– Забирай свои банки, а дача – внуку, – сказал отец. Я вывезла всё до табуретки

Отец постучал вилкой по рюмке. Я как раз вынесла на веранду миску с горячей картошкой и остановилась в дверях.

– Пока все в сборе, скажу главное, – сказал он. – Дачу я дарю Денису. В понедельник документы в МФЦ сдали, на следующей неделе он тут хозяин.

Денис, мой племянник, кивнул так, будто ему зачитали прогноз погоды. Брат Олег, его отец, потянулся за огурцом.

– В понедельник сдали? – спросила я. – А сегодня воскресенье. Ты за неделю не нашёл минуты мне позвонить, папа?

– А что звонить, Тома? Дача моя. Кому хочу, тому дарю.

Я поставила миску между шашлыком и банкой с моими малосольными. Банку Олег уже опустошил наполовину.

– Твоя, – сказала я. – А я двенадцатый сезон сюда каждые выходные езжу. Это тоже было твоё?

– Никто тебя не гнал, – сказал отец. – Сама ездила.

– Тёть Том, да вас и сейчас никто не гонит, – сказал Денис. – Приезжайте летом, как раньше.

– Как раньше – это с тяпкой? – спросила я.

– Зачем с тяпкой. Огород уберём, газон посеем, беседку поставим. А теплицу снесём, там как раз мангальная зона встанет.

Он показал вилкой в окно. В теплице ещё висели огуречные плети, я собиралась снимать их после обеда.

– Мою теплицу? – спросила я. – Которую мы с сыном позапрошлым летом два дня собирали?

– Ну, вашу, нашу. Она же на участке стоит.

– А газон кто косить будет? Ты? – спросила я. – Ты в июле полчаса триммер заводил, а потом звонил мне спросить, где у него кнопка.

Олег хмыкнул прямо в огурец. Денис покраснел до ушей.

– Он бракованный был, – сказал племянник.

– Он и сейчас бракованный, – сказала я. – Поэтому поедет со мной.

– Тома, не устраивай цирк, – сказал отец. – Дача – внуку. Он старший, ему и земля.

– Старший из двух, – сказала я. – Мой Кирилл младше на четыре года, это правда. Только крышу на веранде этой весной перекрывал Кирилл, а Денис в это время в Турции загорал.

– Денис – Мельников, – сказал отец таким голосом, каким объясняют ребёнку таблицу умножения. – Ему фамилию нести. А твой – Савин.

– А я кто, папа? – спросила я. – Насос в колодец Савина покупала? Взносы шестой год Савина платит?

– Насос твой никто не держит, – сказал отец. – Забирай свои банки, раз жалко. А дача – внуку.

Денис засмеялся первым. Олег отставил тарелку и повернулся ко мне всем корпусом.

– Том, ну не начинай, а, – сказал брат. – Отец у нас один. Ему восемьдесят два, у него давление. Порадуйся лучше за племянника.

– Отец у нас один, Олег, – сказала я. – И дача, выходит, тоже у одного.

Я тронула отца за плечо.

– Пап, давай не при всех. Вечером поговорим вдвоём, спокойно.

– Нечего тут говорить, – сказал отец и стряхнул мою руку. – Денис, наливай. За хозяина.

Денис налил. Три рюмки поднялись над столом, моя осталась стоять у тарелки.

Я сняла фартук, сложила его вчетверо и положила рядом с миской.

– Хорошо, папа, – сказала я. – Своё я заберу. Всё, что покупала сама: от насоса до табуреток.

– Табуретки она заберёт, – сказал отец Олегу и засмеялся. – Слышал? Табуретки!

Я достала из кармана телефон, и вместе с ним на скатерть выпала связка ключей: от квартиры, от дачного дома, от сарая и маленький, от бытовки на моём собственном участке, где я третий год не была. Я подобрала её и положила возле тарелки.

Приложение грузового такси открылось с первого раза. Газель, два грузчика, суббота, девять утра. Адрес я набрала по памяти: улица Вишнёвая, сорок семь.

– Тёть Том, вы серьёзно? – спросил Денис.

– Заявка принята, – сказала я, глядя в экран. – В субботу в девять, Денис. Табуретки не перепутай, они мои.

