— Танюш, у моей дочери проблемы с работой и кредитом. Вы с Борей хорошо зарабатываете, значит, обязаны помочь, — заявила свекровь

Татьяна даже не сразу поняла, что именно оказалось на кухонном столе. Она только вернулась с работы, сняла туфли в прихожей, собрала волосы повыше и собиралась поставить ужин разогреваться, когда обнаружила свекровь в квартире.

Августовский вечер был душным. Окно на кухне стояло открытым, но воздуха почти не прибавлялось. С улицы доносился гул машин, а на подоконнике лежал пакет с персиками, который Татьяна купила по дороге домой.

— Добрый вечер для начала, — сказала она и посмотрела на бумаги. — Что это?

— График платежей Ларисы.

Валентина Сергеевна произнесла это так буднично, словно принесла инструкцию от новой бытовой техники.

Татьяна подняла первый лист. Вверху значилось имя золовки, ниже тянулась таблица с датами и суммами.

Она пробежала глазами несколько строк, перевернула страницу и нахмурилась.

— А почему он лежит у меня на столе?

Свекровь села поудобнее.

— Потому что время поджимает. Через несколько дней следующий платёж, а у Ларисы сейчас вообще ничего нет.

Татьяна снова посмотрела на бумаги.

Она знала о кредите. Вернее, знала о том, что кредит когда-то был. Но до этого дня представляла ситуацию гораздо скромнее. Лариса постоянно рассказывала о каких-то остатках, процентах, временных сложностях и уверяла, что вот-вот всё закроет.

По графику выглядело иначе.

До полного погашения оставалось больше шестисот тысяч рублей.

Татьяна аккуратно выровняла листы и положила обратно.

— Борис дома?

— Скоро придёт. Я решила сначала с тобой поговорить.

— Почему со мной?

Валентина Сергеевна удивилась.

— Потому что ты у нас разумная женщина. Боря тоже, конечно, не маленький, но мужчины иногда смотрят на такие вещи проще.

Татьяна усмехнулась.

— То есть кредит вашей дочери нужно обсуждать именно со мной, потому что я разумная?

— Не передёргивай. Ларисе тяжело. Она одна сына тянет.

Татьяна ничего не ответила. Она открыла холодильник, достала бутылку воды, налила себе стакан и осталась стоять у окна.

С Борисом они познакомились шесть лет назад совершенно случайно, на дне рождения общего знакомого. Татьяне тогда было тридцать пять. Борис оказался старше на три года, говорил мало, но умел слушать и не пытался произвести впечатление.

Они встречались восемь месяцев.

Никаких бурных переездов через две недели знакомства, общих кредитов и разговоров о вечной любви после третьего свидания не было. Татьяна вообще относилась к совместной жизни осторожно. Квартира, в которой она жила, принадлежала ей. Она купила её ещё до встречи с Борисом и не собиралась превращать отношения в проверку на доверчивость.

Борис к этому относился спокойно.

Через восемь месяцев он переехал к ней. Вещей привёз немного: одежду, рабочий ноутбук, инструменты и коробку старых фотографий.

Первый год совместной жизни прошёл без больших потрясений. Они выяснили, кто раньше встаёт, кто забывает выключать свет в коридоре и кто никогда не замечает, что заканчивается средство для посуды.

Спустя ещё год расписались.

После брака квартира осталась собственностью Татьяны. Борис прекрасно это понимал и никогда не пытался рассуждать о «половине по праву мужа». Общие расходы они делили между собой, крупные покупки обсуждали, а остальными деньгами каждый распоряжался самостоятельно.

Такая система устраивала обоих.

Татьяна руководила отделом закупок в производственной компании. Борис работал инженером в крупной организации. Оба привыкли самостоятельно отвечать за свои решения и не отчитываться друг перед другом за каждую покупку.

Семейные расходы были семейными. Личные накопления оставались личными.

Именно поэтому Татьяне особенно не нравился тон, которым Валентина Сергеевна сейчас рассуждала о чужих деньгах.

У Бориса была младшая сестра Лариса. На тот момент ей исполнилось тридцать четыре. Она одна воспитывала десятилетнего сына Максима и работала администратором в частном медицинском центре.

Сначала Татьяна относилась к ней хорошо.

