Костя открыл шкаф и провёл рукой по пустой полке. Я видела его из прихожей: приехала за последней коробкой, а он вернулся со смены раньше обычного. В пальцах у меня застрял скотч, которым я заклеивала крышку.
— А где всё? — спросил он.
— Твоё в нижнем ящике. Я переложила, чтобы не перепутать.
Он выдвинул ящик, словно проверял, не шучу ли я. Нашёл свои футболки, оттолкнул его коленом и снова посмотрел на голые полки. У него в руке ещё был телефон с открытой перепиской туристического агентства.
— Ты правда отменила?
Я оторвала скотч. Липкая полоска легла криво, и я разгладила её ладонью. Ответ он уже получил письменно. Мне оставалось вынести коробку с книгами, форму и ножи, которые я хранила дома в отдельном чехле. У родителей всё остальное было разгружено вчера.
За три дня до этого я вернулась из ресторана с ожогом на запястье. Сорок банкетных порций, сломавшийся пароконвектомат и стажёр, который перепутал гастроёмкости. Я руководила кухней пятый год и умела держать лицо до конца смены. Дома хотелось только снять обувь и не отвечать ни на один вопрос до душа.
— Она оплатит мой отпуск с друзьями, — хвастался муж по телефону.
Я остановилась в прихожей, не успев снять второй ботинок. Дверь на балкон была открыта, и его голос доносился сквозь кухню. Костя курил там редко: я просила не тащить дым в спальню. В тот вечер он даже не подумал прикрыть дверь.
— Да не поедет она. Мы поругаемся, я знаю, как. Скажу, что опять со своим су-шефом до ночи. Она вспыхнет и сама откажется. А Кирилла вместо неё поставим.
Я наклонилась развязать шнурок. Пальцы не слушались. На ожог налилась горячая кровь, кожа запульсировала.
— Не надо мне переводить сейчас, — продолжал он. — На месте разберёмся. Главное, ты пока ей ничего не пиши. Это же мой заслуженный отпуск.
Я поставила ботинки у стены. Тихо прошла в ванную и включила воду. Он не заметил, что я пришла, пока я сама не вышла к холодильнику за холодным компрессом.
— А, ты дома. Чего не позвонила?
— Смена закончилась.
— Вечно у вас то закончилась, то задержалась. Есть будешь?
На плите стояла сковорода с засохшей яичницей. Он работал барменом в другом заведении, готовить не любил и считал, что у меня это получается быстрее. Раньше я разогревала сковороду, добавляла помидор, превращала остатки в поздний ужин на двоих. Теперь достала йогурт и закрыла холодильник.
— Обожглась? — Костя заметил компресс. — Ну ты даёшь. Шеф-повар.
— Бывает.
Он потянулся к моему запястью, я убрала руку. Не резко, но он заметил.
— Началось. Я же просто спросил.
Я села за стол. На холодильнике висело подтверждение нашей поездки: я распечатала его месяц назад, чтобы помнить, ради чего мы закрываем лишние смены. Точнее, закрывала я. Костя два раза подменил заболевшего коллегу, потом устал и попросил не считать часы.
Мы собирались к морю вдвоём. Я выбрала тихий отель, он просил бассейн и бар рядом. При бронировании я доплатила за возвратный вариант перелёта и проверила срок бесплатной отмены проживания: на моей работе даты могли сдвинуться. Пакет оплатила со своего счёта. Хотела хотя бы неделю завтракать сидя и не чувствовать запах жарочного масла в волосах.
— Кирилл сегодня звонил? — спросила я.
Костя поднял голову от телефона.
— С чего ты взяла?
— Он хотел с нами даты сравнить. Ты говорил.
— Ну звонил. Они тоже собираются. А что, нельзя?
— Можно.
Он подождал продолжения. Я сняла компресс: лёд уже растаял, на столе образовалась лужица. Вытерла её полотенцем. Костя качнулся на стуле и положил телефон экраном вниз.
— Ты бы на работе заранее всех предупредила. А то потом опять: «Лена, выйди, выручи». Откажешься в последний момент, и я останусь дураком.
— Я предупредила. Отпуск согласован.
— Посмотрим. Твой Дима без тебя и яйца сварить не сможет.
