Сирота в тайге спрятала раненого мужчину… не зная, что утром за ним прилетит вертолёт и он назовёт совсем другое имя

Когда за сараем второй раз звякнула цепь, Дарья решила, что опять пришла росомаха.

Она как раз собиралась закрывать ставни. В конце сентября после восьми вечера возле старого кордона делать было нечего даже тем, кто хорошо знал эти места. До дороги далеко, до посёлка ещё дальше, а тропа за ручьём после дождей раскисла так, что дядя Степан неделю назад бросил прицеп внизу и последние полтора километра тащил продукты руками.

Дарья взяла фонарь и вышла на крыльцо.

— Кто там?

Ответили не сразу.

— Человек. Не стреляйте только.

— А я и не собиралась.

Это она соврала. Старое отцовское ружьё стояло в доме, разряженное, и Дарья толком не умела им пользоваться.

Из-за сарая вышел мужчина. Шёл странно, боком, почти волоча левую ногу. На вид — за сорок. Куртка мокрая до плеч, одна перчатка потеряна, на щеке грязь.

До крыльца он не дошёл метров пяти и сел прямо на чурбак.

— Воды можно?

Дарья принесла кружку, но ближе не подошла.

Мужчина выпил половину и вернул её.

— Снегоход перевернул. Там, за ручьём. Я думал, до дороги выйду, потом увидел дым.

— Какой дым?

— Из трубы.

Сирота в тайге спрятала раненого мужчину… не зная, что утром за ним прилетит вертолёт и он назовёт совсем другое имя

Дарья оглянулась на крышу.

— А-а.

Он усмехнулся.

— Хорошая у вас маскировка.

Шутка получилась так себе, зато голос у него был обычный. Уставший.

— Имя есть? — спросила Дарья.

— Антон.

— А дальше?

— Просто Антон пока.

Вот после этого стоило, наверное, закрыть дверь.

Дарья потом сама об этом думала. Одинокий кордон, ночь, чужой мужчина, который даже фамилию говорить не хочет. Очень разумно.

Но оставить его у сарая она тоже не смогла.

— Вставайте, просто Антон. Только медленно.

Он попробовал подняться и тут же ухватился за стену.

В дом пришлось заводить под руку.

Дарья жила на кордоне третий месяц. Когда-то здесь работал отец: следил за дорогой, принимал лесников, зимой расчищал подход к складу. Потом его перевели. Через несколько лет родителей не стало, кордон передали другому человеку, а этим летом присматривать за хозяйством попросили дядю Степана.

У дяди прихватило спину.

Дарья сама вызвалась заменить его до холодов.

В посёлке она работала продавцом в хозяйственном магазине, снимала комнату у знакомой и за двадцать четыре года успела накопить столько имущества, что всё оно помещалось в две дорожные сумки. Поэтому пожить пару месяцев в отцовском доме казалось даже неплохой затеей.

До первого ночного гостя.

Мужчина снял куртку.

— Повесьте возле печки, — сказала Дарья. — Только близко не надо, прожжёте.

— Я аккуратно.

— Вижу уже. Снегоход особенно аккуратно положили.

Он хмыкнул и ничего не ответил.

Дарья достала из шкафа старую отцовскую рубаху и тренировочные штаны. Отец был крупнее незнакомца, но выбирать не приходилось.

— Переодевайтесь. Я за перегородку уйду.

Через несколько минут мужчина позвал:

— Всё.

Мокрую одежду Дарья разложила возле печи. Из кармана куртки на пол выпал пластиковый прямоугольник.

Она машинально подняла его.

На карточке была фотография её гостя.

Под ней — фамилия.

Лавровский.

Имя Дарья прочитать не успела.

Мужчина выхватил карточку у неё из руки так резко, что едва удержался на ногах.

— Это ещё что? — спросила она.

— Пропуск.

— Я вижу. Почему там ваша фотография?

Он убрал карточку в карман.

— Куртка чужая.

Дарья перевела взгляд с его лица на куртку.

— А фотография тоже чужая?

— Похожи.

— Очень.

— Бывает.

Вот теперь дверь действительно хотелось открыть и показать рукой наружу.

Только человек едва стоял.

Дарья поставила перед ним миску с картошкой.

— Ешьте. Потом поговорим.

— Я и сейчас могу.

