Полина замерла у кухонного гарнитура с чашкой растворимого кофе в руках. На часах было без пятнадцати семь утра, на улице только начинало сереть, а ее рабочий день в плановом отделе завода начинался ровно в восемь. До проходной нужно было еще доехать через весь город на двух переполненных маршрутках.
– Если Алене не нравятся сосиски, она может встать пораньше и приготовить то, что считает полезным, – стараясь говорить как можно ровнее, ответила Полина и сделала глоток обжигающего напитка. – В холодильнике лежит творог, на полке есть овсяные хлопья, яйца тоже никто не прятал.
Свекровь поджала тонкие губы и выразительно посмотрела на кухонное окно, за которым шумел просыпающийся спальный район.
– Какая ты резкая с утра пораньше, слова тебе не скажи. Ребенок только глаза открыл, у нее переутомление после дороги, а ты ее к плите отправляешь. Могла бы ради семьи немного постараться, раз уж мы у вас в гостях. Не каждый месяц родня из района выбирается.
«Ребенку» Алене в мае стукнуло тридцать два года, а гостили родственники в двухкомнатной квартире Полины уже четвертую неделю подряд.
Изначально разговор шел совсем о другом. В начале месяца муж Полины, Вадим, виновато переминаясь в прихожей, сообщил, что его маме нужно пройти обследование в областном диагностическом центре. Вместе с мамой за компанию решила приехать ее незамужняя дочь Алена со своим пятнадцатилетним сыном Денисом, чтобы показать подростка репетиторам и сводить в аквапарк. Вадим клятвенно обещал, что родственники пробудут в городе максимум четыре дня, сдадут анализы и уедут обратно к себе в поселок.
Полина тогда пожалела свекровь, выделила гостям большую комнату, а сами с мужем перебрались в спальню. Однако четыре дня незаметно превратились в две недели, затем пошла третья, а чемоданы в прихожей даже не думали закрываться. Анализы были сданы в первые три дня, в аквапарк Денис сходил в первые же выходные, но уезжать никто не торопился.
Двухкомнатная квартира, в которой все происходило, не имела к Вадиму и его семье никакого отношения. Полина купила ее сама, за два года до знакомства с мужем. Она вложила в первый взнос все свои девичьи накопления, а потом пять лет во всем себе отказывала, досрочно закрывая ипотечный кредит. Вадим пришел жить к ней на все готовое с двумя дорожными сумками вещей. Полина никогда не попрекала его этим, считая, что в семье главное – мир и взаимное уважение, но сейчас ее терпение таяло с каждым днем.
Вечером того же дня Полина возвращалась со службы с двумя огромными пакетами из сетевого супермаркета. Руки оттягивали упаковки с крупами, молоком, курицей, картошкой и бытовой химией. В подъезде тяжело пахло сыростью, лифт опять застрял на верхнем этаже, и подниматься на четвертый пришлось пешком.
Открыв входную дверь своим ключом, Полина сразу услышала грохот стрельбы и крики из зала. На диване, поджав под себя ноги в грязных носках, сидел племянник Денис и резался в приставку, подключенную к новому телевизору. На журнальном столике стояла открытая банка с газировкой, а рядом темнело липкое пятно от пролитого сока, на котором уже подсыхала шелуха от семечек.
– Привет, теть Полин, а чего вкусного купила? – не отрываясь от экрана, крикнул подросток. – Бабушка сказала, ты пирожные привезешь, в холодильнике вообще жрать нечего, одни супы вчерашние.
Полина молча прошла на кухню и поставила ноющие от тяжести пакеты на пол. В раковине громоздилась башня из немытых сковородок, чашек с коричневым чайным налетом и липких тарелок. На столе сидела золовка Алена в шелковом домашнем халате Полины, который та надевала только по особым случаям. Алена неторопливо мазала хлеб плавленым сыром и листала ленту в телефоне.
– О, явилась наконец-то, – протянула золовка, даже не взглянув на уставшее лицо хозяйки дома. – Слушай, там шампунь в синей бутылке закончился, купи завтра нормальный, профессиональный, а то у меня от твоей дешевки волосы путаются. И порошок возьми без отдушки, у Дениски на химию аллергия может начаться.
