Карточки с именами на столе стояли не так, как их оставили утром. Это Надежда заметила, когда принесла в отдельный зал воду и увидела, что место переводчика отодвинуто к самому краю, а табличка «Танака» теперь лежит рядом с креслом, которое выбрал себе Вадим Сергеевич.
До приезда гостей оставалось пятнадцать минут.
— Я переставил, — сказал он, не оборачиваясь. — Так удобнее. Я должен сидеть рядом с Танакой.
Возле соседнего прибора Надежда поправила скатерть и ничего не сказала. Схему рассадки утром прислал помощник японской делегации, администратор распечатал её и попросил персонал не менять без необходимости. Но Вадим Сергеевич был хозяином ужина, платил за отдельный зал и уже успел дважды напомнить об этом менеджеру.
— И вазу отсюда уберите. Она закрывает обзор.
Вазу Надежда унесла к сервировочному столику. За спиной предприниматель говорил по телефону сначала по-русски, потом вдруг перешёл на японский. Язык у него был приличный: базовые фразы, вежливые обороты, несколько явно заученных деловых выражений.
У стойки пришлось на секунду задержаться: прозвучала слишком знакомая интонация. Потом Надежда поставила вазу и пошла за приборами.
О том, что она знает японский, в ресторане почти никто не помнил. В анкете при приёме на работу язык был указан одной строчкой. Раньше это имело значение: семь лет в логистической компании, переписка с портовыми агентами, встречи с партнёрами из Японии, документы, звонки. Потом отдел закрыли, часть людей сократили, часть перевели в другой город. Переезжать Надежда не стала.
Сначала думала, что найдёт похожую работу за месяц. Месяц растянулся почти на четыре. Деньги заканчивались, хозяйка квартиры подняла плату, и Надежда устроилась в ресторан при гостинице. «Временно» она говорила себе первые недели, потом перестала.
Работа ей не нравилась и не была для неё унизительной — просто тяжёлая. Восемь часов на ногах превращались в десять, если был банкет. Ноги к вечеру гудели, а гости иногда разговаривали так, будто форма официанта отменяла образование, прошлую работу и вообще всю жизнь до этой смены.
Вадима Сергеевича персонал знал. Он приходил не каждый день, но достаточно часто, чтобы у администраторов при его фамилии менялся голос. В городе у него были склады, доля в транспортной компании и ещё несколько проектов. За глаза его называли олигархом, хотя сам ресторан в такие разговоры не вмешивался: хороший счёт, постоянные деловые встречи, никаких долгов.
При этом он мог неожиданно оставить щедрые чаевые уборщице в холле, если видел, что та одна возится с тяжёлыми коробками. Однажды оплатил такси пожилому гардеробщику после позднего банкета. И точно так же через неделю отчитал молодого официанта за то, что тот подошёл с левой стороны.
Людей в удобные категории она давно перестала раскладывать.
Японская делегация приехала ровно в семь. Танака-сан, его помощник, ещё один сотрудник и переводчик. Все поздоровались, обменялись визитками, несколько минут ушло на обычную деловую суету. Вадим Сергеевич сразу заговорил по-японски, и переводчик — мужчина лет сорока с аккуратно сложенными листами на коленях — сначала даже не вмешивался.
Первые две фразы прошли легко. На третьей Вадим Сергеевич запнулся, заменил слово русским и рассмеялся.
Танака-сан вежливо улыбнулся.
В это время Надежда ставила воду. По смыслу было ясно: предприниматель хотел пошутить о погоде и перепутал два похожих слова. Исправлять его, конечно, она не собиралась.
С закусками возникло первое неудобство. Меню для гостей согласовали заранее, но помощник Танаки перед началом ужина тихо уточнил через переводчика, что один из соусов лучше подать отдельно.
На просьбу Надежда кивнула и уже пошла к двери, когда Вадим Сергеевич остановил её:
— Что там ещё?
Переводчик объяснил.
— Да поставьте как есть, — отмахнулся тот. — Ничего страшного.
— Гость попросил отдельно, — сказала Надежда.
Он посмотрел на неё без злости, скорее с раздражённым удивлением.
— Девушка, я слышал. Несите как договорились с кухней, не надо усложнять.
Танака-сан не вмешался. Его помощник посмотрел на переводчика, тот чуть пожал плечами.
На кухню просьбу всё же передали. Не из принципа — просто просьба была простой, и переделывать потом оказалось бы дольше.