— Вы уже поговорили. Вы Антон, куртка чужая, фотография случайно похожа. Пока достаточно.

Мужчина впервые улыбнулся нормально.

— Логично.

— Ничего смешного.

— Согласен.

За ужином он больше не шутил.

Дарья спросила, откуда ехал.

— С участка.

— Какого?

— Рабочего.

— Очень содержательно.

— Я геолог.

— И геологи теперь без фамилий?

Он отложил вилку.

— Дарья, я попросил воды и крыши до утра. В чужие дела тебя никто не тянет.

— Уже тянет. Вы у меня дома.

Он хотел возразить, но передумал.

За окном с ветки тяжело свалилась вода. В комнате было жарко, стекло запотело, на табурете сушились его носки. Получалось нелепо: подозрительный неизвестно кто сидит в отцовских штанах и рассуждает о личных делах.

— Телефон у вас есть? — спросила Дарья.

— Есть.

— Здесь не ловит. Иногда наверху, на сопке, появляется одна палка. Утром схожу.

— Не ходи.

Она подняла голову.

— Почему?

— Скользко сейчас.

— Спасибо, мама.

Мужчина потёр переносицу.

— Мне всё равно, куда ты пойдёшь. Просто из-за меня не надо.

— А как вас отсюда забирать?

— Разберутся.

— Кто?

— Мои.

— Ваши знают, где вы?

— Должны знать примерно.

Дарья отнесла миски к столу.

— А фамилию вашу они тоже примерно знают?

Он тихо выругался себе под нос.

На этом разговор закончился.

Раскладушку Дарья поставила возле печи. Себе постелила за перегородкой, дверь заперла на засов и положила рядом фонарь.

Спать не хотелось.

Она слушала, как гость ворочается, потом затихает, потом снова двигается. Один раз скрипнула половица. Дарья открыла глаза, но свет не включила.

Скрип повторился.

Она вышла.

Мужчина уже натягивал подсохшую куртку.

— Вы куда собрались?

— Никуда.

— Конечно. Куртку ночью надеваете для красоты.

— Мне надо кое-что забрать.

— Где?

— У снегохода.

Дарья даже рассмеялась.

— Вы до туалета у стены идёте, а теперь четыре километра обратно?

— Не четыре.

— Вечером было четыре.

— Я сказал примерно.

— У вас всё примерно. Имя примерно, куртка примерно ваша, расстояние тоже.

Он дёрнул молнию, но та заела.

— Рюкзак там остался.

— До утра полежит.

— В нём вещь, которая мне нужна.

— Какая?

— Дарья.

— Что «Дарья»? Я вас туда не понесу.

Он сел на табурет и сердито бросил куртку рядом.

Несколько секунд слышно было только печь.

— Там аварийный маяк.

Дарья не сразу поняла.

— Какой маяк?

— Спутниковый. Маленькая коробка. Я включил его после того, как перевернулся.

Она прислонилась к столу.

— Значит, вас уже ищут?

— Если сигнал приняли.

— Вы весь вечер знали и молчали?

— Я не знал, что его приняли.

— Но знали, что могут принять.

— Да.

— Поэтому сказали про утро?

— Поэтому сказал, что разберутся.

Дарья вспомнила его спокойное лицо за ужином и разозлилась сильнее.

— А мне нельзя было сказать?

— Можно было.

— Тогда почему не сказали?

Он поднял с пола куртку.

— Потому что ты и так впустила неизвестного мужика. Скажи я ещё про спутниковый маяк, фамилию на чужом пропуске и людей, которые меня ищут, тебе легче стало бы?

— Это вы сейчас решили за меня?

— Получается.

— Отлично.

Дарья забрала куртку и повесила обратно.

— До утра никуда не пойдёте.

— Рюкзак нужен.

— Если ваши придут, найдут и рюкзак. Если не придут — утром я поднимусь за связью.

— Я же попросил не ходить.

— А я вас не спрашиваю.

Он уже хотел что-то сказать, но Дарья ушла за перегородку.

До рассвета она задремала минут на сорок.

Проснулась сердитая и с тяжёлой головой. Гость спал. Или делал вид.

Дарья растопила печь, поставила воду, отрезала хлеб. Потом достала старую ветровку и начала обуваться.

— Куда? — спросил мужчина.

Глаза у него оказались открыты.

— На сопку.