Дима был моим су-шефом. За полгода до этого Костя сам смеялся, как мы с ним три часа составляли график заготовок. Сегодня фамилия коллеги вдруг стала домашним обвинением. Я поняла, что ссора уже началась, просто я ещё не взяла свою часть реплик.
— Я не буду сейчас обсуждать Диму.
— А я что, обсуждаю? Просто говорю. Ты на него времени больше тратишь, чем на мужа.
Я ушла в спальню. Он ещё минуту говорил из кухни, потом включил телевизор. Обычно я возвращалась объяснять, почему задержалась. Сегодня села рядом с открытым чемоданом. В нём лежали платье, сандалии, рубашка. Я достала дорожный список и убрала его в ящик, не вычеркнув ни одной строки.
Утром я пришла на кухню раньше мужа. На столе лежали два паспорта и листок с данными Кирилла. Его дату рождения я не знала и поэтому сначала не поняла, на что смотрю. Потом узнала фамилию. Костя проснулся от звука кофемолки и вышел, почёсывая затылок.
— Это зачем?
Я показала на листок. Он взял кружку, не посмотрев туда.
— Кирилл спросил, можно ли подешевле что-то рядом. Я обещал узнать в нашем агентстве.
— У него нет моего номера менеджера?
— Не всё же через тебя. Дай мне кофе налить.
Я отодвинулась. Он достал мой паспорт, вложил в папку с туристическими документами и положил её на холодильник. Слишком высоко для обычного движения: с пола мне было не видно, что лежит внутри. Я дождалась, пока он уйдёт в душ, встала на табурет и забрала свои документы.
В агентстве ответили не сразу. Я сидела на скамейке перед рестораном, до планёрки оставалось пятнадцать минут. Менеджер напомнила, что перенос имён и отмена поездки — разные процедуры, и попросила объяснить, что именно нужно.
— Сейчас мне нужны условия отмены всей брони. Я заказчик и плательщик. Посчитайте удержания письменно.
— У вас оба туриста отказываются?
Я посмотрела на дверь служебного входа. Дима вытаскивал на улицу пустые ящики, не заметил меня.
— Я больше не оплачиваю эту поездку. Какие заявления нужны от меня и от второго туриста, перечислите. Без моего подтверждения ничего не переоформляйте.
— Ваш супруг вчера спрашивал про замену одного человека. Мы ему ответили, что одной его просьбы недостаточно. Пока ничего не меняли.
— Пришлите мне и этот ответ, пожалуйста.
Я закончила разговор и ещё минуту сидела, глядя на закрытый экран. Значит, он не просто хвастался. Уже обращался, уже узнавал, уже рассчитывал, что дальше я откажусь сама и помогу всё оформить. Оставалось устроить ссору в нужный день.
— Лен, ты сегодня насмерть? — Дима остановился у скамейки. — У тебя лицо серое.
— Не выспалась. Давай планёрку через пять минут.
— Перевязку на руке сменить надо. У нас аптечка в кабинете.
Мы передали дела на время отпуска. К обеду агентство прислало расчёт: из двухсот восьми тысяч вернут сто девяносто шесть. Двенадцать тысяч составляли подтверждённые расходы по бронированию. Я запросила документы и позвонила менеджеру.
— Двенадцать тысяч — это окончательный расчёт?
— По условиям именно вашего заказа. Перелёт возвратный, гостиницу успеваем снять без расходов. Вот подтверждения по остальным позициям. Проверьте.
Я открыла документы. Сумма была неприятной, но основную часть денег я сохраняла. Сам отпуск тоже никто не отменял: с завтрашнего дня меня не было в графике ресторана.
— Если отменить только мой перелёт, Костя сможет переоформить место без меня?
Менеджер перечислила варианты. Часть из них всё ещё оставляла мужу оплаченную мной поездку. Я попросила прислать расчёт полной отмены и список нужных заявлений.
— До какого времени нужен ответ сегодня?
— До закрытия офиса успеем подать. Но я бы не откладывала на последний час.
— Буду после смены.
Я сверила двести восемь минус двенадцать и выписала остаток на листок. Этого хватало и на переезд, и на другую поездку. Затем позвонила Косте.
— Ты вчера просил заменить меня в туре на Кирилла?
— Менеджер тебе наябедничала?
— Ты просил?
