу? Совесть у тебя вообще есть?
— То есть это я должна после стационара на улицу пойти?! — обомлела Валентина.
— Почему на улицу? — Виталий развёл руками с деланной заботой.
— Поживёшь пока у своей тётки в посёлке. Или комнатушку снимешь. Я тебе с зарплаты на первое время чуток подкину.
— С твоей-то зарплаты? — горько усмехнулась Валентина.
— Не прибедняйся! — прикрикнул муж.
— Мама вон сколько сил сюда вложила, для нашей новой семьи старалась! Смирись уже, Валя, не устраивай базар! Садись ко мне в машину, я тебя с прицепом до посёлка доброшу!
— Вот именно! — торжествующе подхватила Александра Трофимовна.
— Слышала, что тебе хозяин сказал? Забирай своё старьё и проваливай подобру-поздорову! Тебя сюда всё равно никто не пустит!
София за спиной жениха прыснула со смеху и с визгом захлопнула створку панорамного окна.
У Валентины после больничной койки от этого дружного напора заныли плечи. Она опустилась на край мраморной ступеньки и положила холодные ладони на колени.
Пять лет она берегла его смешное самолюбие. Пять лет помалкивала на семейных застольях, когда Виталик важно рассуждал про «свой загородный участок».
Жалела свекровь, не хотела позорить мужа перед роднёй… И вот теперь они втроём стоят на её крыльце и отправляют её в посёлок на прицепе.
Прошло секунд десять. Валентина медленно поднялась со ступеньки, расправила плечи и одёрнула полы бежевого плаща.
— Значит, двушку у вокзала продали, Александра Трофимовна? — звонким голосом спросила она.
— И всю наличность шабашникам в руки без единой бумажки отдали?
— Отдала! Мои накопления, куда хочу, туда и вкладываю! — огрызнулась свекровь, хотя от тона невестки немного стушевалась.
— В дом родного сына вложила!
— А вы у сыночка своего хоть раз за пять лет спросили, чей это участок, прежде чем квартиру продавать? — Валентина шагнула на верхнюю ступеньку и в упор глянула на мужа, у которого мгновенно вытянулось лицо.
— Ну что, Виталик? Сам маме с невестой расскажешь, кто тут хозяйка, или мне соседа дядю Толю со стройбригадой позвать?
— Валюш, ну не начинай при всех, мы же договорились… — жалобно выдавил из себя Виталий, пятясь к порогу.
— С кем это ты договорился?! — тут же насторожилась София и вцепилась жениху в рукав бордовой олимпийки.
— Виталик, о чём она вообще плетёт? Ты же клялся, что сам этот коттедж до свадьбы построил!
— Да врёт она всё, Сонечка! — замахала руками Александра Трофимовна.
— Виталик этот дом пять лет назад купил, он мне лично говорил!
— Пять лет назад, Александра Трофимовна, ваш сын ко мне на маршрутке с одним баулом приехал! — чётко проговорила Валентина.
— А этот дом мне родная бабушка за два года до нашей свадьбы оставила! Тут от фундамента до яблонь в саду всё моё!
— Врёшь! — взвизгнула свекровь.
— Виталик, ну скажи ты ей! Чего ты молчишь как воды в рот набрал?!
Виталий вжал голову в плечи и покосился на разъярённую невесту.
— Мам… — еле слышно пробормотал он.
— Ну ты же сама меня тогда пилила, что я без своего угла… Вот я и ляпнул, что дом мой. Валя обещала никому не рассказывать…
У Александры Трофимовны перехватило голос. Она медленно повернулась к сыну, хватая ртом воздух.
— Как это — её бабушки?! — прошептала свекровь.
— Сынок, ты рехнулся?! Я же двушку у вокзала продала! Я же всё до копейки в чужой дом вбухала!
— Мам, ну я же думал, Валя уступчивая, не станет скандалить… — забормотал Виталий, закрываясь локтем.