Через несколько минут блюда вынесли. Соус стоял отдельно.
Вадим Сергеевич ничего не сказал.
За столом говорили о складе, сроках поставок и каких-то согласованиях, в которых Надежда не разбиралась и разбираться не собиралась. К столу она подходила только тогда, когда нужно было сменить приборы или принести следующее блюдо.
Но японскую речь слышала постоянно.
Поначалу предприниматель говорил через переводчика. Потом, когда разговор становился проще, снова переходил на японский. Иногда удачно, иногда смешивал официальные обороты с разговорными. Танака-сан отвечал коротко и доброжелательно.
Примерно через полчаса Вадим Сергеевич спросил по-японски, нравится ли гостям ресторан, и добавил, кивнув в сторону Надежды:
— Здесь персонал очень серьёзный. Будто экзамен принимает.
Это не было оскорблением. Скорее шуткой, не особенно удачной.
Услышав это, Надежда сделала вид, что занята тарелками.
Танака-сан не рассмеялся. Он просто сказал что-то о красивом виде из окна.
Переводчик перевёл только ответ.
Чуть позже Надежде пришлось вернуться к столу раньше обычного. На кухне предупредили, что горячее для одного из гостей задержится минут на семь: повар переделывал гарнир по просьбе, которую передали перед ужином.
— Подавайте остальным, — сказал Вадим Сергеевич.
— Они просили одновременно.
— Кто «они»?
— Помощник господина Танаки. Через переводчика.
Предприниматель вздохнул и положил телефон рядом с тарелкой.
— Послушайте, у нас встреча. Если мы каждую мелочь будем согласовывать, до полуночи просидим. Несите.
С ответом Надежда не спешила. Вот здесь она сама поступила не очень умно: вместо того чтобы просто вызвать администратора, решила отстоять порядок подачи.
— Семь минут ничего не изменят. Кухня закончит, и вынесем всё вместе.
— Я сказал — несите.
Голос у него не повысился, и от этого фраза прозвучала даже неприятнее.
Переводчик смотрел в свои бумаги. Помощник Танаки перелистывал меню, хотя явно уже всё прочитал.
В коридоре Надежда столкнулась с администратором Тимофеем.
— Там горячее задерживают, — сказала она. — Он требует выносить частями.
— Выноси как просит хозяин стола.
— А гости просили вместе.
Тимофей закрыл папку с бронями.
— Надь, не начинай. У нас двадцать два человека в общем зале и две группы наверху. Семь минут ничего не решат.
В ответ Надежда усмехнулась.
— Очень смешно.
— Я не шучу. Если потом будут жалобы, скажем кухне, почему так сделали.
На этот раз Надежда спорить не стала.
Горячее начали подавать без задержавшегося блюда. Танака-сан посмотрел на пустое место перед своим помощником и что-то спросил. Переводчик объяснил причину. Гость кивнул, никаких претензий не высказал.
После подачи Надежде стало немного неловко. Половину сцены в коридоре можно было не устраивать.
Когда последнее блюдо всё-таки принесли, Вадим Сергеевич посмотрел на неё так, словно хотел напомнить о своей правоте, но промолчал.
Разговор за столом постепенно ушёл от работы. Танака-сан спросил про город, потом про погоду в октябре. Вадим Сергеевич опять заговорил по-японски и явно оживился. Он любил эффект от того, что мог обойтись без переводчика хотя бы пару минут.
За тарелками Надежда подошла как раз в тот момент, когда он рассказывал историю про рыбалку. Один глагол он употребил не тот, получилось что-то вроде «поймал лодку» вместо «ловил с лодки». Помощник инвестора едва заметно улыбнулся.
Улыбку Надежда тоже едва удержала.
Не потому, что боялась выдать себя. Просто человеку за столом и так хватало слушателей.
Перед десертом переводчик вышел ответить на звонок. Буквально на пару минут. Вадим Сергеевич продолжил разговор сам, уже медленнее. Танака-сан отвечал короткими фразами.
Потом он показал на карточку меню и спросил что-то про завтрашний обед. Рядом Надежда собирала пустые чашки с сервировочного столика. Речь шла об овощах: можно ли приготовить их без соуса, потому что предыдущий вариант показался слишком солёным.
Вадим Сергеевич не расслышал первое слово и повернулся к двери, ожидая переводчика.
В этот момент тот как раз вернулся.
— Господин Танака спрашивает… — начал он по-русски.
