— Женщина должна знать своё место! Раз Лёшенька заблокировал твои карточки, сиди и думай над своим поведением!

— Женщина должна знать своё место! Раз Лёшенька заблокировал твои карточки, сиди и думай над своим поведением!

— Карта не проходит, Лёша! — крикнула Анжела из прихожей.

— Курьер с зимним пальто ждёт у порога. На счету пусто!

— И не пройдёт! — важно отозвался с кухни Алексей.

— Я обе твои карты в банковском приложении заблокировал. Будешь знать, как родной золовке отказывать!

Анжела вынула из кармана мелкие купюры и отдала курьеру за пустую доставку. Пальто с пушистым воротником уехало обратно в магазин. Задаток пропал.

Анжела закрыла дверь и вошла на кухню. На табурете в домашних тапках с розовыми помпонами восседала Полина Терентьевна. Она с аппетитом уплетала прямо с противня горячие слойки с вишней.

Рядом за столом устроилась двадцатисемилетняя Дарина в спортивном костюме со стразами. Золовка красила длинные ногти едким лаком и болтала ногой. По всей кухне несло ацетоном.

Жила эта тёплая компания в просторной трёшке Анжелы. Квартира осталась ей от родителей задолго до свадьбы. С Алексеем они прожили шесть лет, детей не завели, зато его родня гостила постоянно.

В июле Полина Терентьевна приехала к ним с двумя дорожными тюками.

Жалобно поведала, что в её квартире на Заречной улице прорвало стояк. Мол, потолки обвалились, а от сырости у неё сразу прихватило поясницу.

Анжела тогда пожалела свекровь и уступила ей светлую спальню с балконом. А сегодня утром нарисовалась Дарина. Не разувшись, потребовала отдать ей годовую премию Анжелы с хлебозавода.

У Дариночки, видите ли, прогорел маникюрный кабинет. За аренду платить нечем, да и новое кресло для педикюра прикупить пора.

— Ты зачем карты трогал, Лёша? — спросила Анжела, останавливаясь у плиты.

— Я из-за твоих фокусов без зимнего пальто осталась! И задаток потеряла!

— А нечего жадничать! — Алексей насупился и потянулся за вишнёвой слойкой.

— Тебе сегодня в полдень на заводскую карту годовую премию перечислят. Сумма немалая!

— Моя премия, куда хочу, туда и трачу, — отсекла Анжела.

— Я полгода смены за двоих технологов закрывала. У меня запись к стоматологу на два часа.

— Подождут твои импланты до весны! — заявил муж.

— Даринке сейчас позарез нужно дело спасать. А ты заладила одно: зубы да зубы!

— С чего вдруг мои зубы должны ждать? — возмутилась Анжела.

— Кому должна — всем прощаю!

— Ну Лё-о-ош, ну скажи ей! — заныла Дарина, дуя на свеженакрашенные ногти.

— Мне хозяйка помещения до вечера срок дала! Тебе жалко, что ли, Анжелка? Делов-то — перевести с карты на карту!

— Ничего я переводить не стану, — предупредила Анжела.

— Это мы уже проходили в апреле. Я тебе на ультрафиолетовые лампы одалживала. Хоть рубль вернула?

Думаете, золовка хоть капельку смутилась? Как же! Дарина только фыркнула и принялась жаловаться матери.

А ведь весной была история ещё почище. На день рождения Анжелы Полина Терентьевна явилась раньше гостей и очень хвалила запечённую утку с яблоками.

А потом переложила всю птицу целиком в свой пластиковый судок и унесла Дариночке.

Сказала тогда, что малая после работы голодная. А гости, мол, и жареной картошкой с грибами отлично наедятся. Анжела в тот вечер смолчала ради мужа, но узелок на память завязала.

— Ты мне дочку не шпыняй! — Полина Терентьевна строго пристукнула ладонью по столу.

— У девочки творческий поиск! А ты женщина взрослая, тебе обновки ни к чему.