***

Во вторник вечером Денис выложил фотографию в общий чат «Мельниковы». Нас там было человек двадцать: тётки, двоюродные, их взрослые дети.

На фотографии отец стоял у калитки и держал Дениса за плечо. За их спинами, во весь кадр, блестела моя теплица. Подпись: «Дед подарил дачу! Весной тут будет мангальная зона».

Тётя Люба поставила три сердечка. Кто-то из двоюродных написал: «Поздравляем хозяина».

Я ответила через минуту: «Теплица в кадре моя. В субботу заберу, чтобы мангалу не мешала».

Денис печатал долго. «Тёть Том, всё, что стоит на участке, – часть участка. Мне юрист сказал».

«Передай юристу, пусть приезжает в субботу к девяти, – написала я. – Поликарбонат вчетвером снимать удобнее».

Следом пришло сообщение от Олега: «Томка, ты совсем? Отца при всей родне позоришь. Отец у нас один».

«Позорит отца тот, кто дарит дачу через МФЦ, а дочери сообщает за шашлыком», – написала я.

Через пять минут чат сообщил, что администратор удалил меня из группы. Администратором был Денис.

Я ещё секунду смотрела на серую строчку, потом открыла банковское приложение. Автоплатёж за свет на даче стоял на моей карте: двадцатого числа, по отцовскому лицевому счёту. Я нажала «Отключить».

Квитанцию за сентябрь и реквизиты СНТ для членских взносов я сфотографировала и отправила Денису в личные сообщения: «Свет с октября платит хозяин. Взносы тоже».

Ответ прилетел сразу: «В смысле?»

«В прямом», – написала я и выключила звук.

Кирилл позвонил в десятом часу.

– Мам, тебя из чата выкинули? Мне тётя Люба уже три голосовых прислала.

– Выкинули, – сказала я. – Денис постарался.

– Слушай, а может, ты просто поговоришь с дедом? Один на один, без дяди Олега. Он же тебя слушает. Ты у него любимая.

Я стояла у окна и смотрела на свою машину во дворе. В багажнике до сих пор лежали пустые ящики из-под рассады.

– Любимая, – повторила я. – Кирюш, я ни разу у него ничего не просила. И сейчас поеду просить грядку, которую сама вскопала? Чтобы мне её выдали из жалости? Не поеду.

– Тогда хоть не позорься с газелью, – сказал сын. – У тебя свои шесть соток в «Берёзке» стоят. Купила три года назад и ни разу туда лопату не воткнула. Там крапива выше бытовки.

– Вот туда и повезу, – сказала я.

– Диван? В крапиву?

– В бытовку. Она с замком. Диван влезет, я мерила.

Кирилл помолчал.

– Ладно, – сказал он. – В субботу я с тобой. Только заеду в восемь, а не в семь.

***

В субботу без десяти девять газель встала у калитки. Водитель, парень лет тридцати в оранжевой жилетке, выбрался из кабины, посмотрел на разбитую дорогу и поморщился.

– Хозяйка, у вас тут не дорога, а стиральная доска. Третий раз за неделю на дачи гоняю, и везде одно и то же.

– А что везде одно и то же? – спросила я.

– Делят. То развод, то наследство. Вы что делите?

– Папа дачу внуку подарил, – сказала я. – А я свои табуретки забираю.

Водитель почесал затылок.

– Это хуже развода, – сказал он. – Развод хоть через суд.

Олег с Денисом были уже на месте. Машина брата стояла поперёк ворот, а Денис сидел на крыльце с телефоном и делал вид, что никого не ждёт. Увидев газель, он поднялся и встал в дверях.

– Выписка пришла в четверг, – сказал Денис. – Дом мой, тёть Том. Мебель не дам.

– Дом твой, – сказала я. – А стол в доме чей? Чек на него у меня в папке. На диван тоже. На холодильник, на насос, на триммер.

Я подняла синюю папку на кнопке. Чеки я складывала туда с первого сезона, потому что отец любил спрашивать, сколько стоила каждая лопата.

– Денис, звони в полицию, – сказал Олег с дорожки. – Это кража.