Вадим Сергеевич махнул рукой в сторону Надежды и хмыкнул по-японски:
—Она всё равно не понимает.
Фраза прозвучала буднично. Не как специально приготовленная обида, а как констатация очевидного для него факта.
Можно было дождаться перевода. Наверное, так было бы разумнее.
Но за весь вечер Надежда уже слишком много раз промолчала там, где понимала каждое слово.
К Танака-сану она повернулась уже с ответом по-японски:
— Можно. Я предупрежу кухню, чтобы овощи приготовили отдельно и без соуса. Лучше сказать об этом заранее, минут за десять.
Переводчик остановился на полуслове.
Помощник инвестора поднял глаза.
Вадим Сергеевич сначала посмотрел на Танаку, потом на Надежду.
— Вы говорите по-японски? — спросил он уже по-русски.
— Да.
— И давно?
— Достаточно давно.
— А раньше нельзя было сказать?
Перед Танака-саном Надежда поставила чашку и поправила ложку.
— Вы не спрашивали.
Переводчик опустил взгляд. На этот раз он явно прятал улыбку.
Танака-сан задал Надежде ещё один вопрос — где она учила язык. Ответ получился коротким: университет, потом работа с японскими компаниями во Владивостоке.
Он уточнил название отрасли. Услышав про логистику, кивнул.
Никаких аплодисментов, удивлённых возгласов и восторженных предложений работы не последовало. Через минуту разговор вернулся к завтрашней встрече.
И именно это оказалось для Надежды самым удобным.
Вадим Сергеевич почти десять минут молчал, потом попросил позвать администратора.
Тимофей пришёл быстро. Предприниматель наклонился к нему и сказал негромко, но Надежда стояла достаточно близко:
— Давайте дальше другой официант обслужит.
— Что-то не так?
— Просто другой.
Тимофей уже повернулся к Надежде, когда Танака-сан обратился к переводчику.
Тот выслушал и перевёл:
— Господин Танака говорит, что менять сотрудника нет необходимости. Его всё устраивает.
Вадим Сергеевич поджал губы.
— Хорошо. Не меняйте.
Он не извинился. Ждать этого Надежда и не собиралась.
Оставшийся час прошёл спокойнее. Предприниматель почти не использовал японский без переводчика, зато внезапно стал намного внимательнее к формулировкам. Один раз даже уточнил у Надежды, правильно ли он произнёс название блюда.
Ответила честно:
— Почти. Ударение не там.
Он посмотрел на неё, потом рассмеялся.
— Ну хоть здесь поправили.
Это была первая нормальная фраза, адресованная ей за вечер.
После ужина гости задержались у гардероба. Помощник Танаки вернулся к стойке администратора и попросил визитку ресторана. Потом уточнил имя официантки.
Тимофей записал: «Надежда».
— Они что, жалобу писать будут? — спросила она, когда дверь за делегацией закрылась.
— Наоборот. Сказали, что на следующем ужине хотят тот же стол и, если возможно, тебя.
В подсобке Надежда сняла фартук и сложила его в шкафчик.
— Прекрасно. Значит, опять домой после одиннадцати.
Тимофей посмотрел на неё.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно.
Он засмеялся, потом всё-таки спросил:
— А почему про язык молчала? Я анкету твою видел, но вообще забыл.
— Все забыли.
— Могла напомнить.
Дверцу шкафчика Надежда закрыла.
— Зачем? Мне за японский здесь не доплачивают.
Через неделю делегация действительно вернулась. Бронь была на тот же зал, но уже от имени помощника Танаки. В списке гостей Вадима Сергеевича не оказалось.
Это выяснилось, когда Надежда проверяла рассадку перед сменой. Никаких выводов делать она не стала: деловые люди меняют встречи по десятку причин, о большинстве из которых официантам никто не рассказывает.
Тимофей только сказал:
— На этот раз карточки не трогай, они сами всё прислали.
— Я и в прошлый раз не трогала.
— Точно.
Он ушёл встречать гостей.
Перед началом ужина переводчик узнал Надежду и первым поздоровался по-японски. В ответ она тоже поздоровалась, поставила воду на стол и вернулась к двери.
Вечер прошёл без сюрпризов. Когда Танака-сан попросил овощи без соуса, переводчик даже не успел повторить просьбу по-русски.
Просьбу Надежда уже записывала для кухни.
— Вот ваши деньги и ключи от дачи. На этом наша помощь закончилась — спокойно сказала невестка