— Крыса ты, Маринка, самая настоящая крыса, — выплюнул Николай Петрович.
Он швырнул на кухонный стол распечатку. Бумага скользнула по влажной клеенке. Сбила солонку.
Марина замерла с мокрой губкой в руке. Вода с нее капала на линолеум.
— Вы что себе позволяете? — спросила она.
— Я-то? Я правду говорю! — рявкнул свекор. — Пока мой сын горбатится на двух работах, ты у него за спиной капиталы сколачиваешь!
Он ткнул толстым пальцем в цифры на листе. Это была выписка по ее личному банковскому счету.
Марина медленно положила губку на край раковины.
— Откуда у вас это? Вы рылись в моем столе?
— Я искал свои таблетки от давления! — не моргнув глазом соврал Николай Петрович. — И слава богу, что нашел эту бумажку. Денис! А ну, иди сюда! Иди посмотри, какую змею на груди пригрел!
Шаги в коридоре были тяжелыми. Денис вошел на кухню, сонно потирая шею. Он только час назад вернулся со смены в автосервисе.
— Пап, ну чего ты кричишь? Второго часа ночи нет.
— А ты посмотри! — свекор сунул распечатку прямо в лицо сыну. — Посмотри на счет своей благоверной. Четыреста двадцать тысяч рублей!
Денис моргнул. Сонливость мгновенно слетела с его лица. Он уставился на черные цифры. Потом перевел взгляд на жену.
— Марин? Это что?
— Это мои сбережения, — ровным голосом ответила она. — Я откладывала.
— Твои?! — взвизгнул Николай Петрович. — А с каких это пор в семье бывают «твои» деньги? У вас бюджет общий! Мой сын пашет как проклятый, свету белого не видит.
— Я тоже работаю, — напомнила Марина.
— Да где ты работаешь! Бумажки свои в компьютере перебираешь! — свекор пренебрежительно махнул рукой. — Бухгалтер она на удаленке. Тьфу. Сидишь дома в тепле, чай попиваешь. А Дениска в яме под машинами спину гнет.
Денис переминался с ноги на ногу. Он посмотрел на распечатку еще раз.
— Марин, ну реально. Откуда такая сумма? У нас же вечно впритык.
— Я брала дополнительные заказы, — сказала Марина. — Сводила балансы трем фирмам. Работала по ночам, когда вы спали. И откладывала каждый месяц на отдельный счет.
— Зачем? — прищурился муж.
— Вот именно! — встрял Николай Петрович. — Зачем бабе тайный счет? Налево намылилась? Любовничка спонсируешь? Или решила от мужа сбежать с его же деньгами?
Марина резко выдвинула стул. Деревянные ножки с противным скрипом проехались по полу.
— Это не деньги Дениса. Я не взяла из нашего общего бюджета ни копейки.
— Вранье! — свекор ударил кулаком по столу. — Вчера мы просили купить мясо на рынок. Ты что сказала? «Дорого, купим курицу». А сама на счет тысячи переводишь! На нас экономишь!
Денис сел на табуретку. Его лицо потемнело.
— То есть, когда у меня месяц назад стартер полетел, ты сказала, что заначки нет. А у тебя четыреста косарей лежало?
— Это целевые деньги, Денис.
— Целевые на что? — он повысил голос. — На новые сапоги? На косметику твою дорогущую? Я в старых кроссовках второй год хожу!
Марина сжала край столешницы до побелевших костяшек. Ей хотелось кричать. Но она молчала.
— Скажи спасибо, что я это нашел, сынок.
Николай Петрович тяжело опустился на стул напротив сына. Его правое колено не сгибалось. Он вытянул ногу в проход, скривившись от боли.
— Вот так, сынок, — вздохнул старик. — Кормишь их, поишь, а они крысятничают.
— Марин, ты не права, — сказал Денис. Он не смотрел ей в глаза. Ковырял ногтем пятно на столе. — Это подлость. Мы же семья. У Ольки, вон, ипотека горит.