– Звони, – сказала я. – Участковый у нас Сергей Иваныч. Он моими огурцами всё лето закусывал, он мне и чеки посчитать поможет.

Денис посмотрел на отца, потом на грузчиков. Двое крепких мужиков курили у газели и ждали, когда им скажут, что выносить.

– Сколько ты за эту газель отвалила? – спросил Олег.

– Двенадцать тысяч, – сказала я. – Два грузчика, четыре часа.

– Двенадцать тысяч, чтобы табуретки вывезти? – Олег даже присвистнул. – Им же красная цена три копейки.

– Вот и посмотрим, на чём ты завтра шашлык есть будешь. Денис, отойди от двери. Часы у ребят идут, и платить за них буду не ты.

Денис отошёл. Грузчики вынесли диван, потом холодильник. Стол я освободила сама: сложила в коробку клеёнку и сахарницу, а отцовские очки положила на подоконник. Дальше пошли табуретки, посуда, сушилка для белья, два сервиза.

Из сарая Кирилл выносил инструменты: культиватор, лопаты, шланги, триммер. На триммере Денис не выдержал.

– Тёть Том, ну триммер хоть оставьте. Газон-то чем косить?

– Он бракованный, Денис, – сказала я. – Ты же сам говорил.

Олег тем временем носил к своей машине тыквы. Три больших, оранжевых, под которые я всё лето подкладывала доски, чтобы не гнили.

– Олег, это мои тыквы.

– Тебе их всё равно девать некуда, – сказал брат и хлопнул багажником. – Светке моей на кашу пойдут. Не чужим же.

– Поставь на место.

– Томка, ну родня же, – сказал Олег, сел в машину и включил печку.

Последним был насос. Я пошла к колодцу, Кирилл следом, с перчатками. Шланг я отсоединила сама, а кабель он тянул, пока из воды не показался насос, мокрый, в зелёной тине.

Денис прибежал от крыльца.

– А вода? Как в дом вода пойдёт?

– Колодец остаётся, – сказала я. – Ведро тоже твоё. Оно дедово.

Перед отъездом я вернулась в дом за коробкой, которую забыла на кухне. Стол уже стоял в газели, а ящик от него грузчики вынули, чтобы не выпал в дороге, и оставили на полу. В ящике лежали спички, моток изоленты и общая тетрадь в клетку. На обложке отцовским почерком было выведено: «Дача. Журнал».

Отец вёл такие журналы ещё на заводе. Погода, всходы, что купили, что сломалось. Я открыла тетрадь посередине.

«14 мая. Тома привезла насос. Взяла за свои. Вода в доме есть».

«8 июня. Тома с Кириллом поставили теплицу. Сама считала, сама крутила. Голова у неё моя».

Последняя запись была сделана за две недели до того обеда: «Решил окончательно. Дачу – Денису. Он старший, он Мельников, ему фамилию нести. Тому жалко. Без неё здесь всё бы давно сгнило, это правда. Но Тома сильная. Переживёт».

Он всё знал. Знал про насос, про теплицу, про каждые выходные. Видел, сколько я сюда вложила, и даже записал, что без меня тут всё сгниёт. И всё равно отдал. Не по забывчивости и не потому, что Олег нашептал: посчитал и решил, что я переживу.

Я убрала тетрадь в сумку и вышла к газели.

– Всё, хозяйка? – спросил водитель.

– Нет, – сказала я. – Теплицу в следующую субботу. Её за четыре часа не разберёшь.

***

Отец позвонил во вторник. С того воскресенья это был первый звонок.

– Тамара, – сказал он. Тамарой он называл меня, когда я в школе приносила двойки. – Теплицу оставишь. Она внуку нужна, он её уже людям показывал. И стол верни, мне обедать не на чем.

– Денис её снести хотел, – сказала я. – Под мангал. А обедай в городе, папа, там у тебя стол есть. Дачный теперь пусть хозяин покупает.

– Передумал. Хорошая теплица, пусть стоит.

– Хорошая, – согласилась я. – Я её полгода выбирала. В субботу разбираю, папа.

– Тронешь теплицу – можешь считать, что ты мне не дочь.

– Про дочь ты в воскресенье решил, папа, – сказала я. – Когда дачу при всех дарил.

Он положил трубку.

