Света накрывала на стол. Духовка пахла жарким, и этот запах смешивался с ароматом дорогого вина, которое она купила специально для сегодняшнего вечера. Она вообще многое делала специально. Особенно в последние полгода, когда Вадим переехал к ней окончательно, когда его вещи заняли половину шкафа, а в ванной появилась вторая зубная щетка.
— Ты только посмотри на неё, — Света говорила в телефон, одновременно переворачивая картошку на сковороде. Подруга Ленка на том конце провода что-то жевала и мычала в знак согласия. — Я же не просто баба какая-то. Я ему даю крышу над головой. Ты понимаешь, какая это ответственность? Квартира, ремонт, всё моё. Он это ценит. Он умный, он понимает, что со мной — это его второй шанс.
— А ты уверена, что ему нужна именно ты? — Ленка задала этот вопрос с той интонацией, от которой у Светы всегда что-то сжималось внутри. Подруга будто нарочно подливала масла в огонь.
— А что, по-твоему, ему нужна моя двушка с видом на парк? — Света засмеялась, но смех получился неестественным. Она и сама иногда ловила себя на этой мысли: его благодарность за ужин, его комплименты, его забота — они казались слишком правильными, слишком отрепетированными. Но Света гнала эти мысли прочь. Ей тридцать четыре. Пора уже устроить свою жизнь. Пора, чтобы рядом был мужчина, который не исчезает по утрам, не оставляет её одну по выходным, не смотрит на неё как на временное пристанище.
Вадим пришёл в семь вечера. Света услышала щелчок замка и сразу вышла из кухни, чтобы встретить его. Она уже надела красивое платье, распустила волосы, хотя дома можно было бы ходить и в халате. Но она хотела, чтобы он видел её красивой. Чтобы она не превращалась в ту женщину, которая просто ждёт, что её не бросят.
— Ты что, при полном параде? — Вадим улыбнулся, повесил на плечики пиджак и протянул ей бутылку красного. — Как будто не дома, а в ресторане.
— А что, дома нельзя красиво? — Света чмокнула его в щёку и потянула за рукав. — Иди мой руки, ужин готов.
Он пошёл в ванную, а Света стояла в коридоре и слушала, как шумит вода. Внутри неё было странное чувство. Не радость, а скорее напряжение. Она приготовила этот ужин, чтобы поговорить о важном. Сегодня она должна была поднять тему прописки.
Когда Вадим вышел, она уже разлила вино по бокалам и села напротив него. На столе стояло жаркое, салат, сырная тарелка. Всё красиво. Всё для него.
— Вадим, — начала Света, смотря ему прямо в глаза. — Я хочу, чтобы мы оформили всё официально. Я уже узнала, какие документы нужны для прописки. Давай в эти выходные съездим в МФЦ? Ты теперь живёшь у меня, я живу с тобой, так и должно быть.
Он отложил вилку и посмотрел на неё немного отстранённо.
— Свет, ты уверена? Может, не стоит спешить? У меня же бывшая квартира, там документы… я должен разобраться с этим.
— Вадим, какая бывшая квартира? У тебя её давно нет. Ты же сам говорил, что её продал, когда умерла жена. У тебя ничего не осталось, ты живёшь у меня. Я не гоню тебя, но я хочу быть уверенной.
Он накрыл её ладонь своей.
— Света, ты у меня самая лучшая. Я всё понимаю. Но давай не будем торопиться. Есть ещё Кира. Дочь. Мне надо с ней что-то решить.
— С Кирой? Ты ей не звонишь, она тебе не звонит. Какие проблемы?
— Проблема в том, что она устроила скандал. Она против наших отношений. Она не хочет меня отпускать. Но это не значит, что я не хочу быть с тобой.
Света смотрела на него и пыталась понять, где в его словах правда, а где ложь. Он всегда так красиво говорил: о проблемах с дочерью, о старых долгах, о бывшей жене. Но она заметила, что он никогда не рассказывал, что именно случилось с его женой. Никогда. Просто «умерла». И всё. Как-то слишком коротко для человека, который делится со своей женщиной всем.
— Хорошо, — Света кивнула. — Давай не будем спешить. Но ты понимаешь, что я жду. Я хочу быть твоей семьёй. Я хочу, чтобы ты был моим.
Вадим снова взял её за руку.
— Ты моя семья. Ты уже моя семья.