Лариса была разговорчивой, энергичной и умела понравиться. На семейных встречах рассказывала смешные истории, привозила племяннику Бориса какие-нибудь забавные мелочи, охотно помогала матери.

Но постепенно Татьяна заметила одну особенность: какую бы тему ни начали обсуждать, Лариса обязательно приходила к деньгам.

Машина требует ремонта.

Ребёнку нужны новые вещи.

Сломался холодильник.

На работе задержали выплату.

Пришлось срочно менять телефон.

Каждый месяц происходило что-нибудь, что требовало немедленных расходов.

Несколько лет назад Лариса взяла крупный потребительский кредит. Официально — чтобы отремонтировать автомобиль. Машина действительно нуждалась в ремонте: подвеска, тормоза, несколько кузовных работ.

Но после ремонта часть денег осталась.

На них Лариса купила новый телевизор, дорогой телефон и робот-пылесос, хотя прежняя техника была исправна.

Борис тогда спросил сестру:

— Может, остаток сразу в кредит вернёшь?

Лариса рассмеялась.

— Смысл? Всё равно платить несколько лет. Хоть поживу нормально.

Через некоторое время появился ещё один заём. Потом кредитная карта.

Когда становилось трудно платить по одному обязательству, Лариса брала деньги в другом месте. Она сама называла это «переждать сложный период».

Татьяна однажды сказала мужу:

— Она не пережидает. Она переносит проблему на следующий месяц и делает её больше.

Борис согласился, но вмешиваться не стал.

Первый раз Лариса попросила помощи примерно два года назад.

Позвонила Татьяне напрямую.

— Мне буквально до конца месяца. Очень неудобно просить, но банк начислит штраф, если я сейчас не внесу платёж.

Татьяна перевела ей семьдесят тысяч рублей.

Договорились, что Лариса вернёт постепенно.

Первые недели золовка сама напоминала:

— Я помню. Скоро начну отдавать.

Потом перестала вспоминать.

Через год возникла новая проблема. Лариса снова попросила денег. На этот раз сорок тысяч.

Татьяна сначала отказалась, но золовка уверяла, что ситуация исключительная: автомобиль сломался, без машины она не успевает отвозить сына и добираться на работу.

Второй перевод тоже ушёл.

Ни семьдесят тысяч, ни сорок Татьяна больше не увидела.

Она не устраивала скандалов. Несколько раз напоминала. Лариса отвечала одинаково:

— Сейчас тяжело. Чуть позже.

Постепенно Татьяна поняла, что «чуть позже» не имеет конкретной даты.

Когда Борис недавно сообщил, что сестра потеряла работу, Татьяна сразу сказала:

— Только давай договоримся заранее. Я её кредиты больше не оплачиваю.

Они тогда сидели в машине возле супермаркета. Борис выключил двигатель и несколько секунд смотрел через лобовое стекло.

— Я понимаю.

— Я уже дала ей сто десять тысяч.

— Знаю.

— И ни рубля не вернулось.

— Знаю.

— Поэтому если твоя мама или Лариса снова решат обратиться ко мне, ответ будет один.

Борис кивнул.

— Я сам поговорю с ними.

Татьяна поверила.

Именно поэтому появление Валентины Сергеевны с графиком платежей раздражало её не столько самой просьбой, сколько очевидным ощущением, что разговор за её спиной уже состоялся.

В замке повернулся ключ.

Борис вошёл в квартиру и сразу услышал голос матери.

— Боречка, наконец-то.

Он появился на кухне, увидел Валентину Сергеевну, затем бумаги перед Татьяной.

— Мам? Ты чего не позвонила?

— А что мне звонить? Я ненадолго.

Татьяна отодвинула бумаги к середине стола.

— Твоя мама принесла график платежей Ларисы.

Борис посмотрел на мать.

— Зачем?

— Чтобы вы видели ситуацию.

— Я тебе говорил, что Татьяну сюда вмешивать не надо.

— А я никого не вмешиваю. Я просто объясняю.

Татьяна села напротив свекрови.

— Хорошо. Объясняйте.

Валентина Сергеевна оживилась, будто получила разрешение провести подготовленное совещание.

— Лариса сейчас без работы. Новый вариант ищет, но сами понимаете, август, люди в отпусках, всё медленно. А банк ждать не будет. Поэтому я подумала: несколько месяцев вы будете закрывать платежи, пока она не устроится.

