Утро началось с того, что на кухне громко зазвонил телефон. Я лежала в постели, не желая открывать глаза, потому что знала: как только встану, начнется обычная круговерть. Работа, звонки, бесконечные правки в дизайн-проекте, который я делала для очередного капризного заказчика. А еще надо было успеть заехать к маме, проверить, как она там после операции. Игорь уже встал. Я слышала, как он ходит по кухне, гремит чашкой, что-то говорит по телефону. Голос у него был раздраженный, но он старался говорить тише. Я прислушалась.
— Да успокойся ты, — донеслось из-за двери. — Я же сказал: эта дурочка думает, что дом еще строится. Она вообще не в курсе. Ну и что? Ну, приедет, посмотрит. Скажу, что это временно, что мы переделываем проект. Мало ли, что она там думает. Главное, чтобы деньги были. Ты лучше скажи, ты вещи вывезла? Все? Хорошо. Завтра я приеду, все доделаем.
Я лежала, не шевелясь. Внутри что-то оборвалось. Не больно. Просто стало очень холодно. Как будто в комнату ворвался сквозняк и залез под одеяло. Дурочка. Это я. Дом, который мы строим уже пять лет. Тот самый дом, в который я вложила все, что у меня было. Квартиру бабушки, свои сбережения, деньги, которые я зарабатывала ночами, отказывая себе во всем. И вот теперь я лежу и слушаю, как мой муж называет меня дурой, которая ничего не знает.
Я не вскочила. Не закричала. Я просто лежала и считала до десяти. Потом до двадцати. Потом до ста. Когда я досчитала до ста, я встала, надела халат и вышла на кухню. Игорь уже положил трубку и пил кофе. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Обычной такой улыбкой, которой он улыбался все последние годы. Как будто ничего не произошло.
— Доброе утро, солнышко, — сказал он. — Выспалась?
— Доброе, — ответила я. — Кто звонил?
— Да Ленка. Ноет, что ремонт затянулся. Я сказал, что мы скоро приедем, посмотрим. Ты же знаешь, она у нас вечно недовольная.
Ленка. Его сестра. Я кивнула. Взяла чашку, налила себе кофе. Руки не дрожали. Это было странно. Я думала, что должна трястись от злости, но нет. Внутри была тишина. И еще одно чувство, которое я не сразу узнала. Любопытство. Что еще они от меня скрывают?
— Я сегодня на участок поеду, — сказала я как можно более безразлично. — Хочу посмотреть, как там дела.
Игорь на секунду замер. Потом кивнул.
— Давай. Только предупреди меня, если что. Я, может, тоже подъеду. А то у меня встреча с поставщиками.
Я кивнула. Мы допили кофе. Он ушел на работу, чмокнув меня в щеку. Я закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Вот теперь меня затрясло. Мелкой, противной дрожью. Я достала телефон и вызвала такси. Мне нужно было увидеть это своими глазами. Я не верила ушам. Мне нужны были доказательства.
До участка ехать сорок минут. Эти сорок минут я вспоминала все. Как мы познакомились. Как он говорил, что мы будем строить дом вместе, что это будет наше гнездо, что я — его единственная. Как я продала бабушкину квартиру. Как я отдала ему деньги на первый взнос за участок. Как я подписывала какие-то бумаги, даже не вчитываясь, потому что верила. Потому что это же Игорь. Мой муж. Как он уговаривал меня не оформлять дом на двоих, потому что «это лишняя волокита, потом все перепишем». Как я соглашалась. Дурочка. Он сам сказал. Дурочка.
Такси остановилось у знакомого поворота. Я вышла, расплатилась и пошла пешком. Дом стоял на пригорке. Он был почти достроен. Красивый, большой, с панорамными окнами. Я знала каждый его угол, каждый метр. Потому что я рисовала этот проект. Я представляла, как мы будем там жить. Как будем пить кофе на террасе. Как будем смотреть на закат.
