— Ира, давай без споров, мама ляжет внизу, а ты переберёшься наверх, — Павел сказал это так буднично, будто речь шла о том, кто первым возьмёт чай.
Я поставила сумку на свою нижнюю полку и посмотрела на него.
— А почему именно я должна перебираться?
— Потому что ты моложе. Маме шестьдесят четыре, ей неудобно каждый раз спускаться. Неужели трудно один раз уступить?
Галина уже сняла куртку и положила её рядом с моей подушкой. Потом поставила тапочки под мою полку, словно вопрос действительно был решён ещё до посадки.
— Ирин, я ведь не прошу ничего особенного, — сказала она. — Павлик объяснил, что ты нормально спишь наверху.
Мне было тридцать семь, и спать наверху я как раз не любила. Поэтому, когда мы покупали билеты на одиннадцатичасовую поездку к родственникам Павла, я специально выбрала нижнюю полку за 6 400 рублей.
Билет свекрови стоил 4 900 рублей.
Павел это прекрасно знал.
И хуже всего было даже не то, что они хотели поменяться. Меня задело другое: никто не собирался спрашивать.
— Павел, покажи своё место, — сказала я.
Он кивнул на противоположную нижнюю полку.
— Вот.
— Тогда всё просто. Уступи маме своё.
На секунду в купе стало тихо.
Павел нахмурился.
— У меня завтра с утра дела. Мне нужно нормально выспаться.
— А мне не нужно?
— Ира, не начинай. Ты же понимаешь, что мужчина наверху хуже помещается.
Галина вздохнула и начала расстёгивать дорожную сумку.
— Не надо вам из-за меня спорить. Я как-нибудь залезу. Только ночью, если понадобится выйти, придётся будить кого-нибудь.
Фраза прозвучала тихо, но рассчитана была точно.
Павел сразу повернулся ко мне.
— Вот видишь? Мама ещё и виноватой себя чувствует.
— Я ничего такого не говорила.
— Но могла бы просто уступить и закончить разговор.
В дверь купе постучала проводница.
— Билеты приготовьте, пожалуйста.
Я открыла билет в телефоне. Проводница сверила фамилии и номера мест.
— Пятнадцатое нижнее — ваше, шестнадцатое верхнее — Галины Сергеевны, семнадцатое нижнее — Павла?
— Да, — ответила я раньше мужа.
Проводница вернула мне телефон.
— Всё верно.
Павел вдруг улыбнулся.
— Мы просто местами поменяемся. Маме наверху тяжело.
— Если пассажиры согласны, меняйтесь, — спокойно сказала проводница.
— Вот и договорились, — Павел повернулся ко мне.
Проводница задержалась у двери.
— Я сказала: если пассажиры согласны.
Я посмотрела на мужа.
— Я не согласна.
Он покраснел.
Проводница ничего больше не сказала и пошла дальше по вагону.
Галина села на край верхней полки, пока ещё не поднятой для сна.
— Ирина, неудобно получается. Посторонний человек уже слышит наш семейный разговор.
— Он стал публичным не из-за меня.
— Можно подумать, я у тебя квартиру прошу.
— Нет. Вы просите место, которое я специально купила себе.
Павел раздражённо убрал телефон в карман.
— Ты всё переводишь на деньги.
— Потому что при покупке билетов мы обсуждали места.
— Ну обсуждали.
— И что ты тогда сказал?
Он промолчал.
Я прекрасно помнила тот вечер. Павел сидел рядом, пока я выбирала билеты.
«Бери нижнюю, раз тебе так удобнее», — сказал он.
Потом отдельно купил билет матери.
Теперь мне захотелось понять одну вещь.
— Когда ты покупал маме билет, нижние места ещё были?
Павел слишком быстро посмотрел в окно.
— Какая разница?
— Значит, были.
— Были, но дороже.
Галина подняла голову.
— Павлик, ты мне этого не говорил.
— Мам, ну зачем тебе это знать?
Я достала телефон.
— Насколько дороже?
— Ира, прекрати считать каждую копейку.
— Насколько?
Он выдохнул.
— Примерно на 1 700 рублей.
Теперь всё стало ясно.
Павел не оказался перед неожиданной ситуацией в вагоне. Он заранее увидел нижнее место для матери, решил не платить за него, а потом просто рассчитывал переселить меня наверх.
— То есть ты сэкономил 1 700 рублей, потому что решил воспользоваться моим местом?
— Я ничего такого не решал.
Галина посмотрела на сына.
— А почему тогда ты мне сказал, что Ирина сама предложит поменяться?
Я медленно повернулась к Павлу.
Он замолчал.
Вот этого я не знала.
— Ты ей так сказал?
— Я предполагал, что ты нормально отнесёшься.
— Нет. Ты сказал маме, что я сама предложу.
— Потому что любой нормальный человек уступил бы.
— А ты нормальный человек?
— Не начинай язвить.
— Тогда уступи ей своё место.
Он раздражённо провёл ладонью по лицу.
— Я уже объяснил: у меня утром встреча. Мне нужно выспаться.
