— Какого чёрта вы вообще взяли мои серьги?! Мои?! Ещё и подарили их! Потому что решили, что мне они не нужны?!

— Жень, ты серьги из сейфа брал?

Евгений, уже застёгивавший часы перед зеркалом в прихожей, обернулся.

— Какие?

— Золотые. Те, что мама с папой мне на тридцать лет подарили. В маленькой тёмной коробке.

— Нет. А что?

Маргарита вернулась в спальню и снова открыла дверцу шкафа. Сейф был закрыт. Код она набрала ещё раз, хотя прекрасно понимала, что от этого серьги внутри не появятся. На верхней полке лежали две папки, футляр с документами на машину, несколько коробочек с украшениями. Нужной не было.

До корпоратива оставалось меньше часа. Она уже была в чёрном платье, волосы собрала, макияж сделала. Серьги собиралась надеть именно сегодня, потому что платье было простое и они к нему подходили лучше всего. Но теперь вместо сборов Маргарита перебирала коробочки и чувствовала, как раздражение превращается в тревогу.

— Может, переложила? — спросил Евгений из дверей.

— Куда я их переложу из сейфа?

— Ну мало ли. В шкатулку.

— Жень, я золотые серьги от родителей в обычной шкатулке не храню.

Он пожал плечами.

— Тогда не знаю.

Маргарита достала телефон.

— Сейчас Нине Павловне позвоню.

— А мама тут при чём?

Она посмотрела на мужа.

— Потому что кроме нас код знала только она.

Евгений замер на секунду.

— Вообще-то да. Но она один раз только открывала.

— Один раз ей хватило, чтобы код запомнить.

— Рит, ну зачем сразу на маму?

— Я пока ни на кого не «сразу». Я спрашиваю.

Нина Павловна ответила после второго гудка. Голос у неё был спокойный, даже довольный.

— Маргариточка, привет. Вы уже на свой праздник собрались?

— Нина Павловна, у меня вопрос. Вы серьги из нашего сейфа брали?

На том конце не было ни паузы, ни удивления.

— Золотые такие, с подвеской?

Маргарита почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Да.

— Брала.

Евгений, стоявший рядом, прикрыл глаза.

— Зачем?

— Я их Олечке подарила.

Маргарита сначала решила, что ослышалась.

— Кому?

— Племяннице моей. Ну Оле. У неё день рождения был. Ты же их всё равно почти не носишь. А девочка молодая, ей сейчас украшаться хочется.

— Вы сейчас серьёзно?

— А что такого? Они лежали несколько лет. Я подумала, какая разница.

Маргарита резко села на край кровати.

— Нина Павловна, это мои серьги.

— Я знаю.

— Тогда почему вы их подарили?

— Маргарита, не начинай. Я же не чужому человеку отдала. Оля наша родственница. Хорошая девочка. Ей очень понравились.

— Это не имеет значения.

— И потом, тебе Евгений ещё купит. У вас возможности есть.

— Жень, — Маргарита прикрыла микрофон ладонью и посмотрела на мужа. — Ты это слышишь?

Он нервно провёл рукой по волосам.

— Слышу.

— И?

— Мам, — сказал он громче, наклонившись к телефону, — ты зачем вообще полезла в сейф?

— А что ты теперь возмущаешься? Сам код дал.

— Я дал тебе код, когда мы были в командировке и попросили достать страховку из папки!

— И что?

— И то, что это не значит, что можно потом туда лазить!

— Господи, нашли проблему. Я не квартиру переписала. Серьги подарила.

Маргарита встала.

— Какого чёрта вы вообще взяли мои серьги?! Мои?! Ещё и подарили их! Потому что решили, что мне они не нужны?! Да вы вообще кто такая, чтобы в мой сейф лезть?! Отлично устроились! Верните мои серьги! Мне плевать как!

— Ты со мной таким тоном не разговаривай! — сразу повысила голос Нина Павловна.

