Яна купила квартиру в тридцать один год.
Не в ипотеку — накопила сама, за шесть лет. Работала дизайнером интерьеров, бралась за всё подряд, первые три года почти не отдыхала. Трёшка в новостройке на седьмом этаже, угловая, с видом на парк с одной стороны и на крыши соседних домов с другой. Яна обставляла её сама — долго, тщательно, с удовольствием. Рабочий стол у окна с видом на парк. Диван, который выбирала три месяца. Стеллаж во всю стену в кабинете.
Когда познакомилась с Евгением, квартире было два года.
Евгений работал архитектором, жил на съёмной. После свадьбы переехал к Яне — само собой, без лишних разговоров. Первые месяца четыре всё шло нормально. Евгений был аккуратным, не разбрасывал вещи, уважал то, что Яна в рабочее время не открывала дверь даже ему. Просто стучал — если срочно, и ждал ответа.
Потом приехала Светлана Ивановна.
Не в первый раз, разумеется. Свекровь бывала раньше — на ужин, на чай, по праздникам. Яна относилась к этому спокойно. Светлана Ивановна была женщиной живой, разговорчивой, умела быть приятной. После каждого визита убирала за собой чашку, не оставалась дольше, чем нужно.
Но примерно через полгода после свадьбы визиты участились.
Раз в неделю стал нормой. Потом два раза. Светлана Ивановна звонила Евгению с утра — Яна это слышала — и говорила, что будет к трём. Или к пяти. Или просто заедет ненадолго. Евгений всегда отвечал: конечно, приезжай.
Яна не возражала. Думала — пройдёт. Первый год после свадьбы, свекровь соскучилась по сыну, это понятно.
Не прошло.
В марте Светлана Ивановна привезла Сергея.
Сергей был двоюродным братом Евгения — Яна видела его на свадьбе и один раз после. Нормальный человек, ничего плохого. Светлана Ивановна объяснила: у Сергея сломался утюг, надо посмотреть, Евгений же разбирается. Евгений разобрался за двадцать минут. Утюг починил, Сергей поблагодарил — и они все трое сели на кухне пить чай.
Яна в это время работала в кабинете над проектом — сдача была через два дня. Вышла попросить не шуметь слишком. Поздоровалась с Сергеем, вернулась к столу.
Они просидели ещё два часа.
Потом ушли. Яна вышла на кухню — там оставались три чашки, тарелка с крошками от печенья и открытая упаковка сахара. Она убрала всё сама, потому что убирать всё равно ей.
Вечером сказала Евгению — мягко, без претензий:
— В следующий раз, если кто-то приезжает, хорошо бы предупредить заранее. У меня был горящий проект.
— Ты же была в кабинете, — ответил Евгений. — Тебе никто не мешал.
— Мне мешало знание, что в моей квартире сидят люди, которых я не приглашала.
— Это и моя квартира.
Яна посмотрела на мужа. Потом решила не продолжать — проект, усталость, не время.
Потом был Иван.
Светлана Ивановна позвонила Евгению в среду утром — Яна опять слышала, кабинет смотрел в коридор. Иван, племянник Светланы Ивановны, ехал на встречу в центре города, потом у него было несколько часов до следующей встречи, мог бы переждать у Яны и Евгения. Недолго. Буквально пару часов.
— Конечно, — сказал Евгений.
Иван приехал в полдень. Яна открыла дверь — молодой парень лет двадцати пяти, с рюкзаком, вежливый. Сказал: извините, что беспокою, я постараюсь тихо.
Яна сказала: ничего страшного, проходите.
Иван сел в гостиной, достал ноутбук, работал. Действительно тихо. Через два часа уехал, попрощался, поблагодарил.
Всё. Казалось бы — ничего страшного.
Но через неделю история повторилась. Другой человек — кто-то из знакомых Светланы Ивановны, Яна не очень поняла кто именно. Тоже переждать между делами. Тоже пару часов.
Яна спросила Евгения вечером:
— Ты понимаешь, что наша квартира превращается в место для ожидания?
— Ты преувеличиваешь, — сказал Евгений. — Иван был раз. Позавчера была Света — тоже раз.
— Это уже два раза за неделю, Женя.
— Родственникам надо помогать.
— Родственникам — да. Но у нас есть своя жизнь. У меня есть работа, которую я делаю здесь, дома. Мне важно знать, кто будет в квартире и когда.