— То есть мне и без зимнего пальто, и без зубов ходить? — иронично уточнила Анжела.

— Потерпишь, корона не упадёт! — настаивала свекровь.

— Женщина должна знать своё место! Раз Лёшенька заблокировал твои карточки, сиди и думай над своим поведением!

— Золотые слова, мам, — довольно крякнул Алексей, развалившись на табурете.

— Моё слово в семье последнее!

— И что же ты этим доказал, интересно? — спросила Анжела.

— А то и доказал! — заважничал муж.

— Основной пароль от семейного счёта у меня в телефоне. Пока не пообещаешь перевести заводскую премию Даринке, карточки не разблокирую.

— Даже не мечтай, — негромко сказала Анжела.

— На хлебозаводе я в ночную смену у печей стояла. Дарине эти деньги не достанутся.

— Не перечь мужу, голубушка! — вмешалась Полина Терентьевна, выбирая с противня самую румяную слойку.

— Я жизнь прожила, я плохого не посоветую. У нас в роду бабы никогда поперёк мужика не лезли.

— Да она просто вредина! — капризно протянула Дарина, закручивая флакончик с розовым лаком.

— Ладно, раз с арендой пролёт, я другое придумала. Мам, зачем мне вообще чужой тётке за кабинет переплачивать?

— И то верно, доченька! — тут же оживилась Полина Терентьевна.

— К чему такие траты?

— Вот именно! — обрадовалась Дарина.

— Перевезу-ка я свой маникюрный столик и вытяжку к вам в маленькую комнату! Буду клиенток прямо здесь принимать.

— Чудесная затея! — расцвела свекровь.

— Места в трёшке вагон. Я с утра как раз в маленькой комнате книги Анжелы с полок в коробки сложила. Выставишь там свои баночки и гели!

— Вы мои книги трогали?! — Анжела шагнула к столу.

— А меня спросить не забыли?

— А чего тебя спрашивать, если Лёшенька разрешил? — удивилась Полина Терентьевна.

— Мы вчера вечером всё по-родственному обсудили. Дариночка переезжает к нам сегодня после обеда!

— Никто сюда не переезжает, — твёрдо сказала Анжела.

— Ни одной чужой клиентки с пилками в моей квартире не будет. И премию мою делить прекращайте. Её больше нет.

— Как это нет?! — Дарина аж подскочила на месте.

— Ты же сама говорила, что её только в полдень начислят!

— В полдень начислят, и банк сразу спишет её по договору рассрочки со стоматологией, — без пафоса пояснила Анжела.

— Я вчера в обед подписала бумаги в клинике. Так что караулить нечего, Дарина.

— Врёшь ты всё! — вспылил Алексей и вскочил с табурета.

— Специально выдумываешь, чтобы сестре не помогать!

— Не веришь — посмотри договор в кармане моего пальто, — ответила Анжела.

Алексей переменился в лице. Секунду он соображал, а потом вдруг метнулся из кухни в прихожую к высокому шифоньеру.

— Ах ты хитрая какая! — донёсся оттуда его голос, загремел складной стульчик.

— Премию она в рассрочку пустила! А про наличку в коробке из-под сапог забыла, да?!

— Лёша, слезь оттуда сейчас же! — крикнула Анжела.

— Не смей рыться на верхних полках!

Но Алексей уже спрыгнул со стульчика и ворвался обратно на кухню. В руках он сжимал ярко-красную обувную коробку.

— Думала, я не видел, как там купюры прячут?! — победно выкрикнул он и сдёрнул картонную крышку.

— Вот они, родимые! Пятитысячные, жёлтой резинкой перетянутые!

Алексей выхватил из коробки пухлую пачку наличных и швырнул её на стол прямо перед сестрой.

— Забирай, Даринка! — скомандовал он.