Но сейчас у ворот стоял грузовой фургон. Двое грузчиков выносили коробки. А рядом, руководившая процессом, стояла Лена. Сестра моего мужа. В руках у нее был планшет, и она что-то отмечала в нем. Она была в новом платье, с укладкой. Как будто приехала не на стройку, а на светское мероприятие.
Я подошла ближе. Она заметила меня не сразу. А когда заметила, на ее лице не было ни удивления, ни испуга. Только легкое раздражение, как будто я была назойливой мухой.
— Анна? — сказала она. — Ты чего здесь?
— А ты? — спросила я. — Что происходит?
Лена посмотрела на грузчиков, потом на меня. И улыбнулась. Это была нехорошая улыбка. Как будто она знала что-то, чего не знала я.
— Вещи вывожу, — сказала она. — Тебе Игорь не сказал?
— Что не сказал?
— Ну, что дом почти готов. Я решила, что пора уже переезжать. Надоело на съемной квартире мыкаться. Игорь разрешил.
Я стояла и смотрела на нее. В голове было пусто. Я думала, что мне послышалось. Или это какая-то шутка. Но она была серьезной. Более того, она смотрела на меня с жалостью. Как на больную.
— Лена, — сказала я медленно. — Это мой дом. Мы с Игорем его строим. На мои деньги.
— Ну, не только на твои, — ответила она. — Игорь тоже вкладывался. И вообще, он мне обещал, что я здесь буду жить. Мы так договорились.
— Договорились? Когда?
— Давно. Ты просто не в курсе. Он сказал, что ты не будешь против. Ты же у нас добрая. И потом, тебе же есть где жить. У тебя квартира.
— У меня нет квартиры, — сказала я. — Я ее продала. Чтобы этот дом построить.
Лена поморщилась. Как будто я сказала что-то неприличное.
— Ну, это твои проблемы. Я здесь ни при чем. Игорь сказал, что дом мой. Я и переезжаю.
Я не стала спорить. Я просто прошла мимо нее во двор. Она что-то крикнула мне вслед, но я не слушала. Я шла по дорожке, которая еще не была до конца выложена плиткой. Я поднялась на крыльцо. Дверь была открыта. Я вошла внутрь.
Внутри пахло краской и свежим деревом. Но обстановка была не та, что я планировала. Я рисовала светлую гостиную с большим диваном у камина. А здесь стоял какой-то темный шкаф, который я бы никогда не выбрала. Я прошла в кухню. Там уже висели занавески. Розовые. Я ненавидела розовый. Я прошла в спальню на втором этаже. И остановилась.
В углу стояла детская кроватка. Маленькая, деревянная. И рядом — пеленальный столик. Я стояла и смотрела на это, как на чудо. У нас с Игорем не было детей. Не получалось. Мы даже обсуждали это, и он говорил, что это не главное. А тут — кроватка. Для кого?
Я услышала шаги за спиной. Лена стояла в дверях.
— А, ты уже увидела, — сказала она. — Ну да. Это для моего сына. Ему скоро год. Игорь сказал, что здесь ему будет хорошо. Свежий воздух, все дела.
— У тебя есть сын? — спросила я тупо.
— Ну да. Ты что, не знала? Я же говорила. Ну, может, не тебе. Игорю говорила. Он помогал. Он же дядя.
Я села на пол прямо там, в этой недостроенной спальне. Потому что ноги отказались меня держать. Я смотрела на эту кроватку и понимала, что я не просто дурочка. Я — идиотка. Меня обманывали не один месяц. Годами. Мне говорили, что дом строится для нас. А на самом деле он строился для его сестры и ее ребенка. А я была просто кошельком. Спонсором. Дойной коровой.
Я поднялась. На ватных ногах. Лена все еще стояла в дверях. Она смотрела на меня с настороженностью.
— Ты куда? — спросила она.