— Ты их даже не видишь. Они в гостиной, ты в кабинете.
— Я знаю, что они там. Это разные вещи.
Евгений пожал плечами и ушёл смотреть телевизор.
Потом появилась Оксана.
Оксана была дальней родственницей — или подругой родственницы, Яна так и не разобралась. Светлана Ивановна позвонила Евгению накануне: Оксана едет на собеседование, может после заехать выпить чаю, успокоиться немного, собеседования это всегда стресс.
Евгений, не спросив Яну, сказал: конечно.
Яна узнала об этом утром того же дня. Не заранее — случайно услышала, как Евгений говорит по телефону с матерью что-то вроде: да, Оксана приедет часа в два, ничего страшного.
— Подожди, — Яна вышла из кабинета. — Кто такая Оксана?
Евгений объяснил. Яна помолчала.
— Женя, ты мог бы спросить меня сначала.
— Да она ненадолго, просто чай выпить.
— Дело не в том, надолго или нет. Дело в том, что ты распоряжаешься моей квартирой, не спрашивая меня.
— Нашей квартирой.
— Женя, — Яна посмотрела на мужа, — квартира оформлена на меня. Я её купила до нашего знакомства. Это не значит, что ты здесь гость — это твой дом, я так и считаю. Но это значит, что решения о том, кто приходит, принимаем мы вместе. Не ты один.
Евгений нахмурился.
— Ты сейчас говоришь, что я не имею права приглашать людей?
— Я говорю, что хочу знать заранее и хочу, чтобы меня спрашивали.
— Это мелочность.
Яна закрыла кабинет. Оксана приехала в два, просидела три часа. Яна не вышла ни разу.
Потом начался новый этап, и он был хуже предыдущего.
Светлана Ивановна перестала просить. Она просто сообщала.
— Женечка, я сказала Коле с Машей, что они могут у вас посидеть в субботу часа три-четыре, пока я с твоим дядей Петром разберусь с документами.
Или:
— Я сказала Ларисе, что она может приехать к вам выпить кофе, ей с работы выходить рано, ехать далеко.
Евгений не возражал. Кивал, говорил хорошо, иногда даже уточнял: во сколько примерно.
Яна узнавала об этом от мужа — мельком, между делом, как о чём-то само собой разумеющемся. Или не узнавала вовсе — просто приходила домой и обнаруживала незнакомых людей на кухне.
Один раз это была пожилая женщина, которую Яна никогда в жизни не видела. Сидела за столом, пила чай, листала телефон. Подняла голову, когда Яна вошла, сказала добродушно:
— О, хозяйка пришла, я Зинаида, мы со Светой в одном доме живём.
Яна улыбнулась. Зашла в кабинет. Закрыла дверь. Сидела минут десять, глядя в стену.
Потом вышла, поставила чайник. Зинаида оказалась приятной собеседницей, рассказывала про огород и про внука. Яна слушала и думала: почему я узнаю о людях в своей квартире одновременно с их появлением?
Вечером был разговор с Евгением. Уже не мягкий.
— Женя, сегодня я пришла домой и там сидела незнакомая женщина, которую я никогда не видела. Никто меня не предупредил.
— Мама сказала, что Зинаида Петровна переждёт немного.
— Тебе сказала?
— Ну да, с утра.
— И ты не подумал написать мне?
— Ты бы возразила.
Яна смотрела на мужа.
— Повтори, пожалуйста.
— Ну ты бы начала говорить, что опять кто-то приходит, опять не спросили…
— Потому что именно так и есть.
— Галя, ну это же пожилая женщина, она просто…
— Меня зовут Яна.
Евгений осёкся.
— Прости, оговорился.
— Не оговорился. Ты думал о чём-то другом, пока я говорила.
Евгений молчал.
— Слушай, — сказал Евгений наконец, — ты черствая. Я не знаю, как ещё это назвать. Пожилой человек, которому некуда деться на несколько часов, — и ты устраиваешь из этого проблему.
— Я устраиваю проблему из того, что меня не спрашивают.
— Потому что ты всё равно откажешь!
— Может, и нет. Но меня должны спрашивать. Это моя квартира.
— Опять про квартиру, — Евгений покачал головой. — Ты каждый раз напоминаешь, что это твоя квартира. Понял. Запомнил.
Он ушёл в спальню. Яна ещё долго сидела на кухне.