— Тут с лихвой и на долг по аренде, и на педикюрное кресло хватит! Пусть теперь наша умница вообще без рубля посидит, раз решила мужа вокруг пальца обвести!

— Ой, братик, ты просто золото! — Дарина в момент сгребла пачку со стола и спрятала в свою блестящую сумочку.

— Вот это по-мужски! Обожаю тебя!

Анжела стояла у края плиты и не находила слов. Муж только что на её глазах залез в шкаф и с весёлой ухмылкой отдал чужие деньги нахальной сестрице.

Анжела машинально взяла со стола колпачок от жидкости для снятия лака, зачем-то дважды примерила его к солонке и положила на подоконник.

Полина Терентьевна тем временем довольно сложила руки на животе и поучительно произнесла:

— Вот так-то, голубушка! Не хотела делиться по-хорошему — вышло по-нашему. Я же говорю: женщина должна знать своё место!

Анжела посмотрела на пустую ярко-красную коробку в руках мужа. Потом перевела взгляд на жёлтую канцелярскую резинку, которая соскочила с пачки и осталась лежать возле противня.

— Лёша, — тихонько спросила Анжела.

— А ты какую коробку с верхней полки достал? Серую у дальней стенки или красную с краю?

— Какая разница, какую?! — фыркнул Алексей.

— Красную с краю взял! Главное, что твоя заначка теперь у Даринки!

Анжела вдруг рассмеялась. Искренне так, от души.

— Чего ты смеёшься? — насторожился Алексей.

— Совсем от жадности с ума сошла?

— Да нет, Лёша, это ты у нас кладоискатель знатный, — с улыбкой ответила Анжела.

— Свои отложенные деньги из серой коробки я ещё вчера утром отвезла в кассу стоматологии.

— Погоди… — Алексей нахмурился и заглянул в пустую картонную коробку.

— А чьи тогда пятитысячные с жёлтой резинкой лежали в красной коробке?!

— А ты у мамы своей спроси, — лукаво прищурилась Анжела.

— Полина Терентьевна вчера вечером, пока ты в гараже возился, сама залезала на складной стульчик и прятала эту пачку в мою красную коробку. Чтобы вы с Дариной не выпросили!

У Полины Терентьевны кусок вишнёвой слойки застрял поперёк горла. Она схватилась за край стола и уставилась на пустую коробку в руках сына.

— К-какую красную коробку?! — заикаясь, выдавила свекровь.

— Лёшенька! Ты что, мои деньги из-под осенних ботинок вытащил?!

— В смысле — твои, мам?! — вытаращился на неё Алексей.

— Откуда у тебя столько пятитысячных купюр?! Ты же четыре месяца у нас живёшь и жалуешься, что всю пенсию на мази для спины тратишь!

— Ой, про какие ты мази слушаешь, Лёша, — махнула рукой Анжела.

— Это ей вчера квартиранты с Заречной улицы за три месяца вперёд наличкой отнесли!

— Какие квартиранты?! — в один голос выкрикнули Алексей и Дарина.

— У мамы же в июле стояк прорвало и потолок рухнул!

— Целёхонький там потолок, — бодренько сообщила Анжела.

— Вчера ко мне на хлебозаводе подошла диспетчерша Зинаида. Оказывается, это её родной племянник с женой и близнецами ещё с июля снимает мамину двушку на Заречной!

— Брехня! — негодовала Полина Терентьевна, густо краснея.

— Наговаривает на меня твоя Зинаида!

— Да что вы говорите, Полина Терентьевна? — усмехнулась Анжела.

— Только племянник Зинаиды просил передать вам показания счётчиков за воду.

Записал их на бумажке и пожаловался, что хозяйка вчера вечером взяла с них оплату до февраля, а квитанцию за воду забыла!

И кто, по-вашему, оказался у свекрови кругом виноват?

— Да как ты смела за мной вынюхивать?! — набросилась на невестку Полина Терентьевна.