— Верните серьги.

— Я подарок назад забирать не буду.

— Тогда звоните племяннице и объясняйте.

— Не собираюсь позориться перед девочкой.

— А передо мной вам не стыдно?

— Что за драму ты устроила из-за золота? Твои родители тебе ещё подарят.

Маргарита отключила вызов.

Евгений выдохнул.

— Ну вот зачем ты сразу так?

Она медленно повернулась к нему.

— Как?

— С криком. Можно было нормально поговорить.

— Нормально? Твоя мать полезла в мой сейф и подарила мои серьги. Какую часть этого ты хочешь обсудить спокойно?

— Я не говорю, что она права.

— Но?

— Но серьги не пропали. Они у Оли. Можно решить.

— Отлично. Решай.

— В смысле?

— Позвони Оле и скажи, чтобы вернула.

Евгений посмотрел на часы.

— Рит, мы сейчас опоздаем.

— Я никуда не еду.

— Из-за этого?

— Да, Жень. Из-за этого.

Он ещё несколько секунд стоял в спальне, потом снял часы и положил на комод.

— Ладно. Давай разбираться.

Маргарита ничего не ответила. Корпоратив уже перестал иметь значение.

Корпоратив тем временем давно начался. Телефон Маргариты несколько раз завибрировал: коллега спрашивала, где она, потом начальница прислала короткое «всё нормально?». Маргарита ответила, что не приедет по семейным обстоятельствам.

Евгений посмотрел на неё.

— Ты могла хотя бы съездить. Всё равно сейчас ничего не решим.

— Я не хочу ехать туда после этого.

— Ну серьги можно было другие надеть.

Маргарита медленно сняла с запястья браслет, который уже успела надеть.

— Ты вообще слышишь себя?

— Я просто говорю, что вечер необязательно было портить полностью.

— Его не я испортила.

— Я знаю.

— Нет. Если бы знал, не говорил бы сейчас про другие серьги.

Он хотел возразить, но передумал.

Эта короткая фраза запомнилась Маргарите сильнее многих последующих споров. Евгений не отрицал, что мать поступила плохо. Просто всё время искал вариант, при котором неприятность окажется маленькой: можно надеть другое украшение, можно потом договориться, можно не кричать, можно не требовать немедленно. И каждое такое «можно» почему-то означало, что уступить должна именно Маргарита.

Серьги вообще были для Маргариты не просто дорогой вещью. Родители подарили их, когда ей исполнилось тридцать. Тогда отец ещё работал и специально ездил с матерью выбирать украшение, хотя обычно терпеть не мог магазины. Мама потом рассказывала, как он два часа спорил с продавцом из-за застёжки и требовал показать «нормальный вариант, который через год не разболтается». Через четыре года отец перенёс тяжёлую операцию и почти перестал куда-то выбираться. Поэтому Маргарита надевала серьги нечасто, но каждый раз вспоминала тот день.

Нина Павловна этого значения никогда особенно не понимала. Для неё вещи делились на полезные и бесполезные. Если чашкой не пользуются — надо отдать. Если платье два года висит — кому-нибудь подарить. Если мебель «слишком новая, чтобы стоять без дела», значит, родственникам можно предложить. Несколько лет назад она уже забирала у Евгения старый кофейный сервиз и отдала соседке, потому что супруги им не пользовались. Тогда сервиз был его, и он только пожал плечами. Маргарита не вмешивалась.

Был и другой случай. Нина Павловна однажды нашла в кладовке Маргаритину почти новую дорожную сумку и спросила, можно ли взять её племяннице в поездку. Маргарита разрешила. Сумка вернулась через месяц с пятном на боку и сломанной молнией. Нина Павловна тогда сказала:

— Ну вещи для того и существуют, чтобы ими пользоваться.

Маргарита купила новую и решила больше ничего не одалживать.

