— Мама! — истошно завопил пацан и с размаху прыгнул мне на живот.
Мокрые холодные плавки хлестнули по разгоряченной коже. Подтаявший шоколадный рожок жирным коричневым пятном лег на мое новое белое полотенце.
— Слезь с меня, живо! — я брезгливо и резко скинула его на горячий песок.
— Ты не мама, — шмыгнул носом мальчишка, моргая.
— Гениальная наблюдательность, — процедила я сквозь зубы.
Пацан лет шести сидел на песке и щурился. Его огромные водянистые глаза без очков казались совершенно беспомощными. Вокруг суетились люди. Сезон в Анапе в две тысячи двадцать шестом году бил все рекорды по количеству наглых туристов.
— Денис! — визгливый женский голос перекрыл шум прибоя.
К нам неспешно подошла девица. На вид ей было не больше двадцати пяти. Губы раздуты от филлеров, на шее блестела массивная золотая цепь. Она поправила темные очки и посмотрела на меня сверху вниз.
— Заберите своего ребенка, — сказала я, вытирая липкий живот влажной салфеткой.
— А вы не могли бы за ним присмотреть? — нагло, без тени смущения выдала она.
— Что, простите?! — я даже поперхнулась воздухом от такой наглости.
— У него зрение минус четыре, — девица устало вздохнула. — Очки утром разбил в номере. Без них он слепой, как крот.
— И какое мне до этого дело?
— У нас купальники одинаковые. Черные, слитные. Вот он вас и перепутал.
Она говорила это таким тоном, будто делала мне одолжение. Я молча сдвинула свои вещи на край шезлонга.
— Девушка, заберите сына.
— Послушайте, женщина, — девица скривила губы в усмешке. — Я мать-одиночка. Я чертовски устала. У меня отпуск.
— Это ваши проблемы! — повысила я голос.
— Да посидите вы с ним пару часов! — огрызнулась она. — Я в бар хочу. Выпьете потом за мой счет!
Я открыла рот, чтобы послать ее матом, но не успела. Девица ловко крутанулась на пятках. Она просто развернулась и пошла прочь по пляжу.
Я сидела на шезлонге и смотрела на орущего пацана. Денис тер глаза кулаками и размазывал слезы вместе с песком по лицу.
— Прекрати реветь! — рявкнула я.
— Я хочу к маме!
— Твоя мама ушла пить коктейли.
Он завыл еще громче. Люди на соседних лежаках начали коситься в мою сторону. Кто-то неодобрительно цокал языком. Современное общество обожает судить чужих матерей, не вникая в суть дела.
— Как тебя зовут? — я сунула ему бутылку с водой.
— Дениска, — икнул он.
— Сколько тебе лет, Дениска?
— Осенью шесть будет.
Я огляделась. Девица растворилась в толпе. Рядом с моим лежаком сиротливо валялась огромная соломенная сумка. Видимо, мамаша бросила ее здесь еще до того, как пацан напал на мое полотенце.
Я придвинула сумку ногой.
— Твоя мама сумку оставила?
Он пожал худыми плечами.
— А где твой папа? — я попыталась отвлечь его от истерики.
— На работе. В командировке.
— Понятно.
— Папу Рома зовут, — пацан гордо выпятил грудь. — Он нам деньги дает. Мы каждый год сюда ездим.
— Молодец твой папа Рома, — хмыкнула я. — Жаль только, жену выбирать не умеет.
Я запустила руку в чужую сумку. Мне нужна была хоть какая-то зацепка, чтобы найти эту ненормальную и сдать ей ребенка. Нащупала кошелек, косметичку, связку ключей от отеля.
И вдруг мои пальцы наткнулись на плотный картон.
Я вытащила сложенный вчетверо лист. Это было свидетельство о рождении. Видимо, девица брала его в аэропорт.
Я развернула бумагу. Взгляд равнодушно скользнул по строчкам.
Мать: Алина Сергеевна Смирнова.
Отец: Роман Викторович Кротов.
Мое сердце пропустило удар. Воздух мгновенно исчез.
Роман Викторович Кротов. Это имя было выжжено в моем паспорте штампом из ЗАГСа четырнадцать лет назад.
Я судорожно втянула воздух.
— Твоего папу зовут Роман Викторович? — мой голос задрожал.
— Да! — радостно кивнул Денис. — А у него шрам на брови есть. Собака укусила!
Собака. Укусила в детстве. Все верно. Этот маленький слепой мальчик был сыном моего мужа.