— Я на чёрный день копейку берегла! У тебя тут трёшка просторная, а я должна была от живых денег отказываться?!

— Мама! — возмутился Алексей.

— То есть ты четыре месяца сдаёшь свою квартиру, складываешь денежки в коробку, а я за твои продукты и таблетки из своего кармана плачу?!

— Я не про вас прятала, у вас вечно ветер в карманах свистит! — огрызнулась Полина Терентьевна и вдруг повернулась к дочери.

— Даринка! А ну живо верни мамины деньги на стол!

Дарина обеими руками вцепилась в блестящую сумочку и отступила к двери.

— Ещё чего! — заявила золовка.

— Мне Лёша эти деньги сам в руки отдал! Сказал, что это мне на аренду кабинета и на педикюрное кресло!

— Дарина, не дури, я думал, это заначка Анжелки! — рявкнул Алексей и шагнул к сестре.

— Отдай матери пачку!

— Ага, сейчас, разбежалась! — фыркнула Дарина, пятясь в прихожую.

— Сами тут разбирайтесь, кто у кого в шкафах шарил! У меня через полчаса клиентка на коррекцию, мне бежать пора!

— Стой, бесстыжая! — Полина Терентьевна мигом забыла про больную поясницу и резво вскочила с табурета.

— Это мои кровные с Заречной! А ну верни сумочку, кому говорят!

Дарина выскочила на лестничную площадку. Свекровь прямо в домашних тапках с розовыми помпонами ринулась за дочерью вниз по ступенькам.

На весь подъезд разносились её гневные крики про неблагодарную дочку и ворованные пятитысячные.

Алексей растерянно потоптался в прихожей с пустой красной коробкой в руках. Потом сердито посмотрел на жену:

— Это всё из-за тебя, Анжела! Могла бы сразу сказать, что коробка мамина! И вообще, не вздумай радоваться — карты твои всё равно заблокированы!

— Оставь этот пластик себе на память, Лёша, — спокойно ответила Анжела, снимая с полки его ключи от квартиры.

— Заводская карта с премией привязана только к моему личному номеру.

А на том общем счёте, который ты сегодня так гордо заблокировал, лежали деньги под вечернее списание твоего автокредита и рассрочки за твои зимние колёса.

— Как за колёса?! — ахнул Алексей.

— У меня же в шесть вечера платёж по графику! Если карты заблокированы, банк же просрочку со штрафом влепит!

— Обязательно влепит, — согласилась Анжела и вынесла на площадку два дорожных тюка свекрови вместе со спортивной сумкой мужа.

— Разблокируешь сам по дороге на Заречную улицу. Маме твоей теперь квартирантов выселять придётся, раз Даринка все их деньги унесла, так что две комнаты у вас как раз освободятся.

К первому ноябрьскому снегу Анжела закончила все дела в стоматологии и выкупила то самое тёплое пальто с пушистым воротником.

Мастер ещё в субботу врезал во входную дверь новый верхний замок, а книги вернулись на свои полки в маленькой комнате.

На Заречной улице жизнь била ключом. Полина Терентьевна со скандалом выставила жильцов Зинаиды, а чтобы квартира не пустовала даром, заставила Дарину перевезти туда маникюрный столик и платить матери за угол.

Теперь у свекрови с утра до вечера пахнет ацетоном, а с Алексея она трясёт всю зарплату в счёт потраченных сестрой пятитысячных.

В прошлый вторник Анжела случайно встретила бывшего мужа возле пекарни: Алексей важно надул щёки и похвалился приятелю, что сам ушёл от жены, потому что женщина должна знать своё место.

Правда, договорить не успел — зазвонил телефон, и Полина Терентьевна строго велела сыну тащить на четвёртый этаж два мешка картошки.

Анжела только улыбнулась своей новой белоснежной улыбкой и пошла дальше по своим делам.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Женщина должна знать своё место! Раз Лёшенька заблокировал твои карточки, сиди и думай над своим поведением!