Света улыбнулась. Ей очень хотелось в это верить.
А потом зазвонил телефон. Он был в кармане пиджака, который висел на спинке стула. Экран засветился, и Света машинально взглянула: «Кира (дочь)». Вадим быстро взял телефон, посмотрел на экран, провёл пальцем по кнопке — сброс — и положил обратно.
— Ты чего не взял? — Света спросила осторожно, хотя внутри у неё уже всё сжалось. — Может, срочное?
— Да нет. Это так. Малая дурит, каникулы у неё. Потерпит. — Он налил себе ещё вина. — Она у меня с характером, вся в мать.
Света не стала дальше спрашивать. Она сделала вид, что увлечена жарким. Но она запомнила этот жест. Этот быстрый, почти автоматический сброс. Как будто он ждал этого звонка, но не хотел отвечать. И она подумала: а что, если он не хочет отвечать не потому, что ему некогда, а потому что ему нечего сказать этой дочери? Что, если он боится её?
Этот вопрос не дал ей спать до двух часов ночи. Вадим давно уже спал, ровно дышал, а Света лежала на спине и смотрела в потолок. Ей вспоминались обрывки фраз, его уклончивые ответы, его странное молчание, когда речь заходила о прошлом. Она всегда думала: «Может, он просто не готов об этом говорить?». Но сейчас она впервые допустила мысль: а может, он не готов говорить, потому что ему есть что скрывать?
Утром она проводила его на работу, убрала со стола и начала перебирать его вещи. Не потому, что хотела что-то найти. Просто она хотела навести порядок. Взяла его пиджак, чтобы повесить на плечики, и почувствовала, что из внутреннего кармана что-то выпало. Скомканный чек.
Света развернула его и увидела название ювелирного магазина. Сумма была приличной. Позиция: кольцо. Не обручальное — просто кольцо, старинное, с камнем. Она замерла. Он ничего не покупал ей. Ничего подобного она ему не дарила. И он не говорил, что собирается дарить ей кольцо. Но главное — она никогда не видела этот чек. Он был в его кармане. А это значит, он покупал кольцо для кого-то другого.
Света сжала бумажку в кулаке. Потом разжала, снова сжала. Одна мысль, как молотом, ударила: для кого?
Она аккуратно положила чек обратно в карман, чтобы он ничего не заметил. Но теперь она уже знала, что не успокоится, пока не найдёт ответ.
В тот же день, когда Вадим ушёл, Света зашла в его телефон. Она знала пароль — он даже не пытался его скрывать. Он, видимо, думал, что ей незачем проверять его телефон. Но теперь она знала, что надо.
Она открыла переписку. Сообщений от Киры не было. Совсем. Ни одного. Вместо этого она увидела список контактов, где стоял номер дочери, и в графе «блокировка» было написано: «Заблокированы». Он заблокировал дочь. Он не игнорировал звонки — он просто не получал их. Он сбрасывал только те, которые приходили через старый номер в телефоне. Но это не главное.
Света открыла заметки. Там был список: «Купить: клей, коробки, упаковка». Потом отдельно: «Взять с собой документы на машину». И внизу: «Связаться с Александром Викторовичем (долг)».
Она почувствовала, как по спине пробегает холодок. Долг. Какой ещё долг? Он ей говорил, что у него всё чисто, что он никому не должен, что после продажи квартиры он расплатился. А тут — «связаться» и слово «долг».
Она вышла из заметок и вернулась в мессенджер. Там она нашла чат с неким «Ковалёв А.В.». Она открыла его. Последние сообщения были от Вадима: «Я тебе всё верну, как только поступят деньги». Ковалёв: «Ты забыл, что кольцо — это только первый взнос? Мне нужна вся сумма. Ты знаешь, что я не шучу».
Света вышла из телефона и села на диван. Руки у неё дрожали. Он должен кому-то деньги. За кольцо. За какие-то свои расходы. И тот самый чек в кармане — он был на это кольцо. Он взял кольцо, чтобы заложить его, но заложил ли он его? Или он купил его и отдал кому-то? Она не знала. Но точно знала одно: он ей не рассказывал ни о каких долгах. Никакой правды. Только красивые слова о том, как он её ценит.
