Утром Сергей прислал всего два слова: «Ты дома?»
Я увидела сообщение не сразу. Телефон лежал на подоконнике, а я возилась во дворе — собирала с дорожки срезанные ветки и никак не могла решить, оставить старую сирень возле забора или осенью всё-таки убрать.
Мы с Сергеем были разведены почти полтора года. Последние месяцев десять он не спрашивал, где я нахожусь, как провожу выходные и тем более дома ли я. Поэтому я ещё несколько секунд смотрела на экран, прежде чем ответить:
«А что?»
Сообщение осталось непрочитанным.
Минут через двадцать возле ворот остановилась знакомая машина.
Сначала из неё вышел Сергей. Потом открылась пассажирская дверь, и я увидела Лидию Павловну.
Бывшая свекровь оглядела участок, поправила сумку на плече и спросила сына:
— А где тут второй вход?
Сергей что-то тихо ей ответил и показал на дом.
И вот тогда я поняла, что приехали они явно не просто поздороваться.
После развода мы почти не общались
С Сергеем мы прожили двенадцать лет. Разошлись без большого суда, взаимных обвинений и раздела каждой ложки.
Общих детей у нас не было. Квартира была куплена в браке, поэтому после развода мы сходили к нотариусу и заключили соглашение о разделе имущества. Квартира осталась мне, Сергею я выплатила согласованную компенсацию.
Сумма получилась для меня немаленькая, пришлось залезть в накопления, но я хотела закрыть вопрос окончательно. Сергей получил деньги, зарегистрировал всё необходимое со своей стороны и вскоре купил себе небольшую квартиру в другом районе.
После этого нам действительно стало не о чем разговаривать.
Поздравляли друг друга с днём рождения короткими сообщениями, однажды он попросил найти документы на старую технику, которые случайно остались у меня, ещё пару раз переписывались по мелочам.
Лидия Павловна мне вообще не звонила.
Меня это вполне устраивало.
Потому что именно из-за её постоянного присутствия в нашей семейной жизни мы с Сергеем в конце концов и разошлись. Не потому, что я однажды поссорилась со свекровью, а потому что годами повторялось одно и то же: Лидия Павловна что-нибудь решала, Сергей соглашался, после чего меня ставили перед фактом.
Когда мы только поженились, это казалось мелочью.
Свекровь могла зайти к нам днём, пока Сергей был дома, и переставить вещи на кухне, потому что «так удобнее». Однажды они вдвоём передвинули комод из одного угла спальни в другой.
Я пришла вечером и спросила:
— А почему без меня?
Сергей даже удивился:
— Что почему?
— Комод передвинули.
— Мама сказала, здесь проход свободнее. Если тебе не нравится, вернём.
Комод мы в тот же вечер поставили на прежнее место, но Сергей ещё долго не понимал, из-за чего я вообще недовольна.
Через месяц Лидия Павловна решила оставить у нас домашнюю одежду, чтобы не возить её с собой, хотя ночевала у нас всего несколько раз в год.
Сергей освободил ей полку в шкафу.
— Можно было хотя бы сказать мне? — спросила я.
— Да что тебе одной полки жалко?
Потом были родственники, которых приглашали к нам на выходные, хотя у нас уже были планы. Был отпуск, куда Сергей чуть не позвал мать, не спросив меня. Были её предложения заменить занавески в гостиной, купить другой стол, переставить диван.
Проблема заключалась даже не в самих предложениях.
Предлагать можно что угодно.
Только Лидия Павловна говорила о наших вещах так, будто решение уже принято, а Сергей обычно отвечал: «Ну мама же плохого не посоветует».
Последний такой случай оказался самым показательным.
У неё начался ремонт. Нужно было менять покрытие в комнате и коридоре, и Сергей вечером сообщил:
— Мама у нас поживёт немного.
Я тогда раскладывала продукты по кухонным шкафам.
— Сколько?
— Пока ремонт не закончится.
— Неделю?
Он помолчал.
— Может, месяц. Может, чуть дольше.
Я поставила упаковку крупы на полку и повернулась к нему.
— Ты уже согласился?
— Конечно. А что я должен был сказать родной матери?
— Что сначала поговоришь со мной.
Сергей нахмурился:
— Я в собственной квартире должен разрешение спрашивать?
Эта фраза оказалась полезнее десятка наших прежних разговоров.
Квартира была общей. Мы оба за неё платили, оба там жили, оба имели совершенно одинаковое право решать, кто будет гостить неделю, а кто поселится на месяц.
Но в голове Сергея в тот момент квартира почему-то оказалась только его.
Лидия Павловна приехала через несколько дней и прожила у нас семь недель.
За это время она успела пригласить в гости свою знакомую, передвинуть часть кухонной утвари, потому что ей было неудобно, и однажды заявить, что маленький стол в комнате надо убрать: «Всё равно никто им не пользуется».