— Вы подумали? — переспросила Татьяна.

— Ну а кому ещё ей помочь?

— Вам.

Свекровь отвела взгляд.

— У меня таких возможностей нет.

— Борису.

— Боря и поможет.

Татьяна посмотрела на мужа.

— Ты согласился?

Борис потёр подбородок.

— Я сказал, что мы обсудим.

— Не совсем, — вмешалась Валентина Сергеевна. — Ты сказал, что не бросишь сестру.

— Мам, это не одно и то же.

Татьяна взяла график и постучала пальцем по нижней строке.

— Здесь больше шестисот тысяч долга.

— Не нужно всё сразу, — поспешно сказала свекровь. — Каждый месяц понемногу.

— Сколько месяцев?

— Пока Лариса не устроится.

— Через неделю? Через полгода? Через год?

Валентина Сергеевна нахмурилась.

— Откуда я знаю?

— Вот и я не знаю.

Борис сел рядом с женой.

— Может, правда помочь два-три месяца? Просто чтобы она сейчас не провалилась ещё сильнее.

Татьяна повернула к нему голову.

— Хорошо.

Муж явно ожидал продолжения спора и даже удивился.

— Правда?

— Правда. Скажи, какую сумму из своих накоплений ты готов потратить на её кредит.

Борис замолчал.

Валентина Сергеевна сразу вмешалась:

— Зачем так вопрос ставить? Вы супруги.

— Именно поэтому я спрашиваю Бориса о его решении, а не принимаю его за него.

Татьяна смотрела на мужа.

— Ты собирался менять автомобиль.

Борис кивнул.

— Собирался.

Он почти два года откладывал деньги на новую машину. Татьяна знала, насколько внимательно он выбирает модели, читает обзоры, сравнивает комплектации. Старая машина ещё ездила, но ремонт становился всё чаще, и Борис давно хотел её заменить.

— Значит, если считаешь необходимым спасать Ларису, можешь отложить покупку.

Борис провёл пальцами по краю стола.

— Полностью отказываться от машины я не планировал.

— Тогда сколько готов отдать?

— Не знаю.

— Примерно.

— Тань, зачем сейчас устраивать торг?

— Потому что речь о реальных деньгах. Когда предлагают потратить мои, всё звучит очень просто. Я хочу понять, насколько просто тебе расстаться со своими.

Валентина Сергеевна недовольно вздохнула.

— Какая разница, чьи деньги?

Татьяна тут же повернулась к ней.

— Большая.

Она взяла телефон, открыла банковское приложение и нашла старые операции.

— Вот семьдесят тысяч Ларисе.

Прокрутила ниже.

— А вот ещё сорок.

Борис посмотрел на экран, хотя прекрасно знал об обоих переводах.

— Итого сто десять тысяч. Деньги я давала в долг. Возврата не было.

— Ну сейчас у неё тяжёлое положение, — произнесла Валентина Сергеевна.

— А раньше какое было?

— Разное.

— Вот именно. Оно у неё всегда тяжёлое.

Свекровь выпрямилась.

— У неё ребёнок.

— У неё десятилетний сын, и я ни разу не отказала бы помочь ребёнку в действительно сложной ситуации. Но телевизор, телефон и обслуживание кредитов за взрослого человека — это другое.

— Ты всё считаешь.

— Конечно.

Татьяна закрыла приложение.

— Я работаю не для того, чтобы забывать собственные переводы.

Свекровь начала раздражаться.

— Между родственниками так нельзя.

— Как именно?

— Считать каждую копейку.

Татьяна наклонила голову.

— Тогда давайте вообще ничего не считать.

Валентина Сергеевна насторожилась.

— В каком смысле?

— Продайте свою дачу и закройте значительную часть кредита Ларисы.

На кухне стало тихо.

Свекровь моргнула.

— С чего это я должна продавать дачу?

— Не знаю. Вы только что объяснили, что между родственниками не принято считать деньги.

— Дача совершенно другое.

— Почему?

— Это имущество.

— А мои накопления что, выросли на дереве?

Валентина Сергеевна сжала ручки сумки.

— Я дачу много лет обустраивала.

— А я свои деньги много лет зарабатывала.

Свекровь открыла рот, но Татьяна уже повернулась к мужу.