Вечером Вадим вернулся поздно. Он сказал, что задержался на работе. Света не стала устраивать сцену. Она просто предложила поужинать и ни о чём не спрашивала. Но когда он пошёл в душ, она подошла к окну и увидела, как он выходит из подъезда и садится в машину. Серебристую машину, которой у него никогда не было.
Она быстро сфотографировала номер. Запомнила марку. Потом села на кухню и посмотрела на снимок, который был сделан две минуты назад. Он уехал. Не на автобусе, не на такси — на машине. У него никогда не было машины. Он говорил: «Не могу себе позволить содержать авто, у меня нет лишних денег». А теперь у него есть машина. Чужая. Или своя, скрытая от неё.
Света проверила свой личный файл в интернете. Она риелтор, у неё есть доступ к базам данных. Она пробила номер. Машина была зарегистрирована на имя Ковалёва Александра Викторовича. Тот самый Ковалёв из переписки.
Она не стала звонить ему. Она ждала. В четверг, когда он снова сказал «я на работе», она вышла на улицу и увидела ту же машину. Он сел в неё и уехал. Она стояла у подъезда, смотрела на удаляющиеся габариты и понимала: он не просто должен деньги. Он, возможно, работает на этого Ковалёва. Или Ковалёв — его кредитор, а машина — это часть сделки.
Она вернулась домой. Света была одна. И впервые за несколько месяцев она поняла, что совсем не знает человека, который живёт с ней.
На следующий день она решила поговорить с ним. Она ждала его и хотела, чтобы он сам всё рассказал. Он пришёл с улыбкой, снова принёс цветы. Она кивнула на цветы и сказала:
— Вадим, я хочу, чтобы ты рассказал мне правду. Кто такой Ковалёв? И что за долг ты ему должен?
Он замер. Улыбка сползла с его лица.
— Откуда ты про него знаешь?
— Я видела твой телефон. Я видела переписку. И я видела твою машину. Серебристую. Ты садишься в неё каждый четверг.
Он сел за стол. Его руки дрожали. Он провёл ладонью по лицу, вздохнул:
— Света, это не то, что ты думаешь. Ковалёв — это мой бизнес-партнёр. Мы вместе вложились в проект, и я занял у него немного денег. Я отдаю долг постепенно. Машина — это его машина. Он мне её даёт, чтобы я ездил на встречи. Я не скрываю, что у меня есть долг. Я просто не хотел тебя беспокоить. Ты же не должна знать про мои проблемы.
— Вадим, я живу с тобой. Я должна знать. Ты скрываешь от меня не просто долг, ты скрываешь то, что я не могу доверять тебе. Разве не так?
— Света, я тебе не враг. Я просто не хочу, чтобы ты волновалась. Ты же знаешь, я тебя люблю. Я хочу быть с тобой. А этот долг — я его скоро закрою. Всё будет хорошо.
Света хотела спросить ещё что-то. Ей хотелось спросить про дочь. Про то, почему он заблокировал её номер. Но она не стала. Она решила, что ей нужно ещё немного информации.
Тётя Клава, соседка сверху, жила здесь с тех пор, как Света купила эту квартиру. Она была болтливой, знала всё о своих соседях и, казалось, видела всё происходящее в подъезде сквозь стены. Света поднялась к ней со словами «за пирогом». Клава открыла дверь и одарила её взглядом.
— Светочка, а я уж думала, ты ко мне и не зайдёшь. — Она жестом пригласила пройти на кухню и поставила чайник. — Ну, как твой Вадим? Что-то я его редко вижу. Вот в прошлый раз смотрю: в четверг приезжает, а утром уезжает. Как будто ночует не у тебя, а у какой-то ещё хозяйки.
Света замерла.
— Что значит «у какой-то ещё хозяйки»? Он ночует у меня.
— Да, но я видела его рано утром в четверг. Машина такая серебристая. Он выходил из неё, поднимался в подъезд, а потом через полчаса выходил и уезжал. Я думала, это он к тебе. А потом смотрю: он не к тебе поднимается, а в другой подъезд. Наш дом же трёхподъездный. Так он в третий подъезд ходит. К Ковалёву, наверное.
Света почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось.
— Вы знаете Ковалёва?
— Кого? — Клава посмотрела на неё с удивлением. — Это не фамилия, просто мужчина такой. Солидный, пожилой. Он здесь нечасто бывает. Но у него, кажется, девушка на третьем этаже. А Вадим с ним разговаривает во дворе. Я думала, ты знаешь.