Он перестал жевать. В трубке было слышно, как он поставил чашку.
— Узнал на всякий случай. Если ты сорвёшься по работе. Ты же сама вечно говоришь, что незаменимая.
— Я не говорю такого.
— Лен, ну мне что, пропадать? У человека отпуск, он бы хоть компанию составил.
— За мой счёт?
— Он вернул бы потом. Ты всё в деньги переводишь. Я с тобой поговорить хотел нормально.
Я чуть не спросила, почему не поговорил вчера. Ответ лежал на холодильнике вместе с чужими паспортными данными. Вместо этого назвала время, когда буду в агентстве.
— Я подаю на отмену. Нужную часть документов тебе пришлют. Если захочешь отдельную поездку, оформляй сам.
— Ты не имеешь права за меня решать!
— За тебя не решаю. Оплачивать дальше не буду.
Он начал говорить одновременно со мной, и я не разобрала первых слов. Потом отчётливо прозвучало имя Димы. Я закончила разговор.
После смены я зашла в агентство. Девушка за столом нашла мою бронь, повернула монитор так, чтобы мне были видны даты и суммы. Поездку ещё можно было сохранить, если отказаться от отмены немедленно. Она честно предупредила об этом и не стала расспрашивать, что случилось.
— Я понимаю, — ответила я. — Давайте оформлять.
— Оформляем полную отмену? — уточнила менеджер.
— Он сможет заказать себе отдельно?
— Конечно. По наличию мест и текущей цене.
Она разложила бланки. Я проверила фамилии, даты и сумму возврата. На моё имя больше не должно было остаться ни одного обязательства по чужой поездке.
— Это письмо к моему заявлению не относится, — ответила я. — Своё решение я приняла.
Менеджер придвинула заполненный бланк. Я поправила рукав, чтобы край не тёр ожог.
— Деньги вернутся на тот же счёт, с которого поступили. Срок здесь. Прочитайте, пожалуйста.
Я прочитала всё, включая маленькую строчку у нижнего края. Подписала только заполненные страницы. Забрала свой экземпляр и сложила в сумку. Это заняло двадцать минут, а ощущалось как тяжёлая смена без перерыва.
На улице я позвонила маме. Она взяла трубку из магазина; за спиной пищал кассовый аппарат.
— Мам, можно я поживу у вас?
— Конечно. Когда?
— Завтра. С вещами. Мы с Костей расходимся.
Она не стала ни ахать, ни вспоминать, что предупреждала. Только попросила подождать и отошла от кассы.
— Папа встретит. Ты сама доедешь или за тобой?
— Сама. Только сумок будет много.
— Значит, за тобой.
На улице я постояла у стены, пока перестало трясти, и открыла карту другого побережья. Сначала дождусь подтверждения возврата, потом выберу жильё. В ресторан забирать обратно отпуск я не звонила.
Дома муж ждал на кухне. На плите кипел чайник, но чашек он не поставил.
— Поздравляю. Кирилл уже отпросился. У них там ребята номера взяли рядом. Все из-за тебя теперь переигрывают.
— Они могут ехать. Я никому не запрещала.
— Ты всё отменила!
— Наш заказ. Остальные мне не звонили.
Он достал телефон, пролистал сообщения и сунул мне. На экране Кирилл спрашивал, когда нужно переводить деньги. Время — десять минут назад.
— Видишь? Вернул бы.
— Сколько?
Костя убрал телефон.
— Не считай чужие деньги. Договорились бы.
Я открыла холодильник и достала контейнер с едой, которую принесла из ресторана вчера. Разогрела себе порцию. Костя смотрел, как вращается тарелка в микроволновке, и, кажется, ещё ждал, что я достану вторую.
— Я слышала тебя на балконе, — произнесла я, когда таймер запищал. — Про ссору. Про то, как я сама откажусь.
Он резко потянул дверцу микроволновки, хотя я ещё держала тарелку. Пришлось отступить, чтобы не обжечься второй раз.
— Это был трёп. Мужики разговаривали. Я просто…
— Ты в агентство звонил.
— Да звонил! Потому что ты ненадёжная. С тобой ничего спланировать нельзя. Я вечно должен под твою кухню подстраиваться.
Я поставила еду на стол. Впервые за день почувствовала голод.