— Есть ещё вариант. Борис продаёт свою машину. Берёт что-нибудь попроще, а разницу отдаёт сестре.

Борис поднял брови.

— Нет, машину продавать я не буду.

— Почему?

— Потому что она мне нужна.

— Ларисе тоже деньги нужны.

— Тань, не передёргивай.

— Ничего подобного. Я просто предлагаю использовать ту же логику, которую сейчас предлагают мне.

Борис замолчал.

Татьяна посмотрела сначала на него, потом на свекровь.

Никто больше не заговорил о продаже имущества.

— Понятно, — сказала она. — Чужими деньгами распоряжаться оказалось значительно легче.

Валентина Сергеевна резко встала.

— Я пришла по-хорошему.

— А я по-хорошему отвечаю.

— Можно было проявить участие.

— Я уже проявляла. Дважды.

— Лариса отдаст.

— Когда?

Свекровь отвернулась.

— Устроится на работу и отдаст.

— Тогда сначала пусть вернёт сто десять тысяч. После этого можете снова спросить, готова ли я давать ей в долг.

Валентина Сергеевна быстро собрала бумаги.

— Ничего у тебя больше никто просить не будет.

— Отлично.

Она направилась к выходу.

Борис пошёл проводить мать.

Татьяна осталась на кухне. Через несколько минут муж вернулся один.

По его лицу было понятно, что разговор в прихожей оказался неприятным.

— Мама обиделась.

— Переживёт.

— Ты могла немного мягче.

Татьяна посмотрела на него.

— Борис, ты несколько дней назад обещал сам поговорить с сестрой.

— Я говорил.

— Судя по визиту твоей матери, недостаточно понятно.

Он сел.

— Я не думал, что мама приедет к тебе с графиком.

— А что именно ты сказал Ларисе?

Борис ненадолго задумался.

— Что мы посмотрим, чем можно помочь.

— Мы?

— Тань…

— Я заранее сказала, что денег не дам.

— Я имел в виду себя.

— Тогда почему твоя мать пришла ко мне?

Ответить ему было нечего.

Татьяна открыла воду, сполоснула персики и положила два на тарелку.

Борис наблюдал за ней.

— Может, я действительно несколько платежей закрою.

— Можешь.

Он удивился.

— Ты не против?

— Это твои деньги. Мы именно так всегда и жили.

— Но тогда машину придётся отложить.

— Видимо.

Борис взял персик, покрутил его в руке и положил обратно.

Татьяна ничего больше не добавляла.

Она знала мужа достаточно хорошо, чтобы понимать: Борис не жадный человек. Он действительно хотел помочь сестре. Но одно дело — рассуждать о помощи в общем, и совсем другое — увидеть, от какой собственной цели придётся отказаться.

На следующий день эта разница стала ещё заметнее.

Около десяти утра Татьяне позвонила Лариса.

Она как раз сидела на работе и просматривала документы по очередной поставке.

Телефон завибрировал рядом с клавиатурой.

Татьяна увидела имя золовки и ответила.

— Да?

— Ты можешь объяснить, что происходит?

Никакого приветствия.

— Могу. Что именно тебя интересует?

— Почему денег нет?

Татьяна откинулась на спинку кресла.

— Каких денег?

— Не делай вид, что не понимаешь. Мне мама вчера сказала, что вы будете платить кредит.

Татьяна медленно положила ручку.

Вот теперь всё окончательно стало понятно.

— Когда она тебе это сказала?

— Позавчера.

Получалось, Валентина Сергеевна приехала не просить.

Она приехала сообщить уже принятое решение.

— И ты поэтому не спешишь искать работу?

Лариса помолчала.

— Я ищу.

— Твоя мама вчера сказала другое.

— А что она сказала?

— Что тебе можно немного передохнуть, пока мы закрываем платежи.

— Ну и что? Я столько лет работала.

— Лариса, послушай внимательно. Никаких денег я тебе не обещала.

— А Боря?

— За Бориса говорить не буду. Если он захочет переводить тебе свои деньги, обсуждай это с ним.

— Вы что, теперь отдельно живёте?

— Нет.

— Тогда какая разница?

Татьяна рассмеялась.

— Огромная. Особенно когда речь идёт о сумме больше шестисот тысяч.

— Я не прошу закрывать всё сразу!

— Ты вообще ничего у меня не просила. За тебя уже попросили и даже получили моё согласие, не поставив меня в известность.

