Белые астры простояли на краю стола не больше минуты. Алевтина Сергеевна подозвала официанта и попросила переставить букет на подоконник у служебной двери.
— Здесь уже всё оформлено, — объяснила она Зое Николаевне. — Цветы красивые, только к залу не подходят.
Мать Надежды кивнула и поправила рукав платья. Астры она вырастила в собственной теплице. Накануне срезала их, завернула стебли во влажную ткань и всю ночь везла в картонной коробке.
Михаил Андреевич снял очки, протёр стёкла салфеткой и снова надел. Павел взял бутылку минеральной воды. Крышка уже лежала возле тарелки, но он продолжал вертеть бутылку в руках.
Надежда видела, как мать проводила взглядом унесённый букет. Хотелось встать, забрать родителей и уйти. В зале сидели коллеги Павла, родственники и подруги именинницы. Начались бы вопросы, шёпот, уговоры. Надежда пока осталась за столом.
— Потом заберём цветы с собой, — сказала она матери.
Зоя Николаевна улыбнулась и погладила дочь по руке.
— Конечно. Им и дома будет хорошо.
Юбилей отмечали в ресторане на набережной. Алевтина Сергеевна сама выбрала зал, меню и музыкантов. Сыну она показала только итоговую сумму.
Весной Павла лишили квартальной премии. Задаток за ресторан внесла Надежда, а оставшуюся часть именинница обещала оплатить после банкета. Утром администратор прислал точный расчёт. Надежда переслала сообщение свекрови и получила в ответ короткое: «Всё видела».
Первые полчаса Алевтина Сергеевна была занята гостями. Она принимала поздравления, поправляла рассадку и рассказывала соседям по столу о детстве Павла. Вспомнила музыкальную школу, институт и его первую работу.
О невестке заговорила, когда одна из подруг спросила, давно ли Надежда живёт в городе.
— Надя у нас спокойная, домашняя. Поначалу многого не знала, но быстро привыкла.
Зоя Николаевна повернулась к имениннице.
— Она с восемнадцати лет здесь. Сначала училась, потом осталась работать.
— Так я и не спорю, — ответила Алевтина Сергеевна. — Только домашнее воспитание всё равно заметно.
Павел наклонился к жене и попросил её не обращать внимания.
— Мама сегодня переживает. Давай без споров.
— Я пока ничего не сказала.
— Вот и не надо.
Он произнёс это тихо, но Зоя Николаевна услышала. Она опустила глаза к тарелке и занялась салатом.
Раньше Алевтина Сергеевна позволяла себе замечания только в адрес невестки. Могла назвать её работу скучной, передарить соседке полученный от неё платок или при гостях посоветовать сменить причёску. Надежда сердилась, потом выслушивала объяснения мужа. Павел уверял, что мать говорит не со зла и просто привыкла высказывать всё прямо.
Теперь за столом сидели её родители. Надежда ждала, когда муж сам остановит мать. Пока он просил молчать только жену.
Михаил Андреевич похвалил отделку зала. Он много лет руководил сменой на заводе строительных смесей и обратил внимание на плитку возле колонн.
— В новом цехе похожую положили, — сказал он. — Наша только светлее и крупнее.
Алевтина Сергеевна повернулась к подруге.
— Михаил Андреевич во всём разбирается. Завод, стройка, огород. В небольших посёлках без хозяйственной жилки нельзя.
Подруга не поддержала разговор. Она расправила салфетку на коленях и попросила официанта принести чай.
— Огородом жена занимается, — спокойно уточнил отец Надежды. — Я весной землю готовлю и теплицу чиню.
— Значит, у вас семейное предприятие, — усмехнулась именинница.
Павел посмотрел на жену и слегка покачал головой. Надежда поняла его без слов. Он снова просил её потерпеть.
За соседним столом кто-то рассмеялся. Музыкант начал настраивать микрофон, и разговор на время прервался.
Позже один из коллег Павла похвалил квартиру молодых. Недавно он заезжал к ним за документами и запомнил просторную кухню.
Алевтина Сергеевна положила ладонь сыну на плечо.
— Мы старались, чтобы Павел жил в хороших условиях.