— Не надо.

— Опять?

— Я серьёзно. Если маяк сработал, сюда придут. Тебе незачем по мокрому склону лазить.

— А если не сработал?

Он ничего не сказал.

Дарья затянула шнурки.

— Вот и я о том же.

— Тогда хотя бы дождись часов девяти.

— Почему девяти?

Мужчина раздражённо отвернулся.

— Потому что ночью сюда никто не полетит.

Дарья замерла.

— Не полетит?

Он понял, что опять проговорился.

— Кто не полетит?

— Я не знаю, кого пришлют.

— А откуда знаете, что вообще могут прислать кого-то по воздуху?

— По району иначе быстро не добраться.

Это было разумно. И именно поэтому Дарье не понравилось.

Слишком уверенно он говорил о том, что якобы не знал.

— Лежите, — сказала она. — Вернусь часа через два.

— Дарья.

Она уже открывала дверь.

— Что?

— Не уходи одна.

— А с кем мне здесь ходить? С Лавровским?

Он впервые за ночь не нашёл ответа.

Тропа на сопку начиналась за ручьём.

После дождя камни были скользкими, и уже через двадцать минут Дарья пожалела, что ушла. Но возвращаться из-за этого казалось ещё глупее.

Она злилась на незнакомца, на себя и немного на дядю Степана, хотя тот вообще был ни при чём.

В одном месте пришлось обходить поваленную сосну. В другом ботинок ушёл в грязь почти до щиколотки.

Телефон Дарья проверила ещё на полпути.

Пусто.

Выше тоже.

Она добралась до старой просеки, подняла аппарат над головой, прошла вдоль камней метров пятьдесят. Иногда здесь появлялась сеть, но сегодня экран упрямо показывал перечёркнутый значок.

— Ну конечно.

Дарья сунула телефон в карман.

И тогда услышала звук.

Сначала решила, что где-то работает тяжёлая техника. Только какая техника здесь утром?

Гул быстро нарастал.

Дарья вышла на открытое место.

Над дальним хребтом показался вертолёт.

Она стояла посреди мокрой просеки и смотрела, как машина идёт в сторону кордона.

Не над дорогой.

Прямо туда.

— Вот же…

Дарья развернулась и побежала вниз.

Пару раз едва не упала. На ручье намочила ногу. Ветки били по лицу, телефон в кармане мешал, а гул то становился громче, то уходил за деревья.

Когда показалась крыша кордона, вертолёта возле дома не было. Там всё равно негде садиться.

Зато у сарая стояли трое незнакомых людей в ярких куртках.

Ещё один находился возле её ночного гостя.

Дарья остановилась за деревьями, переводя дыхание.

— Я же говорил, она ушла! — донёсся голос мужчины.

Теперь он звучал совсем иначе. Не спокойно.

Один из прибывших повернулся к лесу и заметил Дарью.

— Девушка! Вы Дарья?

Она подошла.

— Откуда вы знаете?

Ночной гость сидел на крыльце в отцовской рубахе и выглядел так, будто именно он собирался устроить ей выговор.

— Где тебя носило?

Дарья посмотрела на него.

— Антон, это вы мне?

Мужчина в яркой куртке рядом кашлянул.

— Сергей Павлович, давайте сначала с вами закончим.

Дарья перестала снимать грязь с ботинка.

— Как вы его назвали?

Гость закрыл глаза на секунду.

— Вот теперь замечательно.

Другой мужчина достал документы.

— Подтвердите данные. Фамилия, имя, отчество.

И человек, которого она впустила ночью в дом, ответил:

— Лавровский Сергей Павлович.

Дарья даже не удивилась.

Наверное, потому что фамилию уже видела.

Удивило другое.

— Сергей Павлович? — переспросила она. — А Антон куда делся?

Кто-то из приехавших тихо произнёс:

— Началось.

Лавровский бросил на него недовольный взгляд.

— Вадим, займись рюкзаком.

— Уже нашли. Маяк рядом со снегоходом, всё целое.

Дарья перевела взгляд на Сергея.

— Так куртка всё-таки ваша.

— Моя.

— И карточка ваша.

— Моя.

— И фотография, надо же, тоже ваша.

— Дарья…

— Не надо. Мне теперь интересно только одно. Зачем?

Сергей попытался подняться, но человек рядом остановил его за плечо.