— Господи, Тань, зачем делать трагедию?

— Я трагедию не делаю. Я просто денег не дам.

Голос Ларисы стал резче.

— У меня платёж через несколько дней.

— Знаю.

— И что мне делать?

— То же, что делает любой взрослый человек со своим кредитом: договариваться с банком, искать работу, пересматривать расходы.

— У меня ребёнок!

— И поэтому тебе особенно важно разобраться со своими долгами, а не ждать, когда кто-то другой будет их оплачивать.

— Тебе легко говорить.

— Возможно. Но два раза мне уже было достаточно трудно расставаться с деньгами, которые ты так и не вернула.

Лариса тяжело выдохнула.

— Опять эти сто десять тысяч.

— Да. Представь себе, они никуда не исчезли только потому, что прошло время.

— Сейчас вообще не момент!

— Для возврата, видимо, никогда не момент.

— Я надеялась, что ты войдёшь в положение.

— Я уже входила. Дважды.

Татьяна посмотрела на экран компьютера. Через несколько минут у неё начиналось рабочее совещание.

— Лариса, мне нужно работать. Повторю ещё раз, чтобы больше не было недоразумений: никаких переводов я не обещала. Решения, принятые без участия владельца кошелька, я оплачивать не собираюсь.

— То есть ты просто оставишь меня с банком?

— Ты и так с банком. Кредит оформлен на тебя.

— Понятно.

Лариса отключилась.

Татьяна положила телефон рядом и вернулась к документам.

Никакого облегчения или торжества она не испытывала. Ситуация была неприятной. Но гораздо неприятнее было бы снова открыть банковское приложение и отправить деньги только потому, что кто-то заранее назначил её ответственной за чужой кредит.

Вечером Борис уже знал о разговоре.

— Лариса мне звонила, — сказал он.

— Мне тоже.

— Она злая.

— Это заметно.

— Мама действительно сказала ей, что мы будем платить.

Татьяна посмотрела на мужа.

— До разговора со мной?

— Да.

— А ты когда об этом узнал?

— Сегодня.

Татьяна кивнула.

— Значит, теперь хотя бы понимаешь, почему вчера я не захотела быть мягче.

Борис сел напротив.

— Понимаю.

Он выглядел скорее уставшим, чем сердитым.

— Я предложил Ларисе помочь составить нормальный план расходов.

— Разумно.

— Она сначала послала меня куда подальше.

Татьяна улыбнулась.

— Тоже ожидаемо.

— Потом перезвонила.

Оказалось, что после разговоров с братом и невесткой Ларисе пришлось наконец открыть все банковские приложения и собрать свои обязательства в одном месте.

Картина получилась неприятная.

Кроме основного потребительского кредита оставалась задолженность по кредитной карте. Были несколько регулярных подписок, которыми она почти не пользовалась, дорогой тариф связи, рассрочка за телефон и целая россыпь мелких ежемесячных расходов.

Борис приехал к сестре вечером.

На этот раз никаких денег не привёз.

Он принёс ноутбук.

— Давай смотреть.

Лариса сначала воспринимала всё как унижение.

— Ты мне сейчас будешь объяснять, как жить?

— Нет. Я буду объяснять, почему у тебя каждый месяц не хватает денег.

Они просидели почти три часа.

Выяснилось, что Лариса сама толком не знала, сколько уходит на обслуживание всех обязательств. Она ориентировалась примерно: главное — внести минимальные платежи, а дальше разберёмся.

Борис быстро показал ей, что именно этот принцип и загнал её в нынешнее положение.

— Ты почти не уменьшаешь долг по карте.

— Я знаю.

— Судя по цифрам, не знаешь.

Лариса раздражалась, несколько раз вставала из-за стола, но возвращалась.

Через день она позвонила в банк и уточнила возможные варианты изменения порядка выплат. Никакого чудесного списания долга не произошло, но ей предложили приемлемую схему, которая позволяла избежать немедленного ухудшения ситуации при соблюдении условий.

Одновременно пришлось искать работу значительно активнее, чем она собиралась.

До этого Лариса действительно планировала отдохнуть пару недель.

После слов матери она вообще решила, что может выбирать спокойно.

Теперь оказалось, что выбирать придётся быстрее.