В субботу мы с Кириллом начали в восемь. Сначала торцы, потом листы, потом дуги. Саморезы я ссыпала в одну банку из-под огурцов, болты в другую, чтобы весной не путать. К полудню от теплицы остался голый каркас, а листы поликарбоната стояли вдоль забора, прислонённые один к другому.

В двенадцать к калитке подъехала машина Олега. Брат вышел первым и открыл заднюю дверь. Держась за ручку, из машины выбрался отец, в старом своём пальто и с палкой. Денис подкатил следом на своей.

Отец дошёл до грядок и остановился.

– Собирай обратно, – сказал он.

– Нет, папа, – сказала я и открутила следующий болт.

– Я сказал: собирай. Это моя земля.

– Земля Денисова, – сказала я. – Ты сам ему подарил. А каркас мой.

– Олег, – отец повернулся к брату, – дай ей денег за эту теплицу. Пусть оставит.

– Пап, у меня сейчас нет, – сказал Олег и посмотрел на свои ботинки. – Сам знаешь, кредит.

Денис сделал вид, что не слышит, и принялся отряхивать рукав.

Отец постоял, потом шагнул к забору. Кряхтя, он поднял крайний лист поликарбоната и приставил его обратно к дуге, будто от этого лист прирастёт к ней сам.

Я подошла, сняла лист и отнесла к забору. Потом достала из сумки тетрадь.

– Ты что, в моих вещах копалась? – спросил отец.

– Она лежала в ящике моего стола, – сказала я. – Я прочитаю одно место, папа. При Олеге и при Денисе, раз ты при них дачу дарил.

Я открыла последнюю запись и прочитала вслух, ровно, как читают квитанцию:

– «Тому жалко. Без неё здесь всё бы давно сгнило, это правда. Но Тома сильная. Переживёт».

Денис уставился в землю. Олег отвернулся к машине. Отец стоял, опираясь на палку обеими руками, и на меня не смотрел.

– Всё равно Денису, – сказал он наконец. – Он старший.

– Я поняла, папа, – сказала я. – Ты всё правильно посчитал. Я переживу.

Я сняла с кольца два ключа, от дома и от сарая. Положила их на обложку журнала и отдала отцу в руки.

Последнюю дугу мы с Кириллом открутили к двум часам, как раз когда подошла газель. Болт я бросила в банку к остальным. Отец так и стоял у калитки, пока грузчики носили мимо него мой поликарбонат.

К вечеру мы сложили всё у бытовки в «Берёзке» и накрыли брезентом. Кирилл ушёл к соседу просить тачку для дуг, а я осталась одна посреди своих шести соток, в крапиве по колено. Ладонь саднило, на ней отпечатался ключ на десять, руки пахли железом и огуречной ботвой. Здесь никто не мог сказать мне, кому достанется то, что я посажу.

***

Через неделю позвонил Олег.

– Отца на скорой увезли, – сказал он. – Давление. Врач говорит, переволновался. Это из-за тебя, Тома. Приезжай.

– Что ещё врач говорит? – спросила я.

– Неделю полежит, прокапают. Ты приедешь или нет?

– Ты живёшь в двадцати минутах от больницы, Олег. Денис в десяти. Отвезите ему тапочки.

– Отец у нас один.

– Вот и навестите.

Тапочки я всё-таки купила, и отвёз их Кирилл. Отца выписали через девять дней. Мне он не звонит.

Кирилл показал мне фотографию из чата «Мельниковы»: Олег с Денисом на веранде, на пластиковых стульях из магазина, между ними мангал. Подпись: «Открыли зимний сезон! Весной – беседка». За их спинами, там, где стояла теплица, из земли торчат четыре столбика фундамента.

В мае у отца день рождения. Денис уже написал в чат, что праздновать будут на даче, всей семьёй. Позовут меня или нет, решает теперь не отец.

Над брезентом в «Берёзке» вчера лёг первый снег. В апреле соберу каркас, торцы и листы, а рассаду начну в марте, на подоконнике.

На кольце у меня осталось два ключа: от квартиры и от бытовки. Оба открывают только моё.

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Забирай свои банки, а дача – внуку, – сказал отец. Я вывезла всё до табуретки