При упоминании золовки Марина вскинула голову.
— При чем тут Оля?
— При том! — рявкнул свекор. — У сестры Дениса двое детей! Им за квартиру платить нечем. Вчера звонила, плакала. А ты такие деньжищи под матрасом прячешь.
— Это мои заработанные деньги. Я не обязана платить за чужую ипотеку.
— Чужую?! — Николай Петрович покраснел так, что на шее вздулись вены. — Это семья твоего мужа! Значит, твоя семья! Ты обязана помогать.
— Вы мне тоже семья, — тихо ответила Марина.
— Не подмазывайся! — отрезал старик. — Значит так, Денис. Забирай у нее карточку. Завтра же переведем Оле двести тысяч. Остальное пустим на ремонт в ванной. Давно пора трубы менять.
Денис кивнул. Он протянул руку через стол.
— Давай карту, Марин.
Она отступила на шаг назад. Спина уперлась в холодную дверцу холодильника.
— Нет.
— В смысле нет? — Денис нахмурился. — Не беси меня. Батя дело говорит. Ты не умеешь деньгами распоряжаться. Раз накопила — пустим в дело.
— Вы даже не спросили, на что я копила четырнадцать месяцев, — голос Марины дрогнул.
— Да плевать на что! — Николай Петрович хлопнул ладонью по колену и тут же зашипел от резкой боли. — На свои бабские хотелки! Губы накачать! На море слетать в Турцию, пузо греть! Знаю я вас.
В этот момент на столе загорелся экран телефона Марины. Она забыла его заблокировать.
Николай Петрович оказался быстрее. Он схватил аппарат.
— Отдайте! — Марина бросилась к нему.
— Сидеть! — гаркнул старик. Он сдвинул очки на нос и прищурился, читая всплывшее уведомление.
В кухне повисла тишина. Было слышно, как на улице воет сирена скорой помощи.
— Мед-Олимп, — медленно прочитал по слогам свекор. — Ваш аванс в размере сто двадцать тысяч рублей успешно зачислен.
Он поднял глаза на невестку. Его взгляд был полон брезгливости.
— Мед-Олимп? Это та элитная клиника в центре? — Денис вскочил с табуретки.
— Да, сынок, — Николай Петрович криво усмехнулся. — Та самая. Где богатеньким морды кроят.
Старик с силой швырнул телефон на стол. Аппарат жалобно звякнул, но экран не треснул.
— Так вот на что ты копишь, Катюша, — он намеренно назвал ее чужим именем, зная, как она это ненавидит. — Пластику решила сделать? Сиськи вставить?
— Что? — Марина не верила своим ушам.
— То! Мой сын тебя, видать, не устраивает! Решила тюнинг сделать за наш счет и свалить к богатенькому папику!
Денис подошел вплотную к жене. От него пахло машинным маслом и дешевым табаком.
— Марин. Ты совсем рехнулась? Какая клиника? Тебе тридцать два года, какая пластика?
— Я не собиралась делать пластику.
— А куда ты перевела сто двадцать косарей?! — заорал муж.
Марина смотрела на них двоих. На слабого, вечно поддакивающего мужа. На злобного старика, который ненавидел ее с первого дня их брака.
Она вспомнила прошлый август. Они были на даче. Николай Петрович пошел за водой к колонке. Оступился. Его больное колено хрустнуло так громко, что было слышно на веранде. Старик упал в пыль. Он выл от боли, катаясь по земле, пока Денис суетливо бегал вокруг.
Тогда в травмпункте сказали: нужен титановый протез. Полная замена сустава.
По бесплатной квоте очередь была четыре года. Старик еле ходил по квартире, опираясь на стул. По ночам Марина слышала, как он стонет в соседней комнате.
Ей стало его жаль. Просто по-человечески жаль.
Она взяла три дополнительные подработки. Спала по четыре часа. Пила дешевый растворимый кофе, чтобы не уснуть за цифрами. Отказывала себе в новых колготках, зашивая стрелки прозрачным лаком.