Но всё это всё-таки было с разрешения. Поэтому она и не воспринимала свекровь как человека, который может самостоятельно открыть сейф и забрать украшение. Граница казалась слишком очевидной даже для Нины Павловны.

Оказалось, нет.

С Ниной Павловной у неё никогда не было открытой войны. Они не были близки, но и не ругались каждую неделю. Свекровь любила вмешиваться в мелочи, давать советы, переставлять чашки, когда приходила в гости, и говорить, что в семье не должно быть «моё-твоё». Маргарита обычно пропускала это мимо ушей.

С Евгением они жили вместе семь лет. Квартиру покупали вдвоём уже после свадьбы, расходы делили без мелочного подсчёта. Маргарита работала в коммерческом отделе фармацевтической компании, Евгений руководил небольшой сервисной службой. Денег хватало. Не на жизнь без счёта, но на хороший ремонт, отпуск раз в год и нормальные вещи — вполне.

Сейф появился три года назад после того, как у соседей сверху обокрали квартиру. Небольшой, встроенный в нишу шкафа. Там хранили паспорта, документы на машину, часть наличных и украшения Маргариты.

Код знали только они двое.

Год назад супруги уезжали на неделю и в дороге вспомнили, что Евгений оставил в сейфе нужный страховой полис. Нина Павловна должна была заехать полить цветы. Евгений по телефону продиктовал ей код и попросил достать папку.

Маргарита тогда спросила:

— Ты потом код поменяешь?

— Конечно.

Он не поменял.

Она напомнила ещё раз через неделю, потом забыла.

Теперь оказалось, что Нина Павловна не забыла ничего.

— Ты ей когда-нибудь потом разрешал открывать сейф? — спросила Маргарита.

— Нет.

— Может, просил что-то взять?

— Нет.

— Она знала, что серьги мои родители подарили?

— Думаю, да.

— Не «думаю». Она была на дне рождения.

Евгений сел в кресло.

— Да, знала.

— И она спокойно решила, что может забрать вещь и отдать другому человеку.

— Я понимаю, как это выглядит.

— Это не «выглядит». Это произошло.

— Рит, я сейчас позвоню Оле.

— Звони.

Племянница ответила не сразу.

— Жень, привет.

— Оль, слушай, тут неприятная история. Мама тебе серьги подарила…

— Да. Очень красивые.

— Они вообще-то Ритины.

— В смысле?

— Она их из нашего сейфа взяла без разрешения.

Повисла короткая пауза.

— И что ты хочешь от меня?

Евгений посмотрел на жену.

— Вернуть их.

— А с чего вдруг?

Маргарита даже рассмеялась от неожиданности.

— Потому что это чужая вещь, — сказал Евгений.

— Мне тётя Нина их подарила. Откуда я должна была знать, чьи они?

— Теперь знаешь.

— Жень, я уже застёжки переделала. Мне старые неудобные были.

Маргарита резко подняла голову.

— Когда?

Евгений включил громкую связь.

— Оль, когда ты их переделала?

— Вчера забрала у ювелира.

— Ты понимаешь, что серьги надо вернуть?

— Нет. Мне их подарили. Я за переделку деньги заплатила. И вообще я их уже носила.

— Они не мамины были.

— Это вы с ней разбирайтесь. Я ничего не брала.

Маргарита подошла ближе.

— Ольга, это Маргарита. Эти серьги мне подарили родители. Нина Павловна взяла их без моего разрешения. Я прошу вернуть.

Голос девушки стал жёстче.

— А я не виновата, что вы у себя в семье не можете разобраться. Мне подарок подарили. Я его приняла. Всё.

— То есть ты знаешь, что вещь чужая, и всё равно оставишь?

— Да. Потому что я не воровала.

Связь оборвалась.

Евгений несколько секунд смотрел на экран телефона.

— Ну вот.

— Что «ну вот»?

— Она тоже встала в позу.