Света вышла от Клавы и поднялась к себе. Она села за стол и перечитывала переписку снова. «Я тебе всё верну, как только поступят деньги». Так, значит, Ковалёв — не просто кредитор. Он — человек, который имеет власть над Вадимом. И его машина стоит у подъезда, а Вадим ездит на ней по его делам. Она поняла: он связан с чем-то, о чём она даже не догадывается. Он скрывает от неё не только долг, а всю свою жизнь.
Она ждала следующий четверг. Она решила, что если он снова скажет «я на работе», она его проследит.
Он пришёл в четверг в шесть вечера, сказал, что устал, поужинал и сказал, что ему нужно уехать на пару часов.
— Куда? — спросила она.
— На встречу с заказчиком. Это недолго.
— Вадим, ты говорил, что у тебя нет работы.
— Света, у меня есть проекты. Ты не знаешь всю мою работу.
Она не стала спорить. Он ушёл. Она подошла к окну и увидела ту самую серебристую машину. Он сел в неё и уехал. Через два часа он вернулся. Она ждала его на кухне.
— Ну что, встреча с заказчиком?
— Да. Успешно.
— А кольцо, которое ты купил, — вдруг сказала она. — Для кого оно?
Он побледнел.
— Какое кольцо?
— Которое ты купил в ювелирном за две недели до этого. Ты его ещё в кармане носишь. Я видела чек.
Он встал из-за стола.
— Света, что ты творишь? Ты роешься в моих вещах?
— Я не роюсь, я смотрю по сторонам. Ты скрываешь от меня долги, ты ездишь к какому-то Ковалёву, ты заблокировал свою дочь, а теперь я вижу чек на кольцо. Я не знаю, для кого это кольцо. Или ты мне скажешь, или я выгоню тебя из своей квартиры.
Он стоял перед ней, смотрел на неё и молчал. Света понимала, что он не скажет правду. Он будет крутить, будет обещать, но не признается. Она взяла телефон и открыла свой мессенджер. Она нашла контакт Киры в его переписке и написала ей сама: «Кира, я Света. Мне нужно с тобой поговорить».
Через минуту пришёл ответ: «Я знаю, кто ты. Ты та, которая забрала моего отца. Я не хочу с тобой говорить. Он мне звонил и сказал, что ты запрещаешь ему со мной общаться».
Света замерла. Она посмотрела на Вадима.
— Ты сказал Кира, что я запрещаю тебе общаться с ней?
Он вздрогнул.
— Я ничего не говорил. Она просто сама так решила.
— Ты лжёшь. Она говорит, что ты ей так сказал. Ты клевещешь на меня, чтобы оттолкнуть её. Зачем?
— Она не должна тебя знать. Она мешает.
Света поняла: он использует её как повод, чтобы избавиться от собственной дочери. Но зачем? Что такого было в этой девочке, что он её так боялся?
Она не ждала ответа. Она вышла из квартиры и позвонила Кира. Девушка ответила почти сразу. Голос у неё был ледяной.
— Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Почему он тебя заблокировал?
— Потому что я напомнила ему о маме. Он не хочет про неё вспоминать. Он говорит, что она умерла, и он не должен никому ничего.
— А как она умерла?
Пауза была долгой.
— Она покончила с собой. Из-за него. Он изменял ей, он тратил её деньги, он довёл её до того, что она не выдержала. Это было два года назад. Он продал её квартиру и выгнал меня. Он сказал, что я ему не нужна. Что я похожа на неё.
Света слушала и не могла поверить.
— А почему он тебе не звонит?
— Он не звонит. Он заблокировал меня, когда я попросила у него денег на учёбу. Он сказал, что у него нет денег, что всё уходит на его новую жизнь. Я сказала, что у меня нет ничего, что я живу в общежитии, что я не могу оплатить курсы. Он сказал: «У тебя проблемы, а у меня жизнь. Не мешай».
Света закрыла глаза. Она поняла. Он не просто лжец. Он — человек, который предал свою семью. Он предал свою жену, он предал дочь. И он собирается предать её. Она села на пол и обхватила колени.
Она вспомнила слова Клавдии о том, что он ездит к Ковалёву. Она поняла: возможно, Ковалёв — это человек, у которого он занимает деньги. А кольцо — это плата. Но она не знала, что за этим стоит. Она не знала, кто такой Ковалёв на самом деле.