После того разговора Светлана Ивановна стала приглашать людей ещё чаще.
Яна потом думала: случайно это или намеренно. Скорее всего — и то, и другое. Светлана Ивановна была из тех людей, которые искренне считают, что помощь родственникам — это безусловное добро, и что любое возражение против такой помощи — это мелочность и эгоизм. Она не давила специально. Просто продолжала делать то, что считала правильным, не понимая — или не желая понимать, — что у этого есть чёткая граница.
В четверг утром Яна работала. Большой проект, сроки, голова была занята полностью. Около одиннадцати позвонил в дверь.
Яна не ждала никого.
Открыла — на пороге стоял мужчина лет сорока в куртке, незнакомый.
— Добрый день. Я Антон. Светлана сказала, что можно к вам зайти, пока она едет.
— Светлана Ивановна?
— Да, она скоро будет.
Яна смотрела на него секунду.
— Подождите, пожалуйста, — сказала Яна.
Закрыла дверь. Взяла телефон, написала Евгению: «Кто такой Антон и почему он пришёл без предупреждения?»
Евгений ответил через десять минут: «Ой, мама говорила, я забыл тебе сказать, он знакомый, всё нормально».
Яна постояла у закрытой двери. Слышала, как за ней на лестничной площадке человек переминается с ноги на ногу.
Открыла.
— Проходите, — сказала Яна.
Антон вошёл. Прошёл в гостиную. Сел.
Яна вернулась в кабинет. Закрыла дверь.
Открыла макет, который делала с утра. Смотрела на экран. Цифры и линии не складывались в ничего осмысленного. Думала не о проекте.
Думала о том, что в её квартире, в одиннадцать утра в четверг, сидит незнакомый мужчина по имени Антон. Потому что Светлана Ивановна сказала ему, что можно. Потому что Евгений забыл предупредить. Потому что так получилось.
Через полчаса приехала Светлана Ивановна. Яна услышала звонок в дверь, потом голоса в прихожей, потом — на кухне. Смех. Разговор. Запах кофе.
Яна закрыла ноутбук. Встала. Вышла из кабинета.
Светлана Ивановна стояла у плиты и варила кофе — в турке, которую Яна привезла из Стамбула. Антон сидел за столом. На столе уже лежали конфеты из пакета, который принесла свекровь.
— Яночка! — Светлана Ивановна обернулась с улыбкой. — Иди к нам, кофейку выпьем.
— Светлана Ивановна, — сказала Яна, — мы можем поговорить?
— Конечно, — свекровь поставила турку. — Что случилось?
— Не здесь. Пожалуйста.
Они вышли в коридор. Светлана Ивановна смотрела на невестку с лёгким недоумением.
— Яна, что такое? Антон нормальный человек, мы его знаем сто лет.
— Я его не знаю. Совсем. Я открыла дверь незнакомому мужчине, потому что вы сказали ему, что можно прийти. Без моего ведома.
— Ну Женя же знал…
— Евгений забыл сказать мне. И это уже не первый раз, Светлана Ивановна. Сначала был Сергей. Потом Иван. Потом Оксана. Потом Зинаида Петровна. Теперь Антон. Я не знаю, кто следующий.
— Яна, ты преувеличиваешь. Люди просто заходят ненадолго.
— В мою квартиру. Без моего разрешения. — Яна говорила ровно, но голос уже стал другим. — Я работаю дома. Каждый незапланированный человек — это сбитый рабочий день. Но даже если бы я не работала — это моё пространство. Я имею право знать, кто в нём находится.
— Яночка, — Светлана Ивановна перешла на примирительный тон, — ну ты же понимаешь, что семье надо помогать. Мы же все свои.
— Антон — свой?
— Ну он хороший знакомый.
— Значит, не свой. — Яна сделала вдох. — Светлана Ивановна, я прошу вас: впредь — никаких людей без моего согласия. Не Евгения. Моего. Потому что это моя квартира.
Светлана Ивановна смотрела на невестку. В глазах что-то изменилось — не злость, что-то другое. Обида, наверное.
— Значит, я теперь должна спрашивать разрешения приводить людей к сыну?
— Приводить людей ко мне — да.
— Хорошо, — сказала Светлана Ивановна тихо. — Поняла тебя.
Вернулась на кухню. Яна слышала, как там возобновился разговор — тише, чем раньше.