— А что ты ожидал? Твоя мать подарила ей золото, она потратилась на ювелира. Теперь вернуть — значит признать, что подарка нет.

— Можно же как-то договориться.

— Договаривайся.

— Рит, хватит говорить так, будто я это сделал.

— А код кто дал?

— Я не давал код, чтобы мама серьги забирала!

— Но код ты не поменял. И сейчас вместо того, чтобы сказать «я компенсирую», ты всё ещё рассказываешь, что надо как-то договориться.

— Почему я должен компенсировать то, что сделала мама?

Маргарита посмотрела на него очень внимательно.

— Потому что ты дал ей доступ к нашему сейфу и не закрыл его обратно. А теперь ещё и объясняешь мне, что серьги никуда не пропали.

— Они действительно не пропали.

— Жень, они у человека, который отказался их вернуть. Для меня это называется «пропали».

Он поднялся.

— Давай завтра съездим к маме.

— Зачем?

— Поговорим лично.

— Хорошо. Только я не собираюсь слушать про «молодой девушке нужнее».

На следующий день Нина Павловна открыла им дверь и сразу сказала:

— Если вы опять про серьги, я всё уже объяснила.

— Мам, ты вообще понимаешь, что сделала? — начал Евгений.

— Сделала подарок племяннице.

— Чужой вещью.

— Господи, не чужой. Семейной.

Маргарита сняла пальто и осталась стоять в прихожей.

— Они никогда не были семейными.

— Ты замужем за моим сыном. Какая разница?

— Огромная.

— Вот поэтому у вас сейчас у молодых всё и рушится. Каждый за свою чашку держится.

— Нина Павловна, серьги подарили мне мои родители. Не вам. Не Евгению. Мне.

— Да поняла я.

— Нет, не поняли. Если бы поняли, уже звонили бы Оле.

Свекровь скрестила руки.

— Я не буду забирать подарок обратно. Это унизительно.

— А залезть в чужой сейф не унизительно?

— Опять «чужой сейф». Это квартира моего сына.

— И моя.

— Вот именно. Семейная.

— Сейф семейный. Серьги мои.

— Какая мелочность.

Маргарита повернулась к Евгению.

— Слышишь?

— Мам, перестань.

— Что перестать? Она из-за какой-то безделушки приехала устраивать мне допрос.

— Безделушки? — Маргарита впервые за весь разговор повысила голос. — Тогда купите такую же.

— Ещё чего.

— Вот. Пока это моя вещь — она безделушка. А как купить такую же — сразу «ещё чего».

Нина Павловна покраснела.

— Ты деньги из моего сына тянешь.

— Пока я от него ничего не требовала.

— А что тогда требуешь?

— Вернуть серьги.

— Я сказала: не буду.

— Хорошо.

Маргарита надела пальто.

— Рит, подожди, — сказал Евгений.

— Я закончила.

В машине он раздражённо постучал пальцами по рулю.

— Ты могла не говорить про деньги.

— Почему?

— Потому что она теперь думает, что ты хочешь на этом заработать.

— Мне нужны мои серьги.

— Их уже переделали.

— Не моя проблема.

— Ну допустим Оля вернёт. Там уже другие застёжки. Ты всё равно будешь недовольна.

— Конечно буду. Вещь испортили.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Ты покупаешь мне такие же по стоимости.

Евгений повернулся.

— Я?

— Ты.

— С какой стати?

— С той, что твоя мать получила доступ через тебя.

— Рит, это уже перебор.

— Нет. Перебор был, когда ты дал код и год не мог его поменять.

— Это моя мать, а не случайный человек.

— Поэтому мне и было спокойно. Ошиблась.

Он ничего не ответил.

Через пару дней после поездки к Нине Павловне Маргарита сама позвонила матери. Не жаловаться — ей просто хотелось проверить одну вещь.

— Мам, ты помнишь, где вы те серьги заказывали?