Я не ответила. Я вышла из комнаты. Спустилась по лестнице. И вдруг заметила в углу гостиной коробку. Обычную картонную коробку, из которой торчали какие-то бумаги. Я подошла. Заглянула. Это были документы. Много документов. Договоры, акты, какие-то выписки. Я взяла папку сверху. Открыла.
Это был договор купли-продажи участка. Я читала его, и до меня медленно доходило. Покупателем был не Игорь. И не я. Покупателем было общество с ограниченной ответственностью «Строй-Инвест». Учредителем был Игорь. А директором — Лена. Я перевернула страницу. Там была закладная. То есть дом был в залоге у банка. И кредит был оформлен на это самое общество. Я отдала деньги, но они не пошли на строительство. Они пошли на что-то другое. А дом строили на кредит. И заемщиком была не я. А фирма. И если что-то пойдет не так, я останусь ни с чем. Вообще ни с чем. Без денег, без квартиры, без дома. С долгами, которые, возможно, тоже на мне, потому что я, наверное, была поручителем. Я не помнила. Я ничего не помнила. Я просто стояла и смотрела на эти бумаги.
Лена подошла ко мне сзади. Попыталась вырвать папку.
— Отдай! — закричала она. — Это не твое!
Я держала крепко. Я не отдала. Я прижала папку к груди и вышла из дома. Она кричала мне вслед что-то про полицию, про то, что я воровка. Я не слушала. Я села в такси, которое ждало меня у ворот, и поехала домой.
Дома я первым делом разложила все бумаги на столе. Я читала их три часа. Я не все понимала, но общая картина стала ясной. Я была не просто обманутой женой. Я была жертвой мошенничества. И самое противное, что я сама подписывала какие-то бумаги. Я вспомнила, как Игорь приносил мне документы и говорил: «Подпиши, это для налоговой», «Подпиши, это для банка». Я подписывала. Не глядя. Потому что верила.
И еще я поняла главное. Я не просто должна была остаться ни с чем. Меня еще и выставили бы виноватой. Я вспомнила слова прораба Сергея, с которым я разговаривала пару месяцев назад. Он тогда сказал что-то странное: «Анна, а вы точно с Игорем вместе строите? А то он тут с сестрой все переделывает». Я тогда не придала значения. А теперь поняла. Игорь создал легенду. Он говорил всем, что это я — плохая жена, которая хочет его обобрать. Что я подаю на развод и требую все себе. Я вспомнила, как соседка смотрела на меня косо. Как мама Игоря перестала мне звонить. Теперь все сходилось.
Я позвонила Игорю. Он взял трубку после третьего гудка.
— Ты где? — спросил он. — Я тебе звонил.
— Я у мамы, — сказала я. — Плохо себя чувствую.
— А что такое?
— Голова болит. Наверное, давление.
— Ну, отлежись. Я вечером приеду.
— Хорошо.
Я положила трубку. Я знала, что он приедет. И знала, что он будет играть роль заботливого мужа. Но теперь я знала, кто он на самом деле.
Вечером он приехал. С цветами. С коробкой конфет. Он был обаятельным, как всегда. Он обнял меня, поцеловал в макушку. Спросил, как я себя чувствую. Я сказала, что лучше. Мы сели ужинать. И тут я спросила:
— Игорь, а почему на участке вещи Лены?
Он поперхнулся. Но быстро взял себя в руки.
— А, ты была там? Я же тебе говорил, что она помогает с ремонтом. Она привезла кое-какие вещи, чтобы расставить мебель, посмотреть, как будет смотреться. Ничего серьезного.
— А детская кроватка?
Он на секунду замер. Потом улыбнулся.
— Это для ее сына. Она иногда будет приезжать с ним. Ты же не против? Он же ребенок.
— Я не против, — сказала я. — А почему дом оформлен на фирму?
Тут он изменился в лице. Улыбка исчезла. Глаза стали злыми.
— Ты рылась в моих бумагах?