Яна зашла в кабинет. Открыла ноутбук. Попыталась вернуться к проекту.
Не вышло. Сидела, смотрела на экран, и понимала: это не конец разговора. Это только начало.
Антон ушёл через час. Светлана Ивановна задержалась ещё немного — прибрала на кухне, что-то переставила в шкафу, нашла в холодильнике продукт с истёкшим сроком и выбросила, предварительно сообщив об этом в пространство.
Потом тоже ушла.
В квартире стало тихо. Яна вышла на кухню. Её турка стояла в раковине — Светлана Ивановна помыла. Конфеты остались на столе.
Яна убрала конфеты в шкаф. Поставила чайник. Смотрела, как закипает вода, и думала: Евгений придёт вечером. Будет разговор. И этот разговор будет другим, потому что терпеть молча больше не получится.
Евгений пришёл в семь.
С порога сказал:
— Мама звонила. Говорит, ты с ней поговорила резко.
Яна обернулась от плиты.
— Я поговорила с ней спокойно. Сказала, что без моего согласия людей приводить не нужно.
— Она расстроилась.
— Я расстраиваюсь каждый раз, когда прихожу домой и вижу незнакомых людей. Или когда не могу нормально работать, потому что за стеной кто-то разговаривает. Но это, видимо, не считается.
— Ты черствая, Яна. Я уже говорил.
— А ты говорил матери, чтобы она спрашивала меня?
— Зачем? Она и так…
— Евгений. — Яна сняла сковороду с плиты, обернулась. — Сегодня утром в мою дверь позвонил незнакомый мужчина. Ты забыл меня предупредить. Твоя мать пришла следом и сварила кофе в моей турке. Это нормально?
— Они ничего плохого не сделали.
— Они распоряжаются чужим пространством без разрешения. Это и есть плохо.
Евгений помолчал.
— Мама говорит, что ты всегда находишь повод придраться.
Яна поставила сковороду на подставку. Выдохнула.
— Знаешь что, — сказала Яна, — я думаю, что нам нужно поговорить серьёзно. Не сегодня — я устала. Но скоро. О том, как мы живём и как будем жить дальше. Потому что так, как сейчас, я не готова продолжать.
Евгений смотрел на неё.
— Что это значит?
— Это значит то, что я сказала. Поедим к твоей матери?
Евгений сел за стол. Яна накладывала еду и думала о том, что неделю назад ещё надеялась, что само рассосётся. Что Светлана Ивановна поймёт. Что Евгений заступится.
Не рассосалось. Не поняла. Не заступился.
Значит, придётся говорить иначе.
На следующей неделе Светлана Ивановна позвонила Евгению в понедельник утром. Яна находилась рядом — пила кофе на кухне. Слышала одну сторону разговора:
— Да, мама. — Пауза. — Конечно. — Пауза. — Нет, в среду нормально. — Пауза. — Ладно.
Евгений убрал телефон.
— Мама в среду приедет. С Надей, двоюродной сестрой. Надя хочет посмотреть квартиру, они тут раньше в этом районе жили.
Яна медленно поставила чашку.
— Ты сказал да?
— Ну да.
— Не спросив меня.
Евгений открыл рот. Закрыл.
— Женя, — сказала Яна тихо, — мы же только что говорили об этом.
— Это мама с Надей. Они ненадолго.
— Ты не спросил меня.
— Да что такого, Яна! — Евгений повысил голос. — Мать хочет приехать с сестрой, просто посмотреть, чай выпить! Почему это нужно согласовывать как государственный визит?!
— Потому что я так прошу.
— Ты всё время что-то просишь! То предупреждай, то спрашивай, то согласовывай! Это моя семья! Я что, не имею права видеться с матерью в собственном доме?
— Имеешь, — сказала Яна. — Но это не только твой дом. И твоя мать уже давно ведёт себя здесь как хозяйка. Без моего согласия приводит людей, которых я не знаю, распоряжается кухней, переставляет вещи. И ты каждый раз говоришь — ну и что страшного.
— Ничего страшного!
— Для тебя. — Яна встала, вынесла чашку в раковину. — А для меня — дискомфорт.
— Ты невозможный человек, — сказал Евгений.
— Может быть, — согласилась Яна.
Она ушла в кабинет. Закрыла дверь.
Среда наступила, как и ожидалось. В половине двенадцатого позвонили в дверь. Яна открыла — Светлана Ивановна и незнакомая женщина лет пятидесяти с доброжелательным лицом.