— Я согласовала отпуск в январе. Ты выбрал даты.
— Ну теперь-то чего махать. Давай вернём как было. Я с Кириллом поговорю.
— Не нужно.
Костя сел напротив. Подвинул ко мне солонку, хотя я её не просила. Это было его привычное движение после ссоры: найти маленькое полезное действие и считать, что мы уже миримся.
— Лен, я устал. Ты устала. Съездили бы, там поговорили. У моря.
Я медленно ела. Рис слипся, овощи разогрелись неравномерно. Мне было неприятно сидеть под его взглядом, но вставать и снова отдавать ему свой ужин я не хотела.
— Я еду к родителям. Завтра, пока ты на смене, заберу основное. Потом приеду за остальным.
— Из-за отпуска?
— Я больше не хочу жить так. Про вещи напишу отдельно.
Он встал и ушёл в комнату. До ночи оттуда доносились короткие телефонные разговоры, уже шёпотом. Я закончила ужин, помыла тарелку и начала складывать одежду в пакеты. Платье из чемодана повесила на вешалку. Пусть мнётся меньше, пока я не придумаю, куда его надеть.
На следующий день отец приехал с большими сумками. Костя уже ушёл. Мы работали вдвоём: я вынимала одежду, папа относил вниз. Он не задавал вопросов, только один раз остановился у шкафа.
— Всё берёшь? Потом не придётся просить?
— Всё моё. Тяжёлое оставим на завтра, мне с ним время согласовать надо.
— Хорошо. Ножи заверни, коробка прорежется.
Я убрала чехол с ножами на последний рейс. Мы отвезли основное к родителям. Вечером в агентстве подтвердили отмену, а Костя прислал требование вернуть ему «его половину поездки». Я переслала платёжное подтверждение. Он тут же позвонил.
— Зачем ты мне чек шлёшь? Я его видел.
— Ты не переводил деньги за поездку. Возвращать тебе мне нечего.
— Я продукты покупал, коммуналку платил. Пока ты на отдых откладывала.
Мама поставила передо мной чашку и отошла, чтобы не мешать. Я переложила телефон в другую руку. Мы действительно делили домашние расходы, и я не собиралась задним числом объявлять, что муж ничего не делал.
— Коммуналку за этот месяц я учту. Давай домашнее отдельным списком. Ты же сам так хотел, когда мы договаривались о поездке: тур мой, текущие расходы пополам.
— Удобно ты всё помнишь.
— Переписка осталась. Посмотри.
Мы согласовали время последнего приезда за вещами. В тот же вечер на счёт вернулись сто девяносто шесть тысяч. Я сняла на оставшуюся часть отпуска комнату у моря — в другом посёлке, далеко от компании Кости. Билет купила на своё имя.
Чемодан с платьем остался у родителей закрытым. Для переезда были пакеты и коробки, для поездки — он. Отец спросил время отправления и записал себе, когда меня отвезти.
Наутро я уже заклеивала коробку, когда в замке повернулся ключ. Костя вошёл раньше обещанного, направился к шкафу и увидел пустые полки. Теперь мы стояли в прихожей; пакет с поварской формой висел у меня на локте. Скотч отошёл с угла. Костя придержал крышку, и я остановилась, ожидая, когда он уберёт ладонь.
— Если я сам оплачу, поедешь? — спросил он.
— Нет.
— Я же предлагаю исправить. Мы ещё можем поехать.
— У меня другая поездка. Ты в ней не участвуешь. Отпусти коробку.
Он убрал руку. Я подняла коробку, прижала к груди; пакет с формой зацепился за локоть. Костя посторонился. Внизу отец открыл багажник и забрал тяжёлое, не спрашивая, о чём мы говорили.
— Дома поешь? — уточнил он, когда мы сели в машину.
— Да. Только я готовить сегодня не буду.
— Уже готово. Мать суп сварила.
Я пристегнулась. Отец спросил, всё ли куплено к завтрашнему отъезду.
— Всё. Даже место у окна.
Он выехал со двора. На телефоне оставались два подтверждения: возвращённые деньги и новая бронь, на одного человека. На этот раз мой отпуск не зависел от того, с кем Костя собирается поссориться.
Мне досталась от тёти квартира и пять миллионов рублей. Свекровь уже составила список, на что потратить мои деньги