Она хотела сделать сюрприз. Полностью оплатить контракт, чтобы к сентябрю старик уже бегал.
И вот этот сюрприз случился.
— Я сейчас покажу, на что ушел аванс.
Марина молча вышла из кухни. Прошла в спальню. Открыла нижний ящик комода. Там, под стопкой чистого постельного белья, лежала синяя пластиковая папка.
Она вернулась на кухню. Положила папку перед мужем.
— Читай.
Денис неуверенно открыл обложку. Вытащил плотный белый лист с синими печатями.
— Договор на оказание медицинских услуг, — прочитал он вслух. — Пациент… Вихров Николай Петрович.
Свекор вздрогнул. Его рука, тянущаяся к кружке с чаем, зависла в воздухе.
— Чего? — хрипло переспросил он.
— Читай дальше, — жестко сказала Марина.
— Предмет договора: тотальное эндопротезирование правого коленного сустава, — голос Дениса стал тихим. Он пробежал глазами по тексту. — Полная стоимость… четыреста двадцать тысяч рублей. Включая титановый имплант и неделю реабилитации.
В кухне снова стало тихо. За окном гудел ветер.
Николай Петрович медленно подтянул к себе договор. Надел очки. Долго смотрел на свое имя в графе «Пациент».
Марина стояла скрестив руки на груди. Она ожидала чего угодно. Слез. Извинений. Раскаяния. Неловкого молчания.
Но она недооценила своего свекра.
Старик снял очки. Бросил их поверх бумаги.
— И что это значит? — холодно спросил он.
— Что? — не поняла Марина.
— Я спрашиваю, что за цирк ты тут устроила? — голос Николая Петровича окреп, в нем снова появились властные нотки. — Решила меня в должники записать?
— Я копила вам на операцию! Вы же ходить не можете! Вы плачете по ночам от боли!
— Я не плачу! — рявкнул он, краснея. — Ишь ты, благодетельница нашлась. Жалость свою решила мне в лицо ткнуть? Показать, какой мой сын ничтожный, раз отцу помочь не может, а ты, великая труженица, смогла?
Денис перевел взгляд на Марину. В его глазах не было благодарности. Там было уязвленное самолюбие.
— Марин, реально… Зачем такие жесты? Ты меня перед батей унизила сейчас.
— Унизила? — Марина нервно рассмеялась. — Я спасла тебе отца от инвалидного кресла! Я год не спала, чтобы выкупить эту чертову квоту! Вне очереди! На следующей неделе вас должны были оперировать!
— Никто меня не будет оперировать на твои подачки! — выплюнул Николай Петрович. Он отшвырнул от себя договор. Лист спланировал на пол.
— Подачки? Это чистые деньги!
— Это деньги моего сына! — уперся старик. — Ты живешь в его квартире! Ешь продукты, которые он покупает! Значит, твои шабашки — это просто возврат долга в семью. Нечего из себя мать Терезу строить.
Марина посмотрела на Дениса.
— Денис. Скажи ему. Скажи, чьи это деньги.
Муж отвел глаза. Почесал затылок.
— Ну… Марин. По закону же все доходы в браке общие. Так что батя отчасти прав. Ты могла бы просто сказать: вот, Денис, накопилось. Давай папе оплатим. А ты втайне все провернула. Как крыса, честное слово.
Она словно получила пощечину. Звонкую, хлесткую, отрезвляющую.
Эти два человека никогда ее не ценили. Что бы она ни делала, она всегда оставалась приживалкой. Чужой девкой, которую пустили в их «царские» хрущевские хоромы.
Она вспомнила, как на прошлое Восьмое марта муж подарил ей сковородку по акции. А сам на следующий день купил себе новый спиннинг за восемь тысяч.
Вспомнила, как свекор выговаривал ей, что она слишком толсто чистит картошку.
Вспомнила свои воспаленные красные глаза по утрам. Затекшую спину.
И ради чего? Ради того, чтобы этот старик снова мог нормально ходить и бодро рассказывать соседям у подъезда, какая у него дрянная невестка?