— Яна, привет, — Светлана Ивановна вошла первой. — Это Надя, я говорила. Надя, это Яна, жена Жени.
— Здравствуйте, — сказала Надя.
— Здравствуйте, — сказала Яна.
Они прошли в гостиную. Яна зашла следом. Светлана Ивановна уже что-то рассказывала Наде — про планировку, про вид из окна, показывала рукой то в одну сторону, то в другую. Надя кивала, оглядывалась.
— Хорошая квартира, — сказала Надя. — Ремонт сами делали?
— Я делала, — ответила Яна.
— Красиво. Чувствуется вкус.
Светлана Ивановна пошла на кухню ставить чайник. Яна стояла в дверях гостиной и смотрела, как свекровь привычно открывает шкаф, достаёт чашки — три штуки, для себя, для Нади, для Евгения.
Для Яны чашку не достала.
Может, и не нарочно. Может, просто не подумала.
Но Яна это заметила.
— Светлана Ивановна, — сказала Яна.
Свекровь обернулась.
— Нам нужно договориться об одном правиле. Прямо сейчас, при Наде — чтобы не было недоразумений.
— Яна, ну зачем сейчас… — начала Светлана Ивановна.
— Затем что потом снова будет — ну и что страшного, ну мы же ненадолго, ну это же семья.
Светлана Ивановна нахмурилась.
— Яночка, гость в доме…
— Именно, — сказала Яна. — Гость. В моём доме. И я хочу знать заранее, когда гость придёт.
Надя стояла у окна и смотрела на парк. Делала вид, что не слышит.
— Яна, ну что ты начинаешь, — Светлана Ивановна понизила голос. — При человеке.
— При человеке — потому что при человеке вы тоже пришли без предупреждения.
Свекровь поджала губы. Потом повернулась к Наде с улыбкой:
— Надя, прости, семейные моменты. Садись, я сейчас чай сделаю.
Яна не стала продолжать при Наде. Вернулась в кабинет, закрыла дверь.
Они пробыли ещё полтора часа. Яна слышала разговор через стену — смех, какие-то истории, звук посуды. Когда наконец хлопнула входная дверь, Яна вышла.
Евгений сидел в гостиной с телефоном.
— Нормально всё прошло, — сказал муж, не поднимая взгляда.
— Да, — сказала Яна.
Больше ничего не сказала. Села за стол, открыла ноутбук. Проект стоял на месте с утра.
Неделя прошла относительно тихо. Потом наступила пятница.
Яна вернулась домой в половину седьмого — была встреча с клиентом, задержалась. Достала ключи у лифта, открыла дверь.
Из кухни шёл запах жареного лука и чего-то мясного. Слышались голоса — несколько, перебивающие друг друга. Смех.
Яна разулась. Прошла в коридор.
На вешалке висели чужие куртки. Четыре штуки.
Яна считала их медленно, как будто хотела убедиться, что правильно видит. Одна — мужская, тёмно-синяя. Вторая — Светланы Ивановны, Яна её знала. Третья — женская, незнакомая. Четвёртая — ещё одна мужская, с логотипом строительной фирмы.
Яна зашла на кухню.
За столом сидели Светлана Ивановна, Сергей, Иван и Оксана. На плите что-то шкворчало. На столе стояли тарелки, хлеб, открытая банка маринованных огурцов — из холодильника Яны, она сама их закатывала в сентябре. На полотенцедержателе висело полотенце, которого Яна не признала — чужое, с синей полоской.
Светлана Ивановна обернулась первой.
— Яна, привет! Вовремя — как раз ужинать садимся. Я картошку с мясом сделала. Короче ужин из того что в холодильнике нашла.
Яна смотрела на кухню. На четыре чужие куртки в коридоре. На свою банку огурцов посреди стола.
— Добрый вечер, — сказала Яна ровно.
— Привет, — кивнул Сергей.
Иван поднял руку в приветствии. Оксана улыбнулась.
— Мы на выходных думаем собраться тут все вместе, — сказала Светлана Ивановна, помешивая в сковороде. — У тебя же просторно, места хватит. Позовём ещё Колю с Машей, может, тётю Риту.
Яна не ответила сразу.
— Светлана Ивановна, — сказала Яна наконец, — чьё полотенце в ванной?
— А? — свекровь обернулась. — Моё, я руки помыла, своё взяла.