— Сидите пока.

— Да сижу я.

Он явно злился. Уже не на Дарью — скорее на всю ситуацию сразу.

— Антон — мой напарник, — сказал он наконец.

— И?

— И вчера мы должны были ехать вместе.

— Но вы поехали один.

— Да.

— Почему?

Сергей провёл ладонью по щеке.

— Потому что решил срезать время. Нужно было посмотреть старый участок и вернуться до вечера. Антон сказал, что после дождей туда одному нечего лезть. Я сказал, что сам разберусь.

Вадим, возившийся возле сумок, хмыкнул:

— Очень хорошо разобрался.

— Я тебя просил заниматься рюкзаком.

— Занимаюсь.

Дарья вдруг поняла, почему Сергей так не хотел говорить настоящее имя.

— Вы боялись, что я кому-нибудь расскажу?

— Я вообще не знал, кто ты. Увидел дом, свет, дошёл. После того как маяк включил, понимал, что меня найдут. А потом начнут спрашивать, какого чёрта я делал там один.

— И решили стать Антоном.

— Первое имя, которое пришло в голову.

Из леса донёсся голос ещё одного человека:

— Готово! Можно двигаться.

Сергей кивнул и снова повернулся к Дарье.

— Я собирался сказать перед отъездом.

— Конечно.

— Правда.

— Вы всю ночь только и делали, что собирались что-нибудь сказать.

Вадим прыснул и отвернулся.

Сергей нахмурился:

— Очень смешно всем сегодня.

Дарья неожиданно для себя тоже усмехнулась.

Совсем чуть-чуть.

Потом вспомнила, как ночью лежала за перегородкой с фонарём в руке, прислушиваясь к каждому скрипу.

Улыбка пропала.

— Я вас впустила, потому что думала: человеку плохо. А вы сидели и решали, сколько мне можно знать в моём собственном доме.

Сергей ничего не ответил.

Вот теперь это было правильно. Любой ответ испортил бы дело.

Люди начали собираться.

Отцовская рубаха осталась на Сергее.

Дарья заметила это уже тогда, когда его повели к лесу.

— Эй!

Он обернулся.

— Рубаху потом верните.

Сергей посмотрел на себя.

— Верну.

— Это отцовская.

— Понял.

— Вот её точно не потеряйте.

— Не потеряю.

Вадим подхватил его под локоть.

— Пойдёмте уже, Сергей Павлович. Пока хозяйка штаны назад не потребовала.

— Штаны тоже отцовские! — крикнула Дарья.

Из леса донёсся смех.

Через некоторое время над деревьями снова появился вертолёт. Сделал круг и ушёл на север.

Дарья вернулась в дом.

На столе осталась недоеденная корка хлеба, возле печи валялся один носок Сергея. Его она подцепила кочергой и бросила возле двери.

С рубахой было жалко.

Через четыре недели дядя Степан приехал не один.

Дарья услышала мотор, вышла на крыльцо и увидела две машины.

Из первой вылез дядя.

Из второй — Сергей.

На этот раз он шёл нормально.

И был в своей куртке.

— Только не говори, что опять заблудился, — сказала Дарья.

— Нет. Сегодня официально.

Он достал из машины пакет.

Сверху лежала аккуратно сложенная отцовская рубаха.

— Постирал.

Дарья развернула её.

— Это заметно.

— Штаны тоже там.

— Носок ваш у меня остался.

— Можете выбросить.

— Уже поздно. Я четыре недели его берегла.

Сергей не сразу понял, шутит она или нет.

Дядя Степан прошёл мимо них к дому.

— Вы тут сами разбирайтесь. Я мешки потащил.

Сергей вынул из кармана сложенный лист.

— Ещё вот.

Дарья насторожилась.

— Что?

— Номер диспетчера нашей партии. На соседнем участке есть радиостанция. Степан знает, как связаться. Если что-то случится — передадут нам, а от нас уже дальше.

Она взяла бумагу.

— Это вместо спутникового телефона?

— Хотел купить.

— Даже не думайте.

— Я уже понял.

— Быстро учитесь.

Сергей кивнул на дом.

— Чай предложишь?

Дарья посмотрела на него, потом на дядю Степана, который уже тащил первый мешок.

— Сначала помогите продукты занести.

— Это условие?

— Это работа.