Квартира принадлежала Надежде. Она купила её ещё до знакомства с будущим мужем. Родители продали дом бабушки, добавили свои накопления, а оставшуюся сумму дочь выплачивала четыре года. Ремонт тоже закончили до свадьбы.
Свекровь знала об этом. Надежда показывала ей документы, когда та впервые спросила, на кого оформлено жильё.
— Квартира Надина, — напомнила Зоя Николаевна.
— Юридически — да, — ответила Алевтина Сергеевна. — Но они семья. Павел там тоже не квартирант.
Михаил Андреевич отложил вилку.
— Никто его квартирантом не называл. Просто квартиру покупала Надя, а мы помогали с ремонтом.
— И правильно делали. Кто чем может, тем и помогает детям. У одних есть нужные знакомства, у других — свободные руки.
Павел наконец вмешался.
— Мам, давай сменим тему.
Алевтина Сергеевна посмотрела на него с искренним недоумением.
— А что я сказала? Я, наоборот, хвалю Надеждиных родителей.
— Они не просили такой похвалы.
— Значит, уже и слова нельзя произнести?
Павел не ответил. Он подозвал официанта и попросил хлеб, хотя полная корзина стояла возле его локтя.
Надежда посмотрела на мужа. Тот отвёл глаза и занялся телефоном.
После горячего в зал внесли торт. На белой глазури стояли золотые цифры. Рядом с тарелкой именинницы лежал конверт с сертификатом на двухнедельный отдых в загородном пансионате.
Путёвку оплатила Надежда. Бронь оформили на её имя, поскольку Алевтина Сергеевна долго не могла выбрать даты. Менеджер предупредил, что до полуночи заказ разрешается отменить с небольшим удержанием.
Именинница подняла бокал и поблагодарила гостей. Сначала она обратилась к коллегам, потом к подругам и родственникам.
— Особенно приятно, что приехали наши гости из района. Для них дорога неблизкая, да и повод выбраться бывает нечасто.
Зоя Николаевна поставила бокал на стол.
— Мы часто приезжаем в город. У нас здесь и родственники, и дела.
— Конечно, сейчас все ездят, — согласилась Алевтина Сергеевна. — Люди из посёлков уже не так отличаются от городских. По одежде иногда и не определишь.
За столом стало тише. Подруга именинницы потянулась к чайнику, хотя её чашка была полной. Двоюродная сестра Павла начала поправлять приборы возле тарелки.
Михаил Андреевич сложил салфетку.
— А что не так с нашей одеждой?
— Да ничего. Всё чистое, аккуратное, — ответила Алевтина Сергеевна. — Просто некоторые привычки сразу заметны.
— Какие именно?
Именинница пожала плечами.
— Михаил Андреевич, зачем вы цепляетесь к каждому слову? Я хотела сказать, что вы отлично держитесь. Не каждый человек из района так уверенно чувствует себя в хорошем ресторане.
Павел смотрел на свечи. Надежда дала ему несколько секунд. Он мог попросить мать извиниться или хотя бы сказать, что разговор пора закончить.
Муж молчал.
Алевтина Сергеевна повернулась к подруге.
— А то раньше скажешь «колхозники» — люди обижаются. Хотя ничего страшного в этом слове нет.
Надежда встала и забрала конверт возле её тарелки.
— Отдых отменяется.
Свекровь посмотрела на пустое место возле торта, потом на невестку.
— Что значит отменяется?
— Я верну бронь.
— Из-за неудачной шутки?
— Вы весь вечер разговариваете с моими родителями свысока. Это не одна шутка.
Павел поднялся следом и попросил жену сесть.
— Надя, не надо устраивать это при всех. Дома спокойно обсудим.
— Дома мы обсудим, почему ты всё слышал и молчал.
Алевтина Сергеевна отодвинула тарелку.
— Я никого не оскорбляла. Если твои родители привыкли искать плохой смысл в каждом слове, я не виновата.
Зоя Николаевна тоже встала.
— Не надо говорить за нас. Мы всё поняли ещё в начале вечера.
— А вы, конечно, приехали только ради дочери, — сказала именинница. — Подарок, ресторан и поездка вас совсем не интересовали.
Надежда достала телефон, открыла письмо пансионата и нажала кнопку отмены. На экране появилось предупреждение об удержании части суммы. Она подтвердила решение.