— В следующий раз пользуйтесь полотенцем из шкафа под раковиной. Там гостевые.
— Да ладно, Яна, одно и то же…
— Нет. — Яна шагнула к столу. — Не одно и то же.
Светлана Ивановна наконец выключила плиту. Обернулась полностью, посмотрела на невестку.
— Яна, ты что? Мы просто ужинаем.
— В моей квартире. Из моих продуктов. Без моего ведома.
— Женя знал.
— Меня зовут Яна. Не Женя.
Сергей переглянулся с Иваном. Оксана отложила телефон.
— Квартира просторная, места хватает, — спокойно сказала Светлана Ивановна. — Зачем делать из этого проблему? Это семья, мы все свои.
— Это не ваш дом, — сказала Яна. Голос стал другим — тот самый, который она удерживала несколько месяцев. — Это мой дом. Я купила его сама, до знакомства с Евгением. И то, что происходит здесь последние месяцы — люди, которых я не приглашала, чужие вещи, чужая еда из моих продуктов, планы на выходные, которые со мной никто не обсуждал — это не семья. Это захват чужого пространства.
— Захват? — Светлана Ивановна поставила крышку на сковороду резче, чем нужно. — Яна, ты слышишь себя?
— Слышу. — В прихожей хлопнула дверь — пришёл Евгений. — И я прошу всех, кто здесь сейчас сидит, уйти. Сегодня мы не ужинаем.
— Что? — Сергей откинулся на спинку стула.
— Яна. — Евгений появился в дверях кухни, увидел жену, понял по лицу что-то. — Что происходит?
— Я прошу гостей уйти.
— Яна, это мама.
— И Сергей, и Иван, и Оксана. Никого из них я не приглашала. Сегодня.
— Ну это же наш дом!
— Это не ваш дом!
Фраза вырвалась громче, чем Яна планировала. Светлана Ивановна вздрогнула. Иван поставил кружку.
— Это не коммуналка! — Голос у Яны уже не держался в ровном регистре. — Я не давала разрешения превращать мою квартиру в место, куда приходят когда хотят, готовят из моих продуктов и вешают чужие полотенца! Хватит!
В кухне стало очень тихо.
Светлана Ивановна смотрела на невестку. Потом выпрямилась.
— Значит, вот как ты к нам относишься.
— Я отношусь к вам нормально, — сказала Яна. Голос снова стал ровным — не от спокойствия, а от усилия. — Я прошу соблюдать простые правила. Предупреждать. Спрашивать.
— Родня сына имеет право приходить в любое время, — произнесла Светлана Ивановна твёрдо.
— Нет. Не имеет.
— Женя! — Свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь?
Евгений стоял в дверях. Лицо напряжённое, взгляд — между матерью и женой.
— Яна, — сказал муж тихо, — может, не сейчас. Они только поужинают и…
— Нет, — перебила Яна. — Именно сейчас. Потому что потом будет следующий раз. И ещё один.
— Ты жадная, — вдруг сказала Оксана. Спокойно, почти без интонации. — Квартира большая, а ты из-за каждого человека скандал.
— Оксана, — произнесла Яна, — вы здесь тоже без моего приглашения.
— Света позвала.
— Света здесь не хозяйка.
Сергей встал.
— Слушай, мы просто пришли поужинать. Зачем такой разговор?
— Затем что никто меня не предупредил, — сказала Яна. — В который раз.
— Ну перестань уже считать! — повысил голос Иван. — Семья — это же не бухгалтерия!
— Это моя квартира, — сказала Яна. — Прошу всех уйти.
Светлана Ивановна демонстративно вернулась к столу. Опустилась на стул. Взяла вилку.
— Я никуда не пойду. Я варила три часа.
— Светлана Ивановна, — сказала Яна, — прошу вас уйти.
— И не подумаю.
Евгений шагнул в комнату.
— Яна, прекрати. Ты устраиваешь скандал на пустом месте. Мама приготовила ужин, люди сидят, всё нормально. Извинись перед мамой.
Яна посмотрела на мужа.
Долго.
— Извинись, — повторил Евгений тише, с нажимом.
— Нет, — сказала Яна.
— Яна.
— Женя, я несколько месяцев прошу об одном — предупреждать меня. Ты не сделал ни разу. Ты только говорил, что я черствая и мелочная. — Яна говорила ровно, но в горле что-то сжималось. — Сегодня я прихожу домой и вижу четыре чужие куртки, чужое полотенце и мои продукты на сковороде. И ты просишь меня извиниться.