— Я думал, она к тётке съедет, а мы потом как-нибудь договоримся…
— Ты что, совсем больной?! — заорала София во всё горло и со всей силы толкнула жениха в плечо.
— Какое «договоримся»?! Ты мне три месяца лапшу на уши вешал, что ты хозяин усадьбы! Да я ради тебя из салона уволилась и со съёмной квартиры съехала!
— Сонечка, погоди, я сейчас всё решу! — кинулся к ней Виталий.
— Руки убери, нищеброд! — взвизгнула София, отскакивая к перилам.
— У него за душой дырка от бублика, мамаша без квартиры осталась, а он меня в чужой дом привёл!
В этот момент в распахнутые ворота вошёл коренастый прораб в рабочей спецовке, а за ним — двое плечистых парней с инструментами.
— Хозяева, обед закончился! — басовито крикнул прораб.
— Мы за расчётом за вывоз мусора пришли!
— Как удачно вы зашли, ребята! — окликнула их Валентина с крыльца.
— Я хозяйка этого дома, Валентина. Знакомьтесь, а это гости мои, они как раз уезжают!
— Опаньки! — прораб с прищуром оглядел притихшую троицу.
— А я-то вчера удивлялся, чего на почтовом ящике и во всех квитанциях за свет женское имя написано!
— А вы, Александра Трофимовна, за ремонт и мебель не переживайте, — с лёгкой иронией добавила Валентина.
— Раз вы бригаде наличными без единой бумажки платили, значит, решили мне к выписке царский подарок сделать. И плитка итальянская, и гарнитур под потолок мне очень пригодятся!
— Ах ты хищница! — заголосила свекровь, хватаясь за голову.
— Обобрали! На улице без угла оставили! Я никуда отсюда не уйду, я тут каждую плитку оплатила!
— Ребята, — повернулась Валентина к прорабу.
— Занесите, пожалуйста, из прицепа и гаража мои коробки, кресло-качалку и дубовый буфет обратно в дом.
А розовые баулы и пожитки этой компании грузите прямо в прицеп. Я вам сверхурочные вдвойне оплачу!
— Да с дорогой душой, хозяйка! — оживился прораб.
— Парни, живо за дело!
Что тут началось! София с проклятиями метнулась в спальню собирать свои тряпки, пока рабочие не побросали их навалом.
Александра Трофимовна пыталась уцепиться за перила крыльца, но под суровым взглядом двухметровых мастеров быстро сдулась и побежала спасать свои кастрюли.
Через полчаса Валентина стояла на новом мраморном крыльце. Виталий, багровый от стыда, вместе с матерью в четыре руки увязывал в прицепе баулы Софии.
Сама молодая невеста топала к воротам босиком, держа меховые шлёпанцы в руках, и крыла жениха на всю улицу последними словами.
Когда старенькая легковушка с дребезжащим прицепом наконец выкатилась за калитку, прораб вручил Валентине связку заводских бирок от новых задвижек и закрыл ворота изнутри.
Через три дня Валентина узнала от соседки продолжение этой семейной драмы. Податься после продажи двушки им оказалось некуда.
Виталий снял тесную комнатушку с двумя продавленными койками в старом общежитии за рынком. София продержалась в этом «семейном гнёздышке» за ситцевой занавеской со свекровью ровно трое суток.
На четвёртое утро она собрала косметичку и укатила к подруге, бросив бездомного жениха наедине с матерью.
К выходным Виталий позвонил Валентине с чужого номера. Жалобно кашляя в трубку, он просил пустить их с мамой пожить хотя бы в гараж до лета.
Мол, в общежитии сыро, мама совсем расклеилась и поедом его ест с утра до ночи за проданную двушку, а в доме всё-таки их ремонт.
Валентина без лишних слов нажала отбой, заблокировала номер и пошла на новую глянцевую кухню натирать полиролью вернувшийся на законное место прадедовский дубовый буфет.
— У меня сегодня день рождения, а ты везёшь меня к своей матери полоть грядки? Разворачивай машину, — потребовала жена