Через несколько секунд пришло новое письмо.
— Брони больше нет.
— Ты отбираешь подарок на моём юбилее? — спросила Алевтина Сергеевна.
— Подарок я не вручила. Конверт всё ещё лежал на столе.
Павел провёл ладонью по лицу.
— Надя, остановись.
— Поздно.
Несколько гостей начали подниматься со своих мест. Двоюродная сестра Павла попросила официанта принести отдельный счёт за напитки. Подруга именинницы убрала телефон в сумку и сказала, что ей пора домой.
Алевтина Сергеевна заметила движение за столами и позвала администратора.
— Давайте закроем счёт, пока все не разбежались.
Администратор принесла папку с расчётом. Задаток в документе уже был вычтен. Именинница просмотрела итоговую сумму и повернулась к сыну.
— Павлик, оплати сейчас. Потом между собой разберётесь.
— У меня на карте столько нет.
— Тогда пусть Надя добавит. Задаток же она вносила.
— Я оплачивать остаток не буду, — сказала Надежда.
Свекровь сжала губы и достала свою карту.
— Не обращайте внимания. У нас семейные разногласия.
Администратор молча указала на терминал.
Надежда подошла к родителям.
— Собирайтесь. Мы уходим.
Михаил Андреевич помог жене надеть жакет. Зоя Николаевна забрала сумочку и не стала искать глазами букет.
Павел переводил взгляд с матери на жену. Алевтина Сергеевна держала карту возле терминала и ждала, что сын останется рядом.
— Мам, ты сама всё испортила, — произнёс он. — Я провожу Надю и её родителей.
— Ты уйдёшь сейчас, когда мне выставили такой счёт?
— Сумму ты знала утром.
— Я рассчитывала, что вы поможете.
— Об этом ты не говорила.
Именинница расплатилась и резко вернула карту в кошелёк.
— Иди. Раз жена приказала, значит, надо идти.
В лифте никто не разговаривал. Зоя Николаевна держала сумочку обеими руками. Михаил Андреевич следил за меняющимися цифрами над дверью. Павел стоял ближе к стене и не поднимал глаз.
На улице он извинился. Начал одну фразу, сбился и повторил её заново.
— Я должен был остановить маму раньше. Не думал, что она продолжит после первого замечания. Простите.
Михаил Андреевич посмотрел на него через стёкла очков.
— Ты всё слышал с самого начала.
— Слышал.
— Тогда добавить нечего.
Павел вызвал машину до гостиницы и поставил родительский чемодан в багажник. Зоя Николаевна обняла дочь и попросила позвонить утром. О произошедшем она больше не сказала ни слова.
Когда автомобиль отъехал, Надежда направилась к парковке. Павел пошёл следом.
Они сели в её машину. В салоне работал вентилятор. Павел застегнул куртку, расстегнул и положил руки на колени.
— Есть ещё один разговор, — сказал он.
— Говори.
— Мама начала ремонт в ванной. В понедельник придут рабочие.
Надежда повернулась к мужу.
— При чём здесь мы?
— Она поживёт у нас недели три. Может, чуть дольше.
— Ты уже с ней договорился?
— На прошлой неделе. Я собирался тебе сказать после юбилея.
— Ключи тоже дал?
Павел помолчал.
— Один комплект.
— От моей квартиры?
— От нашей. Мы женаты, Надя.
— Ты разрешил матери переехать, не спросив меня.
— Это временно. Не оставлять же её с разобранной ванной.
— Можно было снять жильё.
— Ты представляешь, сколько это сейчас стоит?
— Представляю. Я только что отменила пансионат, который стоил дороже.
Павел повысил голос.
— То есть ты решила наказывать всех подряд?
— Я решила, что твоя мать не будет жить в моей квартире.
— Опять «в моей»?
— Да. Потому что ты раздал ключи без моего согласия.
Надежда завела двигатель.
— Сегодня ночуешь у матери. Утром приедешь за вещами и вернёшь ключ.
— Я ушёл с юбилея вместе с тобой.
— Ты ушёл, когда гости начали расходиться и мать уже расплатилась.
— Я выбрал семью.