Мать сразу насторожилась.

— А что случилось?

Маргарита не хотела рассказывать подробно, но в итоге рассказала всё.

На другом конце долго молчали.

— Рита, — наконец сказала мать, — папе не говори пока.

— Почему?

— Он расстроится. Он тогда столько с ними возился.

Этого Маргарита и боялась.

— Не скажу.

— Их вернут?

— Не знаю.

— А Женя что?

Маргарита помолчала.

— Пока объясняет, что всё можно решить.

— Понятно.

Мать не стала ругать Евгения или Нину Павловну. Только сказала адрес мастерской, где серьги когда-то заказывали, и пообещала найти старую оценку в домашней папке.

После разговора Маргарита ещё сильнее убедилась, что не согласится на случайную замену «примерно такого же вида». Если оригинал уже испорчен и не вернётся, хотя бы стоимость должна быть признана реальной, а не той, которую Евгению удобно считать разумной.

Вечером Евгений снова вернулся к разговору.

— Сколько они вообще стоят?

— Не помню точно.

— Ну хотя бы примерно.

Маргарита назвала сумму.

Евгений рассмеялся.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Это какой-то бред.

— Почему?

— За две маленькие серьги?

— Они золотые, с камнями, ручная работа.

— Рит, ты их пять лет назад получила.

— Шесть.

— Тем более. Сейчас откуда такая цена?

— Я найду оценку.

— Какую ещё оценку?

— Родители делали для страховки, когда дарили. У меня остались документы.

На слове «документы» Маргарита сама остановилась.

Старые бумаги лежали не в сейфе, а в облачном архиве и у родителей. Когда-то она сканировала всё важное после переезда. Через полчаса нашла папку с фотографиями, чеком мастерской и оценочным листом.

Евгений долго смотрел в экран ноутбука.

— Там цена старая.

— Да. Поэтому завтра я узнаю, сколько аналогичное стоит сейчас.

— Ты реально хочешь, чтобы я купил тебе серьги за столько денег?

— Я хочу, чтобы мои серьги вернулись ко мне. Если это невозможно, компенсируй.

— Почему не мама?

— Можешь взять деньги с неё. Мне всё равно, кто внутри вашей семьи кому потом должен.

Он резко закрыл ноутбук.

— Это и твоя семья тоже.

— Нет. Моё — это мои серьги. А ваша семейная система почему-то решила, что ими можно распоряжаться без меня.

— Опять начинаешь.

— Я ещё не закончила.

Следующие три дня Евгений ходил мрачный. Он звонил матери, потом Оле, потом снова матери. Маргарита специально не вмешивалась. Ей было важно посмотреть, сможет ли он хоть раз довести вопрос до конца без того, чтобы она сама за всех договаривалась.

Не смог.

Ольга наотрез отказалась возвращать подарок. Более того, обиделась, что её «делают крайней». Нина Павловна продолжала повторять, что назад подарки не забирают, а серьги «всё равно лежали без дела».

На четвёртый день Евгений сказал:

— Я нашёл мастерскую. Можно заказать похожие.

— Мне не нужны похожие.

— Точно такие же не делают.

— Значит, равноценные.

— Рита…

— Что?

— Ты понимаешь, что это ощутимые деньги?

— Теперь понимаешь, почему меня не устраивает «ну они же у родственницы»?

Он промолчал.

Это был первый раз за всю неделю, когда Маргарита увидела, что до него наконец дошла хотя бы часть проблемы.

Но полностью — нет.

Когда они поехали выбирать замену, Евгений постоянно сравнивал цены, предлагал варианты дешевле и один раз даже сказал:

— Эти почти такие же.

Маргарита посмотрела на серьги в витрине.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не выбираю «почти такие же», чтобы тебе было удобнее.

— А мне, между прочим, вообще ни за что платить приходится.

— За свою ошибку с кодом.

— Ошибка была мамина.