На следующий день Света пошла в тот самый ювелирный магазин. Она показала чек продавцу.
— Я бы хотела узнать, кто купил это кольцо.
Продавец посмотрел на чек.
— Это наш клиент. Мы можем уточнить детали по базе.
— Да, пожалуйста.
Продавец открыла базу, пробежалась по данным.
— Кольцо было куплено семь дней назад. Имя покупателя: Вадим Соколов. Но у нас записан телефон.
— Какой телефон?
Продавец называет номер. Света записывает его. Она узнаёт его. Это не номер Вадима. Это номер какого-то другого мужчины. Она поняла: кольцо куплено не для неё. Оно куплено для кого-то, кто записан как Ковалёв. Кто такой Ковалёв? И почему он купил кольцо на имя Вадима?
Света вышла из магазина и позвонила на этот номер. Мужской голос ответил.
— Да.
— Это Ковалёв? Я хотела поговорить о Вадиме.
— Откуда у вас мой номер?
— Я нашла его в его телефоне. Я Света, его невеста.
— Невеста? — голос был насмешливым. — Как интересно. Он мне сказал, что он холост. Что он не живёт ни с кем. Что у него все свободно.
— Это не так. Он живёт со мной уже шесть месяцев.
— Странно. — В голосе было удивление. — Я только что взял с него залог за долг. Он отдал мне кольцо. И сказал, что оно от его мамы.
— Какое кольцо? — Света сжала трубку.
— То самое, которое он купил в ювелирном. Я забрал его как часть долга.
Она поняла, что он использует её, чтобы оплатить свои долги. Он покупает кольцо, отдаёт его Ковалёву как залог, а ей говорит, что это для неё. Это была игра. Она поняла, что он мог бы точно так же взять деньги с неё, если бы она была его женой. Она хотела бы прописать его в своей квартире, и он мог бы продать её и скрыться.
Света вернулась домой. Она легла на диван и закрыла глаза. Ей хотелось плакать, но вместо этого она чувствовала холод.
Наконец он пришёл.
— Света, я так устал. Может, просто ляжем спать?
— Вадим, я знаю, что ты отдал кольцо Ковалёву. Я знаю, что ты должен ему деньги. Я знаю, что ты заблокировал дочь.
Он сел на корточки и стал смотреть на неё снизу вверх.
— Света, ты не понимаешь. Ковалёв — это мой кредитор. Я должен ему пятьсот тысяч. Я не могу просто так отдать ему деньги. Мне нужно время. Я взял кольцо, чтобы он подождал. Он думает, что я собираюсь заплатить.
— А на что ты собираешься заплатить? У тебя нет никаких денег.
— У меня есть ты. Ты же сказала, что хочешь помочь мне.
Света смотрела на него и понимала: он считает её своей банковской картой. Он смотрит на неё как на финансовый ресурс. А она думала, что он её любит.
— Ты не выйдешь из этой квартиры без меня, — сказала она тихо.
— Но я же живу здесь. Это моя квартира.
— Это моя квартира. Ты ещё не прописан.
— Я буду прописан.
— Нет. — Света встала. — Я не буду тебя прописывать. Ты обманул меня.
Он подошёл к ней и схватил за плечи.
— Света, не будь дурой. Я люблю тебя. Ты моё спасение.
— Нет. — Она оттолкнула его. — Ты спасёшься, если я пропущу тебя в свою жизнь. Но я не хочу.
Он ударил кулаком по стене. Света отскочила в сторону.
— Ты не можешь просто так уйти. Ты останешься со мной.
— Я не останусь. Я ухожу.
Она подошла к двери и взяла ключ.
— Если ты не уйдёшь сам, я вызову полицию.
Он смотрел на неё, и его лицо исказилось. В нём было одновременно и злость, и страх. Он понял, что она не блефует.
— Света, давай поговорим.
— Не о чем больше говорить.
Он вышел через десять минут. Он ушёл, хлопнув дверью. Света стояла посреди комнаты и смотрела на стены, на мебель, на вещи, которые ещё пахли им. Она не чувствовала ничего, кроме пустоты.
Через час ей позвонили с незнакомого номера. Она взяла трубку.
— Света? Это Кира.
— Кира? Ты узнала мой номер?
— Мне дал его тот человек, который сказал, что ты его невеста.