Она отправила резюме в несколько медицинских центров, фитнес-клубов и частных клиник. Сходила на четыре собеседования за одну неделю.

Параллельно начала сокращать расходы.

Отменила ненужные подписки.

Перешла на более простой тариф.

Отказалась от нескольких покупок, которые уже собиралась делать.

Дорогой телефон оставила, потому что продавать его с большой потерей стоимости сейчас не имело особого смысла, зато перестала покупать вещи в рассрочку.

Борис несколько раз помогал ей разбирать документы.

Татьяна в это не вмешивалась.

И именно это оказалось для всех неожиданным.

Она не звонила Ларисе с нравоучениями. Не спрашивала каждый вечер, нашлась ли работа. Не напоминала о долгах при каждой встрече.

Она просто не дала денег.

Через две недели Ларису приняли администратором в стоматологическую клинику.

Работа оказалась не идеальной. График ей не очень нравился, добираться было дальше, чем раньше. Но после месяца безработицы рассуждения о том, что «можно поискать получше», стали звучать менее убедительно.

В первый рабочий день Лариса сама позвонила брату.

— Вышла.

— Поздравляю.

— Только не начинай.

— Я ничего не начинал.

— Маме скажи, что всё нормально.

— Сама скажи.

Лариса помолчала.

— Ладно.

Сто десять тысяч Татьяне она сразу, конечно, не вернула.

Татьяна этого и не ожидала.

Но через некоторое время на телефон пришло уведомление о переводе.

Сумма была небольшой.

В комментарии Лариса написала: «Начинаю возвращать».

Татьяна посмотрела на экран и ничего не ответила.

Вечером показала перевод мужу.

Борис улыбнулся.

— Значит, дошло.

— Посмотрим.

Он не стал спорить.

После той августовской истории изменилась и Валентина Сергеевна.

Некоторое время она демонстративно не приезжала. Борис навещал мать сам. Татьяна относилась к этому спокойно.

Через месяц свекровь появилась на семейном ужине.

На этот раз никаких бумаг не принесла.

Разговор шёл о погоде, работе Бориса, школе Максима. Лариса тоже приехала, выглядела уставшей после смены, но о кредитах не говорила.

В какой-то момент Валентина Сергеевна начала рассказывать о двоюродной племяннице, которой срочно понадобились деньги на ремонт автомобиля.

Татьяна подняла голову.

Свекровь заметила её взгляд, осеклась и сразу добавила:

— Но это, конечно, их дело. Пусть сами разбираются.

Борис кашлянул, скрывая улыбку.

Татьяна спокойно продолжила есть.

После гостей он закрыл дверь и посмотрел на жену.

— Кажется, мама усвоила.

— Будем надеяться.

— Ты тогда правильно спросила про мою машину.

— Я знаю.

— Очень скромно.

Татьяна рассмеялась.

Борис подошёл к окну.

За стеклом уже темнело. Август заканчивался, вечера становились короче.

— Я ведь реально думал: ну что такого, помочь сестре несколько месяцев.

— Пока не понял, откуда брать деньги.

— Именно.

Он повернулся.

— Свои накопления сразу стало жалко.

— Нормальная реакция.

— А твои почему-то казались проще.

— Вот это уже ненормальная.

Борис кивнул.

Он действительно хорошо запомнил тот разговор.

До него высокий доход двух взрослых людей почему-то легко превращался в аргумент для всей родни: раз у Татьяны и Бориса всё в порядке, значит, они могут закрыть чужую дыру.

После оказалось, что никакой общей кассы для родственников не существует.

Есть взрослые люди, их решения, имущество, кредиты и ответственность.

Татьяна помогла Ларисе дважды и оба раза получила вместо возврата новую просьбу. На третий раз она просто перестала делать чужую проблему своей.

И этого оказалось достаточно.

Лариса нашла работу, договорилась с банком, сократила лишние расходы и впервые начала не перекрывать один долг другим, а постепенно разбираться с уже накопившимися обязательствами. Борис помог ей считать и планировать, но семейные накопления Татьяны из этих расчётов исчезли окончательно.

А Валентина Сергеевна больше не приезжала с готовыми решениями о том, кому и сколько невестка обязана заплатить.

Она наконец поняла то, чего раньше почему-то не замечала: легче всего проявлять щедрость, когда кошелёк принадлежит другому человеку.