В глазах потемнело. Солнце продолжало палить, но меня била ледяная дрожь. Я снова полезла в соломенную сумку. На дне лежал смартфон последней модели. Мой муж подарил мне на юбилей дешевый китайский аналог, сославшись на жесткую экономию.
Экран смартфона загорелся. Пароля не было.
На заставке красовалось уведомление от банка.
Зайка, я перевел 150 000 рублей. — 13:45
Купи Денису новые очки. Люблю вас безмерно! — 13:46
И купи себе то платье. Гуляйте! — 13:47
Контакт назывался «Мой Ромасик».
Я нажала на аватарку в мессенджере. На крошечном фото был кусок мужского плеча в синей рубашке в клетку. Эту рубашку я гладила ему в прошлый вторник перед отлетом в «Норильск».
Значит, командировка в Норильск. Значит, работа на износ на буровой.
Мы четырнадцать лет копили на новую квартиру. Мы жили в тесной однушке на окраине. Я отказывала себе во всем. Я пять лет ходила в одном зимнем пуховике. Мой муж всегда говорил, что дети — это слишком дорого. «Сначала встанем на ноги, Инна. Сначала накопим».
И мы копили. Точнее, я думала, что мы копим. На нашем совместном счету лежало четыре миллиона двести тысяч рублей.
Мой палец завис над экраном чужого телефона.
— Тетя, ты чего? — пацан дернул меня за руку.
— Все хорошо, малыш, — я неестественно улыбнулась. — Сейчас твой папа позвонит.
И он позвонил. Будто услышав мои мысли, экран смартфона Алины вспыхнул. Входящий видеовызов от «Мой Ромасик».
Я ответила и развернула камеру на себя.
— Алинка, ну что вы там? — бодрый голос моего мужа раздался из динамика. — Деньги пришли?
Я молчала. Я просто смотрела в экран на его довольное лицо. Он сидел в машине, на заднем фоне виднелись московские пробки.
— Алло? Зай, у тебя камера зависла?
— Камера работает отлично, Рома, — медленно и четко произнесла я.
Улыбка сползла с его лица так стремительно, словно ее стерли грязной тряпкой. Глаза округлились от ужаса.
— Инна?! — выдохнул он. — Т-ты… ты где?
— Я на пляже, Рома. В Анапе.
— Откуда у тебя этот телефон?! — он начал заикаться.
— Твоя шлюха оставила его мне. — Я перевела камеру на сидящего рядом пацана. — И ублюдка твоего тоже оставила. Пошла пить коктейли на мои деньги.
— Инна, послушай! — заорал Роман в панике. — Это не то, что ты думаешь! Я все объясню!
— Что ты объяснишь?! — я сорвалась на крик. — Что ты шесть лет содержишь вторую семью? Что ты сделал ей ребенка, пока я экономила на прокладках?!
Люди вокруг начали поворачиваться. Мне было плевать.
— Инночка, умоляю, не горячись! — муж чуть не плакал. — Я люблю только тебя! Это была ошибка!
— Ошибка длиной в шесть лет? — я зло рассмеялась. — Ошибка, на которую ты скидываешь по сто пятьдесят тысяч в неделю?!
— Отдай телефон Алине! — рявкнул он, поняв, что оправдания не работают.
— Алины здесь нет, — я резко сбросила видеовызов.
Мои руки тряслись от ярости, но разум стал холодным и расчетливым. Я смотрела на Дениса. Он строил из мокрого песка кривой замок. Невинное дитя. Плод предательства, оплаченный из моего кармана.
Я достала свой телефон. Открыла банковское приложение. У нас был общий счет, но доступ к нему мы имели оба. Точнее, я думала, что общий. Но счет был оформлен на него, у меня была лишь привязанная карта.
Я снова набрала его номер.
— Инна! — сразу же ответил он.
— Слушай меня внимательно, мразь. — Я говорила тихо, но так, что он сразу замолчал. — У тебя ровно пять минут.
— На что?
— Чтобы перевести все деньги с общего счета на мою личную карту.
— Ты с ума сошла?! — возмутился Роман. — Там четыре миллиона двести тысяч! Это наши общие деньги на квартиру!
— Это мои деньги, Рома! — зашипела я. — Моя молодость и мое здоровье!
— Я не отдам тебе все! Подавай на развод, поделим по закону! — его голос окреп, он почувствовал почву под ногами. — Половина моя!
— Значит, половина твоя? — я усмехнулась. — Отлично. А знаешь, где сейчас твой сын?
— Где? — напрягся он.