— Да, прошу. Потому что это семья.
— Нет, — сказала Яна. — Это не моя семья. Моя семья должна была бы хоть раз встать на мою сторону.
Евгений молчал.
— Вот что я хочу тебе сказать, — продолжила Яна. — Если тебе важнее, чтобы твоя мать могла приходить без предупреждения, — живи с ней. Это серьёзно. Если ты не можешь попросить родственников уважать мой дом, мне не нужен такой муж в этом доме.
— Значит, ты выгоняешь меня?
— Я предлагаю тебе выбор. Ты уже сделал его — несколько месяцев назад, когда в первый раз сказал, что я черствая вместо того, чтобы поговорить с матерью.
Светлана Ивановна встала. Лицо у неё было красным.
— Женечка, собирай вещи. Не надо ей ничего доказывать.
Евгений смотрел на жену. Потом — на мать. Потом снова на Яну.
— Ладно, — сказал муж тихо. — Ладно.
Он развернулся и пошёл в спальню.
Сергей и Иван молча встали, взяли куртки. Оксана тоже поднялась, что-то пробормотала — кажется, «ну и пожалуйста». Светлана Ивановна стояла на кухне, смотрела на невестку.
— Ты пожалеешь, — сказала Светлана Ивановна.
— Возможно, — ответила Яна. — Но не сегодня.
Сборы заняли минут двадцать. Евгений вышел с сумкой — не маленькой, но и не со всем. Остановился в прихожей.
— Ты правда этого хочешь?
— Я хочу, чтобы мой дом был моим, — сказала Яна. — Ты не смог мне этого дать.
Евгений кивнул — коротко, без злости, скорее как человек, который принял что-то неудобное. Открыл дверь. Светлана Ивановна прошла мимо молча. За ней — Сергей, Иван, Оксана.
Дверь закрылась.
Яна стояла в прихожей. Снаружи слышался лифт, голоса — что-то говорила Светлана Ивановна, потом тише, потом совсем ничего.
Тишина в квартире была громкой. Непривычной.
Яна прошла на кухню. Сковорода стояла на плите — картошка с мясом, ещё горячая. Яна убрала её в холодильник. Вымыла тарелки. Убрала хлеб. Банку огурцов поставила обратно на полку.
Сняла с вешалки чужое полотенце с синей полоской, бросила в стирку.
Потом поставила чайник. Достала свою кружку — ту, которую привезла из Лиссабона три года назад, до Евгения, — и села за стол.
Евгений позвонил через три дня. Сказал, что остыл, что готов поговорить. Яна выслушала.
— О чём говорить, Женя?
— Ну как о чём. О нас.
— Я несколько месяцев говорила с тобой о нас. Ты говорил, что я черствая.
— Яна, я погорячился.
— Ты не горячился. Ты так думал. Каждый раз.
Евгений помолчал.
— Значит, конец?
— Да.
Он ещё звонил раза два — потом перестал. Развод оформили без споров.
Светлана Ивановна написала одно сообщение — длинное, про то, что Яна разрушила семью и что Евгений заслуживал лучшего. Яна прочитала. Ответила коротко: всего вам хорошего — и заблокировала номер.
Прошёл месяц. Потом ещё один.
В квартире было тихо. Настолько тихо, что Яна поначалу не знала, куда деть это ощущение — непривычное, почти неловкое. Потом привыкла.
Однажды в субботу к ней приехала подруга Марина — с вином и сыром, заранее написала, получила ответ: «Да, приезжай». Они сидели до полуночи, смотрели что-то на ноутбуке, разговаривали.
Когда Марина ушла, Яна убрала бокалы, вытерла стол. Прошла в кабинет, открыла текущий проект. Поработала час — спокойно, никто не ходил за стеной, никто не греметь посудой в кухне.
В половине первого выключила свет. Легла.
За окном был ноябрь — тихий, тёмный, с редкими фонарями в парке. Яна смотрела в потолок и думала ни о чём конкретном.
Просто лежала в тишине своего дома. И больше никто не мог войти сюда без её разрешения.
Забирай своего отщепенца и смотри, чтобы не замёрзла. В коммуналке перезимуешь, — прорычал муж, выгоняя жену с ребёнком в метель