Светлана закончила последний пельмень в половине десятого вечера в субботу и распрямила спину. На столе лежали доски, засыпанные мукой, на подоконнике стояли два подноса, накрытые полотенцами. Она пересчитала готовое по рядам, как делала всегда: десять рядов по двадцать штук. Ровно двести.
Ей было пятьдесят четыре года, и почти всю жизнь она работала кассиром в банке. Домой приходила в начале восьмого, и стоять после этого у плиты не хотелось. Поэтому раз в месяц она отдавала заготовкам целые выходные. В пятницу после работы заезжала на рынок за мясом и овощами. Утром в субботу крутила фарш, замешивала тесто, лепила до самого вечера. В воскресенье шли котлеты, голубцы, тефтели в томатном соусе. Всё это раскладывалось по контейнерам и пакетам, подписывалось маркером и отправлялось в морозилку.
Виктор, её муж, которому было пятьдесят семь, называл эту работу просто: «Света опять пельмени делает». Он никогда не лепил, не резал лук и не знал, сколько стоит килограмм хорошей свинины. Зато с удовольствием ел горячие пельмени со сметаной и каждый раз говорил, что нигде вкуснее не пробовал.
— Закончила? – заглянул он на кухню. – Красота какая. Надолго хватит.
— На неделю точно, – ответила Светлана. – С котлетами и голубцами.
В воскресенье до обеда она сделала котлеты и голубцы, разложила их по контейнерам и убрала в морозилку. Вечером у её подруги Натальи был день рождения. Светлана долго отнекивалась: после двух дней у плиты хотелось просто полежать. Но Наталья позвонила дважды и сказала, что без неё праздник не праздник. Светлана оделась, взяла цветы и подарок и уехала.
Посидели хорошо. Подняли бокалы за именинницу, чокнулись, вспоминали молодость, смеялись над старыми фотографиями. Светлана впервые за неделю почувствовала, что расправила плечи. Домой она вернулась около одиннадцати. Виктор уже лежал в постели и смотрел телевизор.
— Как посидели? – спросил он, не отрываясь от экрана.
— Хорошо. Ты поужинал?
— Да, нашёл что-то.
Она не стала выяснять, что именно, умылась и легла спать.
А в воскресенье вечером, через час после её ухода, в квартире раздался звонок. На пороге стояла Лариса, младшая сестра Виктора. Она жила одна, работала в небольшой фирме и часто говорила, что денег не хватает до зарплаты. Её сын Денис учился в другом городе и в эти выходные приехал домой.
— Витя, выручай, – сказала Лариса, не раздеваясь. – Денис приехал на выходные, а у меня холодильник пустой. Зарплату задержали до среды.
— Проходи, конечно. Давай посмотрим, что есть.
Виктор прошёл на кухню, открыл морозилку и присвистнул. Лотки, пакеты и контейнеры с аккуратными подписями лежали ровными стопками.
— Витя, а Света не будет против? – осторожно спросила Лариса.
— Да ладно тебе. Бери, бери. Бери всё, она ещё налепит, – объявил он и начал выкладывать пакеты на стол. – Вот пельмени, вот котлеты, голубцы возьми. Пакет есть?
— Всё не надо, – растерялась Лариса. – Мне хватит пельменей и котлет.
— Бери, говорю. Чего стесняться, мы же не чужие.
Она взяла два пакета, но Виктор, пока она обувалась, добавил ещё контейнер с голубцами и тефтели. Лариса уехала с тяжёлой сумкой и по дороге несколько раз порывалась позвонить Светлане. Но звонить было неловко, а брат казался таким уверенным, что она отложила телефон.
В понедельник Светлана вернулась с работы в начале восьмого. Переоделась, помыла руки и открыла морозилку, чтобы достать пельмени. Внутри лежали пачка мороженого, пакет замороженных овощей и лёд в формочках. Больше ничего.
Она постояла перед открытой морозилкой. Сначала подумала, что положила контейнеры в другое место. Потом проверила нижнюю полку, верхнюю, ящик для овощей. Пусто.
В прихожей хлопнула дверь. Виктор вошёл, повесил куртку и сразу прошёл на кухню.
— Свет, а где ужин? – бодро спросил он. – Я с работы голодный.
Светлана закрыла морозилку и повернулась к нему.
— Витя, а где всё, что я лепила в субботу и делала в воскресенье?
— А, это, – он на секунду замялся. – Лариса приходила вчера вечером. Денис приехал, а у неё дома шаром покати. Я ей отдал. Ты же ещё налепишь, тебе не трудно.
— Всё? – уточнила Светлана.
— Ну почти. Она не хотела столько брать, но я сам настоял. Не чужие люди ведь.
Светлана вытерла руки полотенцем и села за стол.
— Витя, я не против помочь Ларисе. Совсем не против. Но почему ты меня даже не спросил?
— А что спрашивать? Это же еда. Ну налепишь ещё, делов-то.
— Делов-то, – повторила она. – Хорошо. Давай посчитаем.
Она достала из ящика лист бумаги и ручку. Виктор удивлённо поднял брови, но сел напротив.
— Вот смотри. Фарша я брала полтора килограмма, свинины на голубцы килограмм, капусты два кочана, муки полтора килограмма, яиц десяток, лука, моркови, сметаны. Это если по ценам на рынке, куда я хожу в пятницу после работы с тяжёлыми сумками.
Она записывала продукты по порядку и называла суммы. Виктор слушал, постепенно меняясь в лице.