— Тогда пусть мама платит.

Он сжал губы и больше не спорил.

В итоге Маргарита выбрала серьги той же категории и примерно той же стоимости. Не копию прежних — такой просто не существовало. Новые были строже, без подвесок. Она сама не была уверена, что полюбит их так же, как подарок родителей.

Евгений заплатил своей картой.

В машине он сказал:

— Надеюсь, теперь всё.

Маргарита повернула к нему голову.

— Нет.

— Что ещё?

— Код сейфа поменян.

— Хорошо.

— И украшения я там больше не храню.

— Где тогда?

— Неважно.

— В смысле неважно?

— В прямом.

Евгений даже усмехнулся.

— Ты теперь от меня прятать будешь?

— Я теперь буду хранить свои вещи там, куда твоя мать не попадёт по коду, который ты ей случайно оставил на год.

— Я не «оставил». Я забыл поменять.

— Вот поэтому и неважно, где они лежат.

Ему это не понравилось гораздо сильнее, чем сама покупка.

До этого Евгений воспринимал компенсацию как неприятный, но конечный расход. Заплатил — и история должна была закрыться. А теперь вдруг оказалось, что последствия измеряются не только суммой на карте.

Покупка новых серёг не улучшила отношения с Ниной Павловной. Скорее наоборот. До этого свекровь ещё могла считать историю обычной семейной ссорой, которая через пару недель забудется. Когда же увидела списание денег у сына и поняла, что Маргарита не отступила, обида стала почти принципиальной.

Она звонила Евгению и перечисляла, что можно было купить на эти деньги: новый телевизор, зимнюю резину, часть путёвки, хороший холодильник ей на дачу.

— А ты на какие-то серёжки всё отдал, — говорила она.

Евгений сначала отвечал:

— Мам, хватит.

Потом один раз не выдержал:

— Если бы ты не брала чужое, я бы ничего не покупал.

Нина Павловна после этого не разговаривала с ним четыре дня.

Когда позвонила снова, тема сменилась. Теперь она уверяла, что Маргарита специально настроила сына против матери.

Евгений рассказал об этом жене за ужином и явно ждал сочувствия.

— И что мне делать? — спросил он.

— Не знаю.

— Она говорит, я теперь её воровкой считаю.

— А ты считаешь?

— Я считаю, что она сделала глупость.

— Тогда так ей и скажи.

— Я сказал.

— Ну вот.

— Рит, тебе вообще её не жалко?

Маргарита отложила вилку.

— А меня тебе было жалко, когда я перед корпоративом искала подарок родителей, а ты говорил, что можно другие надеть?

Евгений нахмурился.

— Опять ты это вспоминаешь.

— Потому что ты спрашиваешь, кого мне жалко.

Больше он эту тему не поднимал.

При этом брак не превратился в ежедневную войну. Они по-прежнему вместе ужинали, ездили по делам, обсуждали работу, выбирали новый стол на кухню. Но в одном месте между ними появилась неприятная пустота: Маргарита больше не считала, что муж автоматически защитит её вещи и её интересы, если с другой стороны окажется его мать.

Евгений это замечал и злился именно на сам факт недоверия, а не на то, как оно появилось.

Через несколько дней позвонила Нина Павловна.

Маргарита не хотела брать трубку, но всё-таки ответила.

— Ну что, довольна? — вместо приветствия спросила свекровь.

— Чем?

— Содрала с Жени деньги.

— Нина Павловна, если вы звоните поругаться, мне неинтересно.

— А мне интересно. Он теперь из-за тебя половину премии потратил.

— Из-за меня?

— Могла бы успокоиться. Но нет, надо было доказать своё.

— Я ничего не доказывала.

— Конечно. Просто заставила мужа купить золото.

— После того как вы моё подарили.

— Опять ты за своё.

Маргарита усмехнулась.

— А вы ожидали, что я забуду за неделю?