– А почему этот порошок должна покупать я, если стиральная машинка у нас не выключается с утра до вечера именно из-за ваших вещей? – Полина опперлась руками о край столешницы, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. – За три недели вы ни разу не сходили в магазин и не купили даже буханки хлеба. Я вчера оставила в кассе шесть тысяч рублей, а сегодня открываю холодильник, и там пусто.
Алена скривила ярко накрашенные губы и громко захлопнула чехол телефона.
– Начинается старая песня про кусок хлеба. Мы к родному брату приехали, вообще-то, а не к чужому дяде с улицы. Вадим нам слова кривого не сказал, один ты вечно ходишь с кислой миной, будто мы у тебя миллионы украли. Семья должна держаться вместе и помогать, а ты каждую копейку высчитываешь, мелочная какая.
Из ванной комнаты вышла свекровь с мокрым полотенцем на плечах. Она недовольно окинула взглядом пакеты, стоящие на полу, и покачала головой:
– Опять курятина дешевая на костях. Полина, ну сколько можно повторять, нам с Аленой врач прописал диетическую телятину или кролика. Ты взрослая женщина, работаешь с цифрами, а элементарное уважение к здоровью гостей проявить не можешь. Муж с работы придет голодный, а у тебя даже второе не готово, только пустые пререкания на кухне.
Полина глубоко вздохнула, стараясь удержать себя в руках, развернулась и ушла в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Через полчаса с работы вернулся Вадим. Он тихо проскользнул в комнату, стараясь не смотреть жене в глаза, и сел на край кровати.
– Полин, ну ты чего опять на маму взъелась? – вкрадчиво заговорил он, пытаясь обнять ее за плечи. – Она в коридоре чуть не плачет, говорит, ты ее попрекаешь каждым приемом пищи. Неужели тебе трудно немного уступить ради моего спокойствия? Они же не чужие люди, поживут еще недельку-другую и уедут.
– Недельку-другую? – Полина резко повернулась к мужу и достала из тумбочки банковскую выписку за прошлый месяц. – Посмотри сюда, Вадим. За эти неполные четыре недели на питание твоей родни ушла вся моя заначка, которую я откладывала на замену окон перед зимой. Ты сам сколько вложил в этот семейный банкет? Твоей зарплаты автослесаря едва хватает на погашение твоего же потребительского кредита за машину. Я содержу четверых взрослых людей и одного здорового лба, который круглосуточно ломает мой диван и требует пирожные.
Вадим нахмурился, его голос сразу потерял просительные интонации и стал раздраженным.
– Деньги – это дело наживное, окна можно и в следующем году поменять. Нельзя быть такой меркантильной, Полина. Мама всю жизнь на нас с Аленой положила, здоровья у нее нет, имеет она право хоть на старости лет пожить в комфорте в областном центре? Ты хозяйка, твое дело – уют создавать, а не чеки из магазина пересчитывать перед носом у родных людей.
Разговор зашел в тупик, как и все предыдущие беседы на эту тему. Полина легла спать голодной, отказавшись выходить на общую кухню, где свекровь уже вовсю жарила картошку на остатках дорогого оливкового масла, жалуясь сыну на тяжелый характер его супруги.
Настоящий перелом случился в четверг на следующей неделе. В плановом отделе случилась накладка с документами, и начальник отпустил Полину домой на три часа раньше обычного, сразу после обеда. Чувствуя сильную головную боль, она мечтала только об одном: выпить таблетку, закрыться в комнате и поспать пару часов в полной тишине.
Поднявшись на свой этаж, Полина тихо вставила ключ в замочную скважину. Из квартиры доносились громкие незнакомые голоса, звон бокалов и заливистый смех.
Полина перешагнула порог и застыла в прихожей. В зале был накрыт большой стол. На новенькой льняной скатерти, которую Полине подарили коллеги на юбилей, красовался фамильный хрусталь из серванта. Во главе стола сидела свекровь в нарядной блузке, рядом расположилась незнакомая грузная женщина с пышной прической, а чуть дальше сидел мужчина в спортивном костюме, громко рассуждавший о ценах на бензин. Алена подливала гостям дорогое вино, которое Полина берегла для новогоднего стола.
– Ой, а мы тебя раньше вечера не ждали, – растерянно моргнула свекровь, заметив невестку в дверях, но тут же взяла себя в руки и напустила на лицо хозяйский вид. – Ну раз пришла, проходи, познакомься. Это моя троюродная сестра Катерина с мужем из Приозерска, они приехали на вещевой рынок за покупками, я их к нам на пару дней пригласила переночевать, не в гостиницу же людям идти при живой родне.