— Тогда почему о её переезде я узнаю на парковке?
Павел хлопнул ладонью по панели и сразу убрал руку.
— Ты сейчас всё смешала. Мамин юбилей, квартиру, ремонт. Мы могли спокойно обсудить это дома.
— Дома ты собирался поставить меня перед готовым решением.
До подъезда они ехали молча. Павел вышел из машины и сказал, что утром вернётся. Надежда поднялась в квартиру и заперла дверь.
На кухонном столе лежала записка с номером мастера, который занимался ремонтом у Алевтины Сергеевны. Рядом Надежда увидела запасной ключ от подъезда. Ключа от квартиры не было.
Она позвонила Павлу.
— Где второй ключ?
— У мамы. Я же сказал.
— Забери его сегодня.
— Уже поздно. Она легла отдыхать.
— Тогда утром приезжайте вместе.
— Надя, не раздувай.
Она закончила разговор.
Ночью Павел написал, что не позволит разрушить брак из-за ссоры между двумя женщинами. Надежда прочитала сообщение и выключила звук.
В половине восьмого в замке повернулся ключ.
Алевтина Сергеевна вошла с чемоданом. За ней водитель внёс две коробки и складную сушилку. Свекровь сняла пальто, повесила его на свободный крючок и осмотрела прихожую.
— Рабочие приехали раньше, — сказала она. — Уже сняли плитку и отключили воду. Павел объяснил, что ты вчера погорячилась. Поживу здесь спокойно, а потом все помиримся.
Надежда вышла из кухни.
— Попросите водителя отнести вещи обратно.
— Не начинай с утра. Мне сейчас некуда ехать.
— Павел снимет вам квартиру или номер.
— Зачем тратить семейные деньги, когда у вас три комнаты?
Водитель поставил коробки у стены и вопросительно посмотрел на Надежду.
— Верните всё в машину, пожалуйста.
Алевтина Сергеевна положила ладонь на верхнюю коробку.
— Это мои вещи. Я их обратно не повезу.
— Тогда Павел заберёт их позже.
— Ты вчера получила поддержку гостей и решила, что теперь можешь командовать? Там был ресторан, посторонние люди. Здесь мы разберёмся по-семейному.
— Вы вошли в мою квартиру без разрешения.
— Мне ключ дал сын. Он здесь живёт и имеет право пригласить мать.
— Больше он здесь не живёт.
Свекровь прищурилась.
— Ты выставляешь мужа из дома из-за одного вечера?
— Не из-за одного вечера. Павел разрешил вам переехать и скрыл это от меня.
— Потому что знал, какой скандал ты устроишь.
— Водитель ждёт.
Из подъезда донеслись шаги. Павел вошёл без звонка и остановился возле чемодана.
— Надя, мама уже приехала. Рабочие начали раньше, я сам не знал.
— Забирай её вещи и свои тоже.
— Не продолжай вчерашнее. Сейчас утро, соседи всё слышат.
— Тогда говори тише и собирайся.
Павел снял куртку, но Надежда указала на вешалку.
— Не раздевайся.
Алевтина Сергеевна достала из коробки упаковку со складной сушилкой.
— Её поставим на лоджии. Там всё равно пусто.
Надежда забрала упаковку и передала водителю.
— Отнесите в машину.
— Поставьте обратно, — потребовала свекровь.
Водитель остался стоять у двери. В семейный спор он вмешиваться не хотел.
Павел взял жену за запястье, но сразу отпустил.
— Хватит. Ты ведёшь себя нелепо.
— Собирай вещи.
— Ты решила закончить брак за одну ночь?
— Решение ты принял раньше. Сначала отдал ключ, потом договорился о переезде. Мне осталось узнать об этом последней.
— Маме действительно негде жить.
— Сними ей жильё.
— На какие деньги?
— На свои. Я больше не буду оплачивать решения, которые вы принимаете без меня.
Павел посмотрел на мать. Та села на пуф и достала телефон.
— Я ничего собирать не стану, — сказал он. — Уеду сейчас, а вечером вернусь. Когда ты успокоишься.
— Вечером ключ уже не подойдёт.
— Что это значит?
— Я вызову мастера.
Павел несколько секунд смотрел на неё, потом прошёл в спальню.