— Выходит, на неделю закупок, – сказала Светлана. – А ещё я два дня стояла у плиты. В субботу я начала в девять утра, а закончила в половине десятого вечера. Это двенадцать с лишним часов. В воскресенье ещё три часа на котлеты и соус.
— Свет, ну я же не думал…
— Я знаю, что не думал. Поэтому и говорю. В следующий раз спрашивай, прежде чем распоряжаться тем, что сделала я.
— Да что ты, Свет, она же родная сестра, – развёл руками Виктор. – Не нищие же мы.
— Конечно, не нищие. Но это не значит, что чужой труд ничего не стоит. Если бы ты мне позвонил и сказал, что Ларисе нечем кормить сына, я бы сама ей половину отдала. И ещё бы приготовила что-нибудь горячее. Но ты не позвонил.
Виктор помолчал.
— И что теперь? – спросил он.
— Теперь вот что. Ужин сегодня на тебе. Хочешь, иди в магазин, хочешь, пожарь яичницу. А в выходные есть два варианта. Либо лепим вместе, либо каждый готовит себе сам.
— Это ты так шутишь?
— Нет. Я совершенно серьёзно.
Он посмотрел на неё, на исписанный лист и на закрытую морозилку и ничего не ответил. Через десять минут на тарелке шипела яичница, а в раковине громоздилась сковородка с пригоревшим дном.
Неделя прошла непривычно. Виктор купил в магазине пачку пельменей и долго её разглядывал, словно впервые видел.
— Картон, – сказал он, попробовав первую порцию. – Свет, они же какие-то безвкусные.
— Терпи, – спокойно ответила Светлана.
Она не язвила и не напоминала. Просто варила себе кашу или лёгкий суп, а ему оставляла выбор. Один раз он попробовал сварить суп сам, получилось невнятно, и тарелку он доедал молча. В другой раз заказал доставку, но потом признался, что неловко есть дорогую еду, когда жена сидит рядом с простой кашей.
В среду вечером позвонила Лариса. Голос у неё был виноватый.
— Свет, можно с тобой поговорить? Витя ничего не говорил, но я чувствую, что что-то не так. Я потом подумала и поняла, что нельзя было столько брать.
— Лариса, ты не виновата, – ответила Света.
— Всё равно неловко. Я не знала, что ты два дня лепила и готовила всё это. Витя сказал: «Да что там, налепит».
— Он действительно так сказал?
— Свет, прости. Мне зарплату как раз перевели. Можно я приеду в пятницу?
В пятницу вечером Лариса пришла с большими пакетами. Принесла фарш, муку, яйца, капусту и свиную лопатку.
— Это тебе, – сказала она, ставя пакеты в прихожей. – Я не хочу, чтобы ты думала, что мне всё достаётся даром. Денис съел всё за выходные, ещё друзей угощал. Говорил, что нигде так вкусно не ел. Я ему сказала, что это не я готовила, а тётя Света.
— Лариса, не стоило, – смутилась Светлана.
— Стоило. Я знаю, сколько всё это стоит. И знаю, сколько стоит время.
Виктор вышел в коридор, увидел сестру и пакеты. Покраснел.
— Лар, ты чего? – спросил он неловко.
— Вить, тебе надо было позвонить Свете, – ответила Лариса. – Я сама виновата, что не настояла. Но ты же мой брат. Я думала, ты лучше понимаешь, как у вас всё устроено.
— Да я понимаю, – пробормотал он. – Просто как-то так вышло.
— Вот и хорошо. Тогда в субботу помогай.
В субботу утром Светлана достала доски, поставила кастрюли и высыпала муку на стол. Виктор стоял в дверях и выглядел очень сосредоточенно, как школьник перед контрольной.
— Ну что, учи, – сказал он наконец.
— Раскатаешь тесто, – сказала Светлана. – Потом стаканом вырежешь кружки. Много не требуется, главное ровно и тонко.
— Тонко – это как?
— Чтобы просвечивало.
Первые лепёшки у него получились толстыми и кривыми. Светлана поправила его руки, показала, как держать скалку, как подсыпать муку, как перекручивать тесто. Он старался, сопел, ругал тесто за липучесть и один раз даже уронил стакан. Через час на доске лежала небольшая стопка кружков.
— Света, – вдруг сказал он, не поднимая головы. – Я правда не думал, что на это уходит целый день.
— Знаю, – ответила она.
— Мне казалось, это что-то вроде… ну… само получается.
— Само только плохо получается, – улыбнулась Светлана. – А хорошо надо делать.
Они работали молча ещё какое-то время. К обеду Виктор успел раскатать тесто на все кружки, а Светлана слепила первую сотню пельменей. Он смотрел, как она быстро и ловко защипывает края, и в какой-то момент сказал:
— Покажи мне, как ты их лепишь.
— Начнём с простого, – кивнула она и взяла его руку.
К вечеру на подносах лежало почти две сотни пельменей, среди них два особенно кривых. Виктор гордо показал на них пальцем.
— Эти мои.
— Эти твои, – согласилась Светлана. – Их и съешь.
Позже, когда контейнеры уже лежали в морозилке, а Виктор мыл посуду, Светлана подошла к нему.
— Ты в понедельник был прав в одном, – сказала она. – Я действительно могу налепить ещё. Но теперь ты знаешь, чего это стоит.
Он вытер руки полотенцем и кивнул.
— Знаю. Хорошо, что показала.
—Новый год встречаем без твоих детей, — сказал муж. — Тогда и без меня! — ответила я и сняла дом для себя и детей