Катерина окинула Полину оценивающим взглядом с ног до головы и снисходительно кивнула:
– Здравствуй, дочка. Слышали про тебя много хорошего. Ты давай, скидывай пальто, там в коридоре еще два пакета с мясом стоят, надо гуляш сообразить к вечеру, а то мужчины одной нарезкой сыты не будут. Мы с дороги уставшие, нам горячее нужно.
Полина медленно перевела взгляд на свою комнату. Дверь в спальню была распахнута настежь. На супружеской кровати в уличной одежде спал незнакомый мужчина, раскинув руки поверх ее покрывала, а на туалетном столике стояли открытые флаконы с ее французскими духами и лежали разбросанные украшения из шкатулки.
– Кто разрешил заходить в мою спальню и трогать мои личные вещи? – голос Полины прозвучал тихо, но в нем было столько стали, что звон вилок за столом моментально стих.
Свекровь недовольно поморщилась и поставила бокал на скатерть:
– Полина, прекрати позорить нас перед гостями. Людям нужно было отдохнуть после пяти часов в душном автобусе, не на коврике же им у порога сидеть. Твоя комната самая просторная, там кровать мягкая. Подумаешь, полежал человек полчаса, она у тебя не из золота сделана, не развалится. Ты лучше на кухню иди и займись делом, гости голодные сидят.
Алена тем временем подошла к зеркалу в прихожей, поправляя золотую цепочку Полины, которую без спроса вытащила из закрытой шкатулки.
– И вообще, мы с мамой посоветовались и решили, – с важным видом произнесла золовка. – Денису в сентябре поступать в колледж связи здесь, в городе. Общежитие там ужасное, клопы и хулиганы. Он будет жить у вас в зале, а мы с мамой пока подыщем работу и тоже останемся на зиму. Тебе все равно надо Дениску прописать временно, чтобы со справками для учебы проблем не возникло. Вадик сказал, что ты против не будешь, вы же семья.
В этот момент входная дверь снова скрипнула, и в коридор шагнул Вадим с пакетом автозапчастей в руках. Увидев полную квартиру людей и застывшую посреди прихожей жену с побелевшим лицом, он нервно сглотнул.
– О, Вадик пришел! – обрадовалась свекровь, поднимаясь из-за стола. – Сынок, скажи своей жене, чтобы перестала строить из себя королеву. Люди с дороги приехали, а она даже чаю не предложила, стоит посреди коридора и претензии предъявляет по поводу кровати.
Полина медленно повернулась к мужу. Тот попытался улыбнуться, подошел ближе и зашептал ей на ухо:
– Полин, ну не начинай при чужих людях, я тебя умоляю. Давай потом все решим, неудобно же перед тетей Катей, она всю деревню опозорит, если мы их сейчас выставим. Пусть переночуют, а завтра разберемся.
– Разберемся мы прямо сейчас, – отчетливо, так, чтобы каждое слово слышали все присутствующие в квартире, произнесла Полина.
Она прошла в комнату, решительно сдернула плед со спящего мужчины, отчего тот испуганно подскочил и сел, протирая заплывшие глаза. Затем Полина открыла шкаф в прихожей, достала огромные китайские клетчатые сумки свекрови и чемодан Алены и выставила их на середину коридора.
– Кормить вас я не нанималась! – сказала она и выставила чемоданы родни мужа прямо за порог, на лестничную площадку.
Свекровь от неожиданности схватилась за сердце и шумно плюхнулась на тумбочку для обуви:
– Ты что себе позволяешь, бесстыжая?! Это самоуправство! Вадим, ты посмотри, она твою мать из дома выгоняет, как бродячую собаку!
– Это не дом Вадима, – ровным тоном отрезала Полина, открывая входную дверь настежь. – Эта квартира куплена на мои личные деньги за два года до того, как твой сын впервые появился на моем пороге. Вы не заплатили здесь ни за один киловатт света, вы съели все мои запасы, вы привели в мой дом посторонних людей и распоряжаетесь моими вещами. У вас есть ровно пятнадцать минут, чтобы собрать свои куртки, обувь и покинуть помещение.
– Да как ты смеешь! – взвизгнула Алена, срывая с шеи чужую золотую цепочку и швыряя ее на комод. – Мы имеем право здесь находиться, Вадик здесь прописан! Мы вызовем полицию!