Из комнаты доносился стук дверок шкафа. Муж открывал ящики, складывал одежду и застёгивал сумку. Надежда позвонила в службу замков и договорилась о приезде мастера.
Алевтина Сергеевна тем временем набрала подругу. Она громко рассказала, что невестка выгнала мужа и не пустила пожилую женщину в квартиру среди ремонта.
— Да, прямо сейчас стою в прихожей, — говорила она. — Вещи даже занести не даёт.
Павел вышел с двумя дорожными сумками.
— Остальное заберу позже.
— Напиши заранее. Я соберу коробки и вынесу к твоему приезду.
— Я сам заберу свои вещи.
— Хорошо. Но только по договорённости.
Он надел куртку и задержался у двери.
— Ты ещё передумаешь.
Надежда открыла дверь.
Алевтина Сергеевна поднялась с пуфа и обратилась к сыну:
— Пойдём, Павлик. Здесь разговаривать бесполезно.
Водитель вынес сушилку и коробки. Павел забрал чемодан матери. Перед выходом он положил ключ на тумбу.
Через час приехал мастер. Он заменил замок и передал Надежде три новых ключа. Один она положила в сумку, остальные убрала в ящик письменного стола.
Днём Надежда поехала на вокзал проводить родителей. Зоя Николаевна ждала её у вагона и ничего не спросила при людях. Она взяла дочь под руку и повела к буфету. Михаил Андреевич поставил чемодан возле свободного столика.
— Павел где? — спросил он.
— У матери.
— Надолго?
— Думаю, да.
Отец снял очки и протёр их краем рубашки.
— Понятно.
До отправления они говорили о дороге, теплице и соседской кошке, которая снова забралась в сарай. Зоя Николаевна рассказала, что проводник разрешил поставить коробку с рассадой под нижнюю полку. Михаил Андреевич пообещал прислать фотографии новой теплицы.
Перед посадкой мать попросила дочь не оставаться вечером одной.
— Позвони мне, когда вернёшься домой.
— Позвоню.
— И поешь нормально. Вчера ты почти ничего не съела.
Надежда кивнула и поправила матери воротник. Михаил Андреевич пожал дочери руку, потом притянул её к себе и быстро отпустил.
Через две недели Павел приехал за оставшимися вещами. Надежда заранее сложила одежду, книги и документы в коробки. Он снял комнату неподалёку от работы. У матери жить не получилось. Днём в квартире шумели рабочие, а вечером Алевтина Сергеевна требовала, чтобы сын звонил жене и добивался возвращения.
Павел осмотрел коробки и открыл одну из них.
— Мама всем рассказывает, что ты заранее задумала сцену в ресторане.
— Это неправда.
— Она заплатила за банкет из накоплений. Ещё и поездки лишилась.
— Я знаю.
— Тебе совсем её не жалко?
— Ты приехал за вещами.
Он закрыл коробку.
— Я надеялся, что мы поговорим без крика.
— Мы сейчас не кричим.
— Тогда скажи, что нужно сделать.
— Нужно было не отдавать ключ и не договариваться за моей спиной.
— Я уже понял.
— Хорошо.
— И всё?
Надежда проверила список возле двери.
— Осталась коробка с инструментами. Она в кладовке.
С улицы донёсся автомобильный сигнал. Алевтина Сергеевна сидела в машине у подъезда. Она приехала вместе с сыном и теперь торопила его.
Павел подошёл к окну, посмотрел вниз и взял последнюю коробку.
— Мама боится, что я оставлю здесь что-нибудь ценное.
— Документы и техника собраны. Проверь при ней.
— Я тебе доверяю.
— Тогда забирай вещи.
Он вынес коробку на лестничную площадку. Надежда закрыла дверь, вернулась на кухню и набрала номер матери.
— Мы уже приехали, — ответила Зоя Николаевна. — Отец понёс чемодан, а я жду машину.
— Хорошо доехали?
— Хорошо. Ты ужинала?
Надежда открыла холодильник, достала контейнер с едой и поставила его на стол.
— Сейчас буду.
– Ты спятила, Лида? – рявкнул муж. Я спокойно достала билет на рейс, а его семейка отправилась вон из проданной квартиры.