— Да. Я поняла. Что случилось?
— Он опять заблокировал меня. Но я хотела сказать тебе. Он сказал, что ты меня ненавидишь и что ты не позволяешь ему мне звонить.
— Я не ненавижу тебя.
— Я знаю. Я поняла, что он лжёт. Ты не такая.
Света стояла и держала телефон. Впервые за несколько месяцев она слышала голос человека, который не врал ей.
— Я хочу помочь тебе, — сказала она. — Я знаю, что он не помог тебе с учёбой. Я могу оплатить твои курсы. А потом мы поговорим. Поговорим о том, как жить дальше.
— Ты не обязана.
— Я хочу. — Света вздохнула. — Я не хочу, чтобы ты тоже почувствовала, как я себя чувствую.
На том конце провода было тихо. Потом Кира сказала:
— Спасибо. Я приеду к тебе завтра.
Света положила трубку и села на пол. Она смотрела в окно, где уже темнело, и понимала: она ошибалась в нем. Но она не ошибалась в себе. Она была сильной. Она не позволила ему уничтожить её жизнь.
На следующий день Кира приехала к ней домой. Девушка была худой, бледной, с усталыми глазами. Она стояла в коридоре и смотрела на Свету с осторожностью.
— Я не верила, что ты придёшь, — сказала Света.
— Я тоже не верила, что ты захочешь разговаривать.
Они пили чай на кухне. Кира рассказала ей про свою мать, про то, как отец продал её вещи, как он не приходил к ней в больницу, когда она болела. Про то, как она звонила ему, а он не брал трубку.
— Я просто хотела, чтобы он был рядом. Хотя бы один раз. Но он не пришёл.
Света сидела напротив неё, и в ней уже не было злости. Только горечь. Она хотела помочь этой девушке избавиться от ощущения, что её жизнь была ошибкой из-за того, что отец её не любил.
— Я не знаю, как правильно, — сказала Света. — Но я могу тебе помочь. Я могу оплатить учёбу. Я могу снять тебе комнату. А ты, если хочешь, расскажешь мне всё, что знаешь о нём.
Кира смотрела на неё.
— Зачем ты это делаешь?
— Потому что я знаю, каково это, когда тебе кажется, что ты не нужна. Когда человек, который должен тебя любить, просто вычёркивает тебя из жизни. Я не хочу, чтобы ты чувствовала это так же, как я.
Кира опустила голову. Потом она встала и обняла её. Они стояли в обнимку, не говоря ни слова, и обе знали: это конец одного пути и начало другого.
Света не вернулась к Вадиму. Она собрала его вещи и оставила их у двери. Она не стала звонить ему, не стала писать. Он позвонил ей на следующий день и сказал:
— Света, я всё понял. Я был неправ. Я не должен был скрывать долг. Я готов всё исправить.
— Вадим, ты никогда ничего не исправишь. Ты просто берёшь и забираешь. А потом уходишь. Я не хочу быть твоей жертвой.
— Но я люблю тебя.
— Нет. — Она говорила спокойно и уверенно. — Ты не любишь меня. Ты любишь мою квартиру. Ты любишь, что я забочусь о тебе. Ты любишь, что я не задаю вопросов. Но я начала задавать вопросы, и ты испугался. Ты испугался, что я увижу, кто ты есть на самом деле.
Он попытался ещё что-то сказать, но она повесила трубку.
Неделю спустя она встретила его на улице. Он стоял у той самой серебристой машины и разговаривал с кем-то по телефону. Он не заметил её. Она смотрела на него и думала: а ведь он мог быть другим. Но он никогда не был другим. Она была права, что не прописала его.
Света стояла у подъезда и смотрела, как он уезжает. Она подумала: хорошо, что она узнала правду. Хотя было бы лучше, если бы она узнала её раньше. Но неважно. Теперь она свободна. Она свободна от него.
Она поднялась к себе, села на диван и позвонила Кире.
— Ты как?
— Нормально. Я записалась на курсы.
— Отлично. Приезжай вечером, я приготовлю ужин.
— Спасибо.
Она положила трубку и посмотрела в окно. На улице уже стемнело. Она ощущала покой. Впервые за долгое время.
— Ты нам комнату побольше готовь! Мы едем всем составом. С тебя ужин и никаких «московских замашек», — вынесла вердикт Антонина Павловна.