— Я ожидала, что ты будешь поумнее.

— А я ожидала, что вы не будете лазить в мой сейф. Обе ошиблись.

— Знаешь что…

— До свидания.

После этого разговора Нина Павловна несколько недель не приходила к ним. Евгений ездил к ней один. Возвращался оттуда раздражённый и время от времени бросал фразы вроде:

— Мама теперь считает, что ты её воровкой выставила.

— Я никому ничего не рассказывала.

— Она сама так чувствует.

— Это её чувство.

— Рит, можно хотя бы не язвить?

— Можно. Если ты не будешь приносить мне её претензии.

Он сердился, но постепенно перестал.

Самым неприятным для него оказалось даже не то, что Маргарита перенесла украшения. Она забрала из сейфа свои документы — свидетельство на машину, копии договоров, старые оценочные бумаги, несколько папок, которые касались только её. Часть отнесла в банковскую ячейку, часть оставила у родителей.

Однажды Евгений открыл сейф и спросил:

— А папка с твоими документами где?

— В другом месте.

— Какая именно?

— Все мои.

— Рит, ну это уже ненормально.

— Почему?

— Потому что мы муж и жена.

— И?

— Ты от меня всё прячешь.

— Я ничего от тебя не прячу. Я просто не храню вещи там, доступ к которым ты можешь кому-то передать.

— Ты мне вообще не доверяешь?

Маргарита некоторое время молчала.

— В этом вопросе — нет.

Он ушёл на кухню и весь вечер с ней почти не разговаривал.

Раньше такая холодность её бы тревожила. Она бы пришла, спросила, что случилось, попыталась объяснить ещё раз. Теперь желания не было.

Не потому что она перестала любить мужа за одну неделю. Всё было сложнее. Евгений не крал серьги. Он не просил мать их брать. Он действительно просто когда-то дал код по бытовой необходимости и забыл поменять.

Но после пропажи он несколько дней убеждал жену, что серьги «не пропали», что они «у родственницы», что стоимость «бредовая», а требование компенсации — перебор.

Вот это Маргарита забыть не могла.

Нина Павловна тоже сделала свои выводы. Она перестала приходить без звонка. В разговорах с сыном регулярно упоминала, что теперь в его собственной квартире его «держат как чужого». Евгений сначала спорил с ней, потом просто перестал пересказывать это жене.

Ольга серьги так и не вернула.

Через полгода Маргарита случайно увидела их на фотографии в социальной сети. Племянница стояла на чьей-то свадьбе, улыбалась, а в ушах были те самые золотые серьги — только застёжки действительно выглядели иначе.

Маргарита закрыла фотографию и больше не возвращалась к ней.

Новые серьги лежали у неё в другом месте. Она иногда носила их, но подарок родителей заменить ими всё равно не получилось.

Евгений однажды спросил:

— Ты те новые почти не надеваешь. Зачем тогда было такие дорогие брать?

Маргарита посмотрела на него.

— Жень, не начинай.

Он сразу замолчал.

Наверное, только тогда окончательно понял, что стоимость была не главной частью истории.

Главным оказалось совсем другое: один человек решил, что редко используемая чужая вещь становится ничьей, другой слишком долго объяснял хозяйке, почему не стоит из-за этого шуметь, а потом оба удивились, что доверие не восстановилось сразу после покупки замены.

С Ниной Павловной Маргарита общалась вежливо и редко. Домой её приглашали только когда оба были дома. Код от нового сейфа Евгений не знал.

Он несколько раз говорил, что это унизительно.

Маргарита не спорила.

Ей было неприятно жить так тоже.

Но ещё неприятнее было бы однажды снова открыть шкаф и обнаружить, что кто-то из родственников уже решил, какая её вещь «всё равно лежит без дела»…

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Какого чёрта вы вообще взяли мои серьги?! Мои?! Ещё и подарили их! Потому что решили, что мне они не нужны?!