Тогда я уже не спорила со свекровью.
Я разговаривала с мужем.
И поняла, что ничего нового от него не услышу.
Через несколько месяцев мы подали на развод.
О наследстве он узнал не от меня
Прошлой осенью не стало моей двоюродной тёти. Она жила одна, детей у неё не было, а мы много общались ещё с моего детства.
После неё остался дом примерно в сорока километрах от города.
Дом был обычный, кирпичный, двухэтажный. Внизу кухня, гостиная и небольшая комната, наверху ещё две комнаты. Участок чуть меньше восьми соток, несколько яблонь, старая теплица и сарай с инструментами.
Я вовремя обратилась к нотариусу. Когда наследственные формальности закончились и право собственности зарегистрировали, стала приезжать туда по выходным.
Первое время думала продать дом.
Потом наступила весна, я провела там несколько тёплых дней и решила не торопиться.
Проверила отопление, заказала москитные сетки, вызвала мастера поправить одну ступеньку на крыльце. В комнате наверху разобрала старые коробки, часть вещей отдала, часть оставила.
Мне нравилось, что можно делать всё постепенно.
Никто не говорил, куда поставить шкаф, зачем мне ещё одно кресло и почему лучше купить другие занавески.
Сергею о доме я не рассказывала. Но город у нас не огромный, общие знакомые остались, поэтому долго скрывать такое было невозможно.
В начале июня он написал:
«Слышал, тебе тётин дом достался».
Я ответила:
«Да».
Следом пришло:
«Тот самый за городом?»
«Тот самый».
На этом разговор можно было закончить, но Сергей вдруг спросил:
«Ты его продавать будешь?»
Я написала, что пока не решила.
Через день он снова объявился.
Спросил, далеко ли от трассы, есть ли отопление, нормальная ли дорога зимой.
Я не выдержала:
«Ты купить его хочешь?»
Сергей ответил смеющимся значком.
«Да просто интересно».
Ещё через несколько дней последовал вопрос:
«Ты теперь все выходные там?»
Я написала:
«Часто».
Он ответил не сразу.
«Хорошо тебе. В городе летом духота».
Я тогда не придала этому значения.
А зря.
На следующей неделе позвонила Лидия Павловна.
Её номер у меня сохранился, и я долго смотрела на экран, прежде чем ответить. Подумала, вдруг случилось что-нибудь действительно важное.
Но она бодро спросила:
— Ну как ты там? Совсем про нас забыла?
Я даже не нашлась, что сказать.
Мы не были родственниками уже полтора года, а до этого расстались далеко не лучшими подругами.
Лидия Павловна поговорила о погоде, спросила, работаю ли я там же, потом будто случайно перешла к дому.
— Серёжа сказал, хороший тебе дом достался.
— Нормальный.
— Большой?
— Мне хватает.
— А первый этаж тёплый?
Вот это уже было странно.
— Тёплый.
Она помолчала и спросила:
— Там комната внизу есть или только гостиная?
Я ответила, что есть небольшая.
— А санузел где?
— Лидия Павловна, вы дом покупать собрались?
Она засмеялась:
— Ой, да нужен он мне. Просто спрашиваю. Я по лестницам не люблю ходить, вот и подумала.
Что именно она подумала, я уточнять не стала.
Мы попрощались, и на этом всё закончилось.
По крайней мере, я так считала.
В субботу они появились у ворот
Когда Сергей с матерью вышли из машины, я не пошла им навстречу сразу.
Калитка была заперта, потому что я работала за домом и обычно закрывала её, если была на участке одна.
Сергей подошёл к воротам.
— Привет. Открой.
— Зачем вы приехали?
Он улыбнулся так, словно я задавала вопрос исключительно ради приличия.
— Дом посмотреть.
Лидия Павловна тем временем рассматривала окна первого этажа.
— Красиво у тебя, — сказала она. — Я думала, он поменьше.
На плече у неё висела большая сумка.
Меня она почему-то заинтересовала сильнее всего.
В гости на десять минут с такими сумками обычно не ездят.
— Вы предупредить не могли? — спросила я.
Сергей пожал плечами.
— Я утром написал.
— Ты написал: «Ты дома?» Я спросила зачем, ты не ответил.
— За рулём был.
Лидия Павловна уже подошла к калитке вплотную.
— А та комната, которая внизу, это вот это окно?
Она показала рукой на боковую стену.
Я посмотрела сначала на неё, потом на Сергея.
— Какая разница?
— Да просто хочу понять.
— Что понять?
Свекровь явно удивилась моей непонятливости.
— Как там всё устроено.
Сергей взялся за ручку калитки.
— Открой, внутри посмотрим.
Калитка не поддалась.
— Я вас не приглашала.
Он отпустил ручку.