Марина спокойно наклонилась. Подняла договор с пола. Отряхнула бумагу.
— Вы правы, Николай Петрович, — голос ее зазвучал кристально ясно.
Старик победно ухмыльнулся. Посмотрел на сына, мол, «видал, как баб строить надо?».
— Осознала наконец? — усмехнулся свекор. — То-то же. Договор этот свой порви. Мы с Денисом завтра поедем, заберем деньги из клиники. Оле половину отдадим, а на остальное я себе массажер куплю и путевку в санаторий. Без ваших железных суставов обойдусь.
— Нет, — сказала Марина.
Она взяла со стола свой телефон. Разблокировала экран.
— Что нет? — нахмурился муж.
Марина открыла банковское приложение. Затем приложение частной клиники.
— Вы не поедете забирать деньги, — она быстро нажимала на кнопки. — Потому что забрать их может только тот, кто подписывал договор. То есть я.
— Эй, ты чего удумала? — Денис сделал шаг к ней, но Марина выставила руку вперед.
— Алло, горячая линия «Мед-Олимп»? — громко произнесла она в трубку. — Доброй ночи. Да, это Марина Сергеевна Власова. Я хочу аннулировать договор на эндопротезирование от пятнадцатого числа.
В кухне стало тихо. Было слышно только шумное, с присвистом дыхание свекра.
— Да, пациент Вихров Николай Петрович, — продолжала Марина, глядя прямо в побелевшие глаза старика. — Отменяем полностью. Верните аванс на карту привязки. Да, я подтверждаю. Штраф десять процентов за отмену? Удерживайте. Остаток жду на счет.
Она нажала отбой.
Затем сделала еще пару движений по экрану.
— А теперь, — Марина показала им экран. — Оставшиеся на счету триста восемьдесят тысяч рублей отправляются… моей маме. Безвозмездным переводом.
Зеленая галочка на экране подтвердила операцию. Деньги ушли.
— Ты что наделала, тварь?! — взревел Денис, хватая ее за плечи.
Марина резко сбросила его руки. В ней проснулась такая звериная ярость, что муж невольно отшатнулся.
— Я вернула свои деньги в свою настоящую семью! — выплюнула она. — А вы можете дальше ждать бесплатную квоту. Три года, кажется? Или четыре? Ничего, Николай Петрович. Вы же сильный. Потерпите.
— Это наши деньги! — старик схватился за сердце, тяжело оседая на стул. Лицо его пошло красными пятнами. — Денис! Звони в полицию! Она нас обокрала!
— Пусть звонит, — Марина бросила договор на стол. — Заодно расскажете участковому, как делили шкуру неубитого медведя. Завтра я подаю на развод. Квартира ваша, живите в ней и грызите друг друга дальше. С ремонтом в ванной. В старых кроссовках.
Она развернулась и пошла в коридор. Вытащила с антресолей старый чемодан. Распахнула шкаф и начала бросать туда вещи. Платья, джинсы, свитера. Сворачивать ничего не хотелось.
В дверях спальни появился Денис. Он выглядел жалким. Растерянным.
— Марин… Ты серьезно сейчас? — промямлил он. — Бате же ходить больно. Ты из-за слов обиделась? Ну сорвались мы, ну бывает. Верни деньги, не дури. У него же колено разрушается.
Марина застегнула молнию на чемодане. Щелчок показался выстрелом в тишине квартиры.
Она надела куртку. Взяла сумку. Прошла мимо мужа на кухню.
Николай Петрович сидел, сгорбившись над столом. Он потирал больное колено. Взгляд его был полон злобы и отчаяния.
Она положила на тумбочку ключи от квартиры. Железная связка звякнула.
— Поправляйтесь, папа, — ровно сказала она.
Дверь подъезда хлопнула, отсекая ее от прошлой жизни навсегда. Марина вдохнула прохладный ночной воздух, поправила ручку чемодана и шагнула к остановке.
» Пасынку опять нужны деньги .»