— Я нашла папку на полу. Она валялась. Я посмотрела.
— Это не твое дело, — сказал он. — Я все делаю для семьи. Ты же знаешь, у меня бизнес. Так надо.
— Для какой семьи, Игорь? Для твоей сестры?
— Она моя сестра. Я должен ей помогать.
— А я? Я кто?
— Ты моя жена. Ты должна меня поддерживать. А не устраивать сцены.
Я смотрела на него и понимала, что передо мной чужой человек. Я не знала его. Все эти годы я жила с незнакомцем. Он носил маску. И сейчас эта маска упала.
— Ты сказал своему прорабу, что мы разводимся. Что я тебя обираю.
Он молчал. Потом сказал:
— Ну, сказал. А что я должен был сказать? Что ты сидишь у меня на шее? Что ты ничего не понимаешь в бизнесе? Я кручусь как могу, а ты только тратишь.
— Я тратила свои деньги, Игорь. Я продала квартиру бабушки.
— Ну и что? Это было давно. Забыли.
Я встала из-за стола. Я больше не могла это есть. Я не могла смотреть на него.
— Я ухожу, — сказала я.
— Куда? — он тоже встал. — Никуда ты не пойдешь. Это мой дом.
— Это наша квартира. Мы ее вместе покупали.
— Она на мне оформлена. Ты забыла? Я же говорил, так удобнее.
Я посмотрела на него. И тут я поняла, что он действительно думает, что я дурочка. Что я ничего не смогу сделать. Что я сломаюсь. Что я буду плакать и просить прощения.
Я не стала плакать. Я пошла в спальню, собрала сумку. Он шел за мной и кричал. Он говорил, что я неблагодарная, что он для меня все делал, что я без него пропаду. Я молчала. Я взяла сумку и вышла из квартиры. Он не пошел за мной. Он стоял в дверях и смотрел, как я ухожу. Я вызвала такси и поехала к маме.
У мамы я пробыла два дня. Я не рассказывала ей ничего. Я просто сидела и думала. Я не могла просто уйти. Я должна была наказать его. Но как? У меня не было денег на адвоката. У меня не было ничего. Только эти бумаги. Я стала их изучать. Я нашла в интернете статьи про такие схемы. Я поняла, что если я подам в суд, то я могу признать сделку недействительной. Но для этого нужны были деньги. И время.
И тут мне повезло. Я вспомнила про Сергея. Прораба. Он был честным человеком. Он знал всю подноготную. Я позвонила ему. Он сначала не хотел говорить. Но я сказала, что знаю про фирму и про кредит. Он вздохнул и сказал:
— Анна, я вам скажу одно. Игорь вас не просто обманывает. Он вас подставляет. Кредит он взял под залог вашей квартиры. Он подделал вашу подпись. Я видел бумаги.
У меня потемнело в глазах.
— Как подделал?
— Ну, он принес документы, где вы якобы согласны заложить квартиру. Но там подпись не ваша. Я случайно увидел. Он думал, что я не замечу.
Я положила трубку. Вот это был удар. Он заложил квартиру. Ту самую, в которой мы жили. Ту самую, которую я тоже оплачивала. Он подделал мою подпись. Это было уже уголовное дело.
Я поняла, что у меня есть козырь. Я пошла к юристу. У меня были кое-какие накопления, которые я прятала на черный день. Этот день настал. Юрист выслушал меня и сказал, что дело выигрышное. Мы можем не только вернуть деньги, но и привлечь его к ответственности.
Но я не хотела просто суда. Я хотела, чтобы он почувствовал то же, что и я. Унижение. Страх. Потерю.
Я разработала план. Я знала, что Игорь и Лена собираются устроить новоселье. Они думали, что я ничего не знаю. Они думали, что я сдалась. Я решила приехать. Но не одна.