— На жаре. Без панамки. Без очков. Рядом со мной. — Я сделала паузу. — А его мать шляется по барам. Я прямо сейчас звоню в полицию.
— Зачем?!
— Скажу, что нашла брошенного ребенка. Мать-алкоголичка оставила его на пляже. Приедет опека, Рома. Пацана заберут в приемник-распределитель. Ты знаешь, как там обращаются с домашними детьми?
— Ты не посмеешь! — заорал он в трубку. — Он же ребенок! Он ни в чем не виноват!
— Мне плевать! — рявкнула я так громко, что Денис вздрогнул. — Я сдам его в полицию как беспризорника. А заодно отдам им документы твоей Алины. Ее лишат родительских прав. Ты этого хочешь?
На том конце провода повисла тяжелая тишина. Было слышно только прерывистое дыхание Романа.
— Ты чудовище, Инна, — прошептал он.
— Время пошло. Пять минут.
Я сбросила звонок и бросила телефон на полотенце.
Денис испуганно смотрел на меня.
— Тетя, ты чего ругаешься? — робко спросил он.
— Жизнь, Дениска, несправедливая штука, — сухо ответила я.
Прошла минута. Вторая. Я не сводила глаз с экрана своего телефона. Если он не переведет, я действительно позвоню в полицию. Меня уже ничто не останавливало. Внутри была выжженная пустыня. Четырнадцать лет вранья. Четырнадцать лет надежд на общую квартиру.
На третьей минуте экран загорелся.
Пуш-уведомление от банка.
Перевод от Роман К. Сумма: 4 200 000 рублей.
Баланс: четыре миллиона двести тысяч рублей.
Я облегченно выдохнула. Деньги были у меня. Я тут же перевела всю сумму на свой секретный счет в другом банке, чтобы он не смог отозвать операцию.
Теперь я была свободна.
В этот момент в толпе отдыхающих мелькнула знакомая фигура. Алина возвращалась. Она шла неровной походкой, держа в руке высокий пластиковый стакан с яркой жидкостью. Девица явно никуда не торопилась.
Она подошла к шезлонгам, остановилась и посмотрела на меня стеклянным взглядом.
— Ну что, жив ваш подопечный? — она растянула губы в пьяной улыбке.
— Вполне, — я спокойно встала и начала собирать свои вещи.
Я аккуратно свернула полотенце. Убрала крем от солнца в пляжную сумку. Надела легкую тунику.
— Можете идти, женщина. Вы свободны, — Алина царственно махнула рукой с длинными ногтями.
— О да. Теперь я совершенно свободна.
Я подняла с песка соломенную сумку Алины. Взяла ее за ручки.
— Эй, это моя сумка! — возмутилась девица, пошатнувшись. — Вы что, воровка?!
— Нет, — я улыбнулась ей в лицо. — Я жена твоего Ромасика.
Алина замерла. Ее рот приоткрылся. Она уставилась на меня так, будто увидела привидение. Пьяный туман мгновенно выветрился из ее глаз.
— Какая… какая жена? — пролепетала она.
— Законная. Инной зовут. Можешь передать Роме привет.
Я резко размахнулась и швырнула ее соломенную сумку в ближайшую металлическую урну. Сумка с телефоном, деньгами и ключами от отеля полетела в кучу гнилых арбузных корок и липких стаканов.
— Что ты делаешь, сука?! — завизжала Алина и бросилась к урне.
— Собираю мусор, — холодно ответила я.
Я развернулась и пошла прочь по деревянному настилу пляжа.
— Мама! — отчаянно закричал Денис мне вслед.
Мальчик ничего не видел. Он бросился на звук моего голоса. Его маленькие босые ножки скользили по горячему песку. Он плакал, тянул ко мне руки и звал маму. Настоящая мать ковырялась в помойке, пытаясь спасти айфон.
Мое сердце сжалось на секунду. Этот ребенок не был виноват ни в чем. Он просто хотел любви. Он просто перепутал купальники. И теперь он оставался один, слепой и напуганный, с пьяной неадекватной матерью на многолюдном пляже без копейки денег.
Я остановилась на секунду. Посмотрела на его заплаканное лицо. На шрам над бровью, который так напоминал мне предателя-мужа.
Я поправила шляпу на голове. У меня на счету было четыре миллиона двести тысяч рублей и вся жизнь впереди.
Я отвернулась и твердым шагом пошла к выходу с пляжа.
А вы бы смогли оставить его плакать на горячем песке?
«Он выгнал меня с вещами на автовокзал. Жаль, что не знал, на кого оформлен дом»