Галина посмотрела сначала на меня, потом на сына.
— Павлик, а Ире разве не надо высыпаться?
— Мам, не вмешивайся теперь.
— Ты меня сюда вмешал, когда сказал, что место будет нижнее.
Мне даже говорить ничего не пришлось.
Павел сам допустил ошибку: хотел представить дело как мою мелочную жадность, а выяснилось, что обещание дал он.
Поезд тронулся.
Через некоторое время четвёртое место в купе заняла женщина примерно пятидесяти лет. Она быстро разложила вещи, достала книгу и в разговор не вмешивалась.
Галина всё ещё сидела внизу рядом со мной.
— Ладно, — сказала она. — Я сейчас наверх полезу.
Павел тут же оживился.
— Мам, зачем? До вечера сиди внизу.
— Где?
Он посмотрел на меня.
— Ира же не лежит сейчас.
— Павел, — сказала я, — у твоей мамы есть её место. У тебя есть твоё. У меня есть моё.
— Ты даже посидеть ей не даёшь?
Женщина с четвёртой полки подняла глаза от книги.
Я ничего ей не объясняла, но ситуация и без объяснений выглядела достаточно понятно.
— Сидеть можно, — ответила я. — А вещи пусть лежат на её месте. И вечером каждый занимает то, что указано в билете.
Галина сняла куртку с моей подушки.
— Не надо, Павлик. Хватит.
Он явно не ожидал, что мать перестанет его поддерживать.
— Мам, я ради тебя стараюсь.
— Тогда уступи мне своё место.
Женщина с книгой кашлянула, скрывая улыбку.
Павел заметил это.
— Отлично. Теперь весь вагон считает меня виноватым.
— Вагон вообще занят своими делами, — сказала я. — Это ты второй час не можешь решить простую задачу.
— Какую ещё задачу?
— Если твоей маме действительно необходима нижняя полка, у тебя она есть.
Галина кивнула.
— Вот именно.
Павел посмотрел на неё с обидой.
— Мам, ты серьёзно?
— Вполне. Ты мне обещал нижнее место. Ирина ничего не обещала.
После этой фразы разговор закончился.
К вечеру Галина несколько раз спокойно поднималась на свою полку. Она не жаловалась, но Павел каждый раз смотрел на меня так, будто ждал, что я всё-таки передумаю.
Перед сном он попытался ещё раз.
— Ира, последний раз спрашиваю. Может, хватит принцип показывать?
Я заправила одеяло.
— Последний раз отвечаю. Дай маме своё место.
— Я за своё тоже деньги заплатил.
— Вот теперь ты понял.
Он уставился на меня.
Галина неожиданно рассмеялась.
— Павлик, тут тебе крыть нечем.
Муж ничего не ответил.
Ночью я проснулась от голосов.
— Мам, осторожнее, — Павел стоял возле лестницы. — Давай руку.
Галина спустилась.
— Мне воды надо.
Павел помог ей, потом долго стоял в проходе.
Я приподнялась.
— Поменяйтесь сейчас. Твоё нижнее свободно.
— А ты только этого и ждёшь?
— Нет. Я спать хочу.
Он сердито взял свою подушку и бросил наверх.
— Мам, ложись вниз.
Галина даже спорить не стала.
Так человек, который весь вечер объяснял мне необходимость жертвы ради пожилой матери, сам оказался на верхней полке.
Утром Павел выглядел недовольным.
— Спина затекла, — сказал он, надевая куртку.
— Зато мама выспалась, — ответила я.
Галина поправила волосы и посмотрела на сына.
— В следующий раз сразу покупай мне нижнее место. Не надо экономить за чужой счёт.
Он резко застегнул сумку.
— Да понял я уже.
Но я решила проверить, насколько хорошо он понял.
На обратную дорогу билеты у нас были куплены заранее. Схема оказалась точно такой же: моё место нижнее, Павла — нижнее, Галины — верхнее.
— Ты и обратно рассчитывал меня пересадить? — спросила я уже на вокзале после приезда.
Павел ничего не ответил.
Этого было достаточно.
В тот же день я изменила свой обратный билет и выбрала нижнюю полку в соседнем вагоне. Доплата составила 1 200 рублей.
Павел узнал об этом вечером.
— Ты серьёзно собралась ехать отдельно?
— Да.
— А мама?
— У мамы есть сын с нижней полкой.
— Ира, ну это уже демонстрация.
— Нет. Демонстрация была, когда ты заранее пообещал моё место, чтобы сэкономить 1 700 рублей.
На обратном пути Галина ехала на нижней полке Павла. Он занял её верхнюю.
А я ехала в другом вагоне на месте, которое выбрала и оплатила сама. Никого не переселяла, никому ничего не доказывала и впервые за всю поездку спокойно дочитала книгу.
После этого Павел больше ни разу не покупал матери верхнюю полку в расчёте на то, что освободится моя.
Квартира после ремонта блестела, пока свекровь не пришла «просто посмотреть» и не перекрасила кухню в бежевый