– Вызывайте, – спокойно предложила Полина, доставая из сумочки паспорт и свидетельство о государственной регистрации права собственности. – Сотрудники полиции с огромным удовольствием объяснят вам, что регистрация без права собственности не дает возможности заселять в чужую квартиру табор родственников без согласия единственного владельца. А заодно мы составим заявление о порче имущества и пропаже личных вещей.
Трояродная сестра Катерина, быстро оценив обстановку и не желая связываться с полицией, торопливо потянула своего заспанного мужа за рукав:
– Пойдем отсюда, Коля, не хватало нам еще в чужих семейных разборках крайними остаться. Сами в гости зазвали, а теперь цирк устраивают.
Гости из Приозерска похватали свои пакеты и выскочили на площадку первыми.
Свекровь, поняв, что запугать невестку не получится, перешла на визгливый плач, укладывая в сумку свои халаты и баночки с таблетками. Алена злобно пинала кроссовки сына, который с испуганным видом стоял в углу и держал в руках провод от игровой приставки.
– Ты пожалеешь об этом, змея подколодная! – причитала мать мужа, натягивая пальто. – Никто тебя в нашей семье больше за человека считать не будет! Вадим, если ты останешься с этой мегерой, ты мне больше не сын! Собирай вещи, пусть сидит одна в своих хоромах и давится своей жадностью!
Вадим метался между матерью и женой, его лицо покрылось красными пятнами, руки мелко дрожали.
– Полина, одумайся, ты разрушаешь нашу семью из-за ерунды, – в отчаянии прошептал он. – Ну давай снимем им гостиницу на пару дней, я сам все оплачу, только не позорь меня перед всеми родственниками!
– Оплатишь? С каких денег, Вадим? С тех, которые ты у меня берешь на бензин в конце каждого месяца? – Полина открыла вторую створку входной двери. – Выбор за тобой. Либо ты сейчас выходишь вместе со своей мамой и сестрой и ищешь себе отдельное жилье, либо ты закрываешь эту дверь, выписываешься из этой квартиры и с завтрашнего дня мы делим все коммунальные платежи и расходы на питание строго пополам через нотариальное соглашение. Но твоей родни здесь не будет больше никогда, даже на пять минут.
Вадим посмотрел на заплаканную мать, на злую сестру, затем перевел взгляд на спокойное, непреклонное лицо жены и опустил голову.
– Мам, идите на вокзал, я вам вызову такси через телефон, – тихо выдавил он, глядя в пол. – У меня нет денег на съемную квартиру прямо сейчас.
– Предатель! – в сердцах выкрикнула свекровь, с силой дернув ручку своей сумки на площадке. – Вырастила на свою голову подкаблучника! Ни копейки больше от нас не дождешься, живи со своей бухгалтершей, пока она тебя самого на мороз не выставила!
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок.
В квартире наступила звенящая, непривычная тишина. Полина медленно прошла по комнатам, открыла настежь все окна, чтобы выветрить чужой тяжелый запах духов и табачного дыма, заглянула в спальню и сдернула с кровати оскверненное белье прямо в мусорный пакет.
Вадим молча стоял на кухне, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу.
– Завтра я меняю личинку в замке, – спокойно сказала Полина, наливая себе свежей воды из фильтра. – Комплект ключей получишь только после того, как переведешь мне свою половину за коммунальные услуги за текущий месяц. Если тебя такие условия не устраивают, чемоданы на антресолях еще остались.
Муж не ответил ничего, только молча кивнул и принялся собирать с пола разбросанный мусор.
С тех пор прошло полтора года. Ни свекровь, ни золовка больше ни разу не переступали порог этой квартиры. В поселке Полину объявили бессердечной мещанкой, которая выгнала пожилую женщину на улицу, но ее это совершенно не трогало. Вадим стал сам покупать продукты строго по списку, научился готовить себе простые ужины и больше ни разу не заикался о приезде многочисленной родни.
А Полина наконец-то поменяла старые деревянные окна на новые, двухкамерные, и теперь по вечерам спокойно пила чай на своей чистой, тихой кухне, слушая, как за стеклом мягко шумит осенний дождь.
***
Должна ли была хозяйка терпеть наглых гостей ради сохранения мира в семье?
— А с чего это я должна терпеть в доме твоих родственников? Мы не соцприёмник! — не выдержала я, глядя на бардак.