В день новоселья я собрала всех. Юриста. Судебного пристава. И главного кредитора. Того самого, у которого фирма Игоря взяла кредит. Я с ним связалась заранее. Я объяснила ситуацию. И он согласился помочь. Потому что Игорь и его не собирался возвращать.
Мы приехали на участок. Там уже были гости. Лена накрыла стол. Игорь ходил довольный. Когда они увидели меня, они замерли. А когда увидели, с кем я пришла, они побледнели.
— Что это значит? — спросил Игорь.
— Это значит, что ты забыл, кто я, — сказала я. — Ты думал, что я дурочка. Но я не дурочка. Я просто тебе верила. А теперь я тебе не верю.
Я показала бумаги. Я объяснила, что квартира была заложена незаконно. Что подпись подделана. Что дом оформлен на фирму, которая ему не принадлежит. Что кредит он не платит.
— И теперь, — сказала я, — у меня есть два варианта. Первый: я подаю в суд, и ты идешь по статье. Второй: ты отдаешь мне все, что я вложила, плюс компенсацию. И я оставляю тебя в покое.
Игорь закричал. Он стал обвинять меня во всем. Он говорил, что я его довела. Что я сама виновата. Лена тоже кричала. Она говорила, что это ее дом, что она здесь живет. Но кредитор сказал:
— Нет, это не ваш дом. Это собственность фирмы. И фирма банкрот. Я забираю дом в счет долга.
Лена заплакала. Игорь схватил ее за руку и сказал:
— Ничего, мы что-нибудь придумаем.
И тут Лена вдруг оттолкнула его. И сказала:
— Что ты придумаешь? Ты мне обещал, что этот дом будет мой! Ты сказал, что мы уедем отсюда вместе! Ты сказал, что Анна ничего не узнает! А теперь что?
Я смотрела на них и не верила своим ушам.
— Вместе? — переспросила я. — Вы хотели уехать вместе?
Игорь молчал. Лена смотрела на него с ненавистью.
— Он мне говорил, что ты ему надоела. Что он хочет начать новую жизнь. Со мной. Он говорил, что продаст этот дом и мы уедем в другой город. А я дура поверила.
Я засмеялась. Это был нервный смех. Я смеялась и не могла остановиться.
— Вот это номер, — сказала я. — Он кинул меня, а потом кинул и тебя. Ты думала, что он строит дом для тебя? Нет, он строил его, чтобы продать и сбежать. А ты была просто прикрытием. Он и тебя использовал.
Лена посмотрела на Игоря. И тут она закричала. Она бросилась на него с кулаками. Они начали драться. Гости разбежались. Юрист попятился. Кредитор усмехнулся.
Я стояла и смотрела на это. Мне не было их жалко. Ни капли. Они получили то, что заслужили.
Я развернулась и пошла к машине. Юрист догнал меня.
— Анна, а как же суд?
— А что суд? — сказала я. — Вы видели их? Они друг друга поедят. А деньги я верну. Через суд или как-нибудь еще. Но дом я им не оставлю. И квартиру тоже.
Я села в машину и поехала домой. Домой. К маме. Я поняла, что мой дом не там, где стены. Мой дом — это я сама. Я сильная. Я справлюсь.
Прошло полгода. Я выиграла суд. Квартиру вернула. Дом продали с торгов. Деньги я поделила с кредитором. Игорь и Лена исчезли. Говорят, уехали куда-то на север. Я не знаю. Мне все равно.
Я снимаю небольшую квартирку. У меня есть работа. Есть мама. Есть планы. Я больше не строю дом. Я строю себя.
И знаете что? Я больше не верю мужчинам. Ни одному. Может, потом, когда-нибудь. Но не сейчас.
А фраза «эта дурочка думает, что дом еще строится» стала для меня не оскорблением. А напоминанием. Напоминанием о том, что нельзя быть слишком доверчивой. И что иногда стоит проверить, что там на самом деле строится.
— Я не обязана тянуть твою семью! Хочешь помогать — делай это без меня! — резко сказала жена