— Да господи, мы на полчаса приехали.
— Зачем?
И тут произошло то, чего Сергей, кажется, совсем не планировал.
Лидия Павловна повернулась к нему и раздражённо сказала:
— Серёж, я же говорила, надо было заранее объяснить. Теперь стоим тут как неизвестно кто.
— Мам, сейчас зайдём и всё посмотрим.
— Что посмотрим? — спросила я.
Они оба замолчали.
Лидия Павловна первой отвела глаза.
Сергей вздохнул:
— Мама летом хотела иногда выезжать из города. Я тоже. Ну и подумали, раз у тебя дом почти пустой…
— Что значит «выезжать»?
— Пожить иногда. Не насовсем же.
Он произнёс это совершенно спокойно.
Как будто речь шла о том, чтобы оставить у меня на пару дней велосипед.
Я даже не сразу нашлась с ответом.
— Вы решили жить в моём доме?
— Никто ничего не решил, — быстро сказал Сергей. — Мы приехали посмотреть и поговорить.
Лидия Павловна тут же вмешалась:
— А что тут такого? Тебя никто не стеснит. Дом большой, ты одна. Мне вообще маленькой комнаты хватит.
И расстегнула сумку.
Я увидела сверху домашние тапочки и свёрнутое полотенце.
— Вы с вещами приехали?
Она будто обиделась.
— Какие это вещи? Так, на всякий случай. Мы думали, сегодня до вечера побудем.
Сергей недовольно посмотрел на мать, но было уже поздно.
— А потом? — спросила я.
— Что потом?
— Комната вам зачем?
Лидия Павловна вздохнула:
— Я же сказала, иногда приезжать. В городе летом тяжело. Серёжа тоже говорил, что на выходных можно здесь оставаться.
Я посмотрела на бывшего мужа.
— Ты говорил?
— Я сказал, что, думаю, договоримся.
— Со мной?
— А с кем ещё?
— И когда ты собирался договариваться? После того как привёз мать с тапочками?
Сергей начал раздражаться:
— Ну зачем сразу таким тоном? Мы же не заселяемся.
И именно в этот момент Лидия Павловна достала из бокового кармана сумки небольшую рулетку.
Я замолчала.
Она, видимо, поняла, как это выглядит, потому что поспешила объяснить:
— Это я посмотреть размер комнаты. У Серёжи есть раскладное кресло, хорошее совсем. Если влезет, тебе же самой пригодится.
Вот теперь всё стало понятно без дополнительных объяснений.
Они не приехали просить разрешения иногда бывать в гостях.
Они уже обсуждали, кто где будет спать и какую мебель сюда привезти.
Развод они почему-то считали формальностью
Сергей снова взялся за ручку калитки.
— Открой, пожалуйста. Чего мы через забор разговариваем?
Я подошла ближе, но ключ остался в кармане.
— Серёж, дом мой.
— Я знаю.
— Тогда объясни, почему ты обсуждаешь с матерью, какое кресло сюда привезёшь.
— Да ничего я не обсуждаю. Просто вариант.
— Для кого?
— Для гостей.
— Для твоей мамы?
Он на секунду замолчал.
Этого было достаточно.
Лидия Павловна недовольно сказала:
— Какая разница, чей дом? Мы же не чужие люди.
— Мы с Сергеем разведены.
— И что теперь? Двенадцать лет вместе прожили, а после развода надо делать вид, что никогда друг друга не знали?
— Нет. Но это не даёт вам права распределять комнаты в моём доме.
Она поджала губы.
— Я ничего не распределяю.
— Вы только что собирались мерить комнату под кресло.
— Потому что Серёжа сказал, что оно тебе пригодится.
Сергей перебил:
— Мам, хватит.
Потом посмотрел на меня.
— Ты опять всё выворачиваешь так, будто мы у тебя дом отобрать приехали.
— Нет. Если бы вы приехали отбирать дом, разговор был бы другим. Вы приехали решить за меня, кому здесь жить. Это как раз то, из-за чего мы развелись.
— Ой, только не начинай.
— Я и не начинала. Ты сам приехал и продолжил.
Он отступил от калитки и провёл рукой по волосам.
— Хорошо. Забудь про комнату. Просто пусти нас дом посмотреть.
— Зачем?
— Интересно.
— Фотографии можешь у общих знакомых попросить. Они, судя по всему, знают о моём доме больше, чем я думала.
Лидия Павловна уже не пыталась улыбаться.
— Вот всегда у тебя так. Любой нормальный человек сказал бы: приезжайте, места полно.
Я неожиданно вспомнила тот самый разговор про полку в шкафу.
«Тебе одной полки жалко?»
Потом про отпуск.
«Мама же вам не помешает».
Потом про ремонт.
«Мне в собственной квартире разрешение спрашивать?»
Формулировки менялись, смысл оставался прежним: если свободное место существует, оно почему-то автоматически принадлежит тому, кому оно понадобилось.
Я посмотрела на Лидию Павловну:
— Места действительно полно. Но распределяю его я.
Сергей усмехнулся:
— Ну да, теперь всё твоё.
— Этот дом действительно мой.
Он замолчал.
Юридически спорить ему было вообще не о чем. Дом достался мне уже после развода, никакого отношения к нашему бывшему совместному имуществу не имел. Сергей это прекрасно понимал.
Да он и не собирался спорить юридически.
Он рассчитывал на старое «ну мы же свои».
Только за полтора года я от этого «мы» успела отвыкнуть.
Ключ я так и не достала
Несколько минут мы стояли по разные стороны калитки.
Сосед через дорогу возился возле своей машины и старательно делал вид, что ничего не слышит.
Сергей наконец сказал:
— То есть ты даже на участок нас не пустишь?
— Нет.
— Серьёзно?
— Вполне.
— Вот так просто?
— А что должно быть сложно?
Лидия Павловна покачала головой.
— Я ещё тогда Серёже говорила, что ты после развода совсем другой станешь.
Мне даже захотелось спросить, какой именно, но я передумала.
Сергей взял у матери сумку.
— Пойдём, мам.
Она не двинулась.
— Я вообще-то ехала больше часа.
— И что мне сделать? — спросила я. — Открыть дом потому, что вы долго ехали без приглашения?
— Можно было хотя бы чаю предложить.
— Можно было хотя бы позвонить и спросить, можно ли приехать.
Сергей раздражённо выдохнул:
— Ладно, хватит.
Он отнёс сумку к машине и положил в багажник.
Лидия Павловна ещё несколько секунд стояла возле ворот, потом убрала рулетку обратно в карман.
— Комнату-то всё равно зря пустой держать будешь, — сказала она напоследок.
Вот эта фраза почему-то оказалась самой смешной за всё утро.
Не «извини, мы неправильно поняли».
Не «Сергей сказал, что ты не против».
Даже уезжая, она переживала за пустующую комнату в чужом доме.
— Я найду ей применение, — ответила я.
Она села в машину.
Сергей остался у водительской двери.
— Могла бы по-человечески, — сказал он.
Это тоже было знакомо.
В нашем браке «по-человечески» обычно означало, что я должна согласиться.
Я спросила:
— Ты помнишь, что сказал, когда твоя мама решила пожить у нас во время ремонта?
Он сразу нахмурился.
— Причём здесь это?
— При том, что тогда ты тоже сначала договорился с ней, а со мной собирался поговорить потом. Сегодня ты сделал ровно то же самое.
— Мы просто приехали.
— С тапочками, рулеткой и планами на комнату.
Сергей ничего не ответил.
Сел за руль, закрыл дверь, развернул машину и уехал.
Я ещё немного постояла возле калитки, потом вернулась во двор.
Ключ всё это время так и лежал у меня в кармане.
К вечеру Сергей снова написал
Первое сообщение пришло часа через два:
«Ты перегнула».
Я прочитала и убрала телефон.
Потом:
«Мама вообще-то хотела нормально с тобой общаться».
Ещё через час:
«Никто твой дом не собирался забирать».
На третье сообщение я всё-таки ответила:
«Я знаю. Вы собирались им пользоваться, не спросив меня».
Сергей долго печатал ответ.
Потом значок исчез.
Через минуту появился снова.
В итоге пришло:
«Можно было просто сказать нет».
Я посмотрела на экран и даже рассмеялась.
Именно это я и сделала.
Только ему почему-то потребовалась поездка в сорок километров, закрытая калитка и мать с рулеткой, чтобы услышать простое «нет».
Больше мы в тот день не переписывались.
На следующий выходной сосед через дорогу встретил меня у ворот.
— Родственники приезжали в прошлый раз? — спросил он.
— Бывшие родственники.
Он кивнул.
— А я смотрю, женщина что-то измерять собралась.
Я улыбнулась:
— Не успела.
Он усмехнулся и пошёл дальше, не задавая лишних вопросов.
Лидия Павловна больше не звонила.
Сергей примерно через месяц написал по совершенно другому поводу, будто той субботы вообще не было. Я ответила так же спокойно.
Маленькую комнату на первом этаже я к концу лета действительно переделала.
Вывезла старую тумбу, заказала книжный стеллаж, поставила рабочий стол у окна и кресло возле стены. Занавески тоже заменила — выбрала сама, без семейного совета.
Когда всё закончила, вдруг вспомнила раскладное кресло Сергея, которое они собирались привезти.
Туда оно действительно не поместилось бы.
— Ты должна понять, — ныл Тимур. — Мама оформила на меня кредит, потому что Руслану грозила